Better and better

      Джихун злился.       У них с Сунёном было свидание, но он сидел за столиком совсем один, пока эта светловолосая башка мелькала в толпе на танцполе. Без него.       И совсем неважно, что Джихун сам отказался. Он уже был зол. Почему, ну почему Сунён не может быть только с ним, почему ему нужно со всеми здороваться, знакомиться, идти танцевать, в конце-то концов, когда он, Джихун, сидит один и зло цедит через трубочку какой-то приторный коктейль, который его безумно бесит.       — Джихуни… — Хун вздрогнул от неожиданности, потому что от злости своей отвернулся и прожигал своим убийственным взглядом стену, чтобы не испепелить никого в этом чёртовом клубе, и не услышал, как за грохочущей музыкой к нему вернулся Сунён. Джихун, не оборачиваясь, махнул рукой — делай что хочешь, вот что это значило. — Ну что случилось?       — Всё в порядке. — Пальцы тёплые коснулись подбородка, разворачивая лицо Джихуна, вспыхнувшее от этого крошечного касания. Хорошо, что освещение в клубе не позволяло разглядеть этот румянец должным образом.       — Мы же хотели отдохнуть, так что же случилось? — Сунён заглядывал Хуну в глаза, и взгляд этот не позволял злиться на обладателя этих хитрых глаз.       — Ну, ты отдыхаешь, разве нет? Так что не так? — Джихун усилием воли оторвал от лица чужую руку и вернулся к поглощению отвратительно сладкого коктейля, который почти вставал у него поперёк горла, — зачем Джихун вообще его заказал?       — Это так не работает, Джихуни. — Сунён зачем-то придумал сесть ещё рядом, чтобы Джихун вообще разозлился или что? — Если бы я хотел отдыхать без тебя, то и был бы здесь один.       — Так мне уйти, я так понимаю? — Один, значит, можешь отдыхать? Ну так и отдыхай один! Джихун встать попытался, чтобы уйти уже отсюда, но цепкие пальцы ухватились за его талию и сжали мягко, но как-то крепко. Джихун сел обратно.       — Чего ты хочешь, Джихуни? — Хун хотел запереть Сунёна дома и никогда никому его не показывать.       — Ничего. — Сунён склонил голову набок, пытаясь встретиться своими улыбающимися глазами с глазами Джихуна, но тот был непреклонен: ничего интереснее коктейля, почти допитого до конца, не существовало в его жизни.       — А я вот хочу. — Очень интересный отвратительно сладкий коктейль потерял весь свой шарм и внимание Хуна, дёрнувшего подбородком в сторону Сунёна, который интриговал просто на ровном месте, чтоб его.       — Ч-чего же? — Сунён наклонился ближе, обжигая щеку горячим дыханием, кожа к коже притираясь, парализуя Джихуна, такого слабого перед этими мимолётными касаниями, и на ухо шепнул.       — Тебя. — Джихун чуть бокал с коктейлем не снёс со стола, так дёрнулся от неожиданности.       — Здесь?! — Сунён рассмеялся так искренне и как-то нежно, завораживало каждый раз.       — Ах, Джихуни, — коснулся носом виска Хуна, вдыхая глубоко и щекоча на выдохе, так, что волосы на затылке просто дыбом вставали, — везде.       — О боже. — Джихун глаза закрыл, пытался вспомнить, как там дышать правильно, чтобы не потерять сознание от рваного поглощения воздуха, а Сунён, хитро сощурившись, наклонился к бокалу и, языком трубочку подцепив, допил остатки коктейля, который ему как раз очень нравился. Джихун пожалел, что открыл глаза к этому моменту.       — Но сначала, — с трубочкой он игрался так, будто от этого зависела жизнь всего мира, а не ещё один крошечный инфаркт Джихуна, — будем танцевать.       — Ч-что? — Джихун вообще слов не разобрал, и не потому что в клубе было шумно, просто слова всегда терялись, когда Сунёну хотелось его шокировать.       — Просто пойдем. — Джихуна крепко за талию обняли и уже выводили из-за столика на танцпол. Сунёну следовало бы отпустить его, иначе Джихун никак не мог вспомнить, как двигаться и что вообще делать нужно. Но от него и не требовалось ничего, Сунён всё сам делал, просто вёл Джихуна в танце, как и по жизни, играючи, с улыбкой этой его коварно-обольстительной.       Хун понять никогда не мог, как один человек может заполнить собой всё вокруг, но Сунён умел, легче лёгкого просто, и не только на танцполе, а вообще во всей жизни Джихуна, который пытался было вернуть свою злость, пусть и чуточку напускную, но ничего не выходило. Перехватывал дыхание Сунёна, словно дышать мог только его воздухом, льнул к нему, к каждому его касанию, двигался за ним, волной за каждым его движением, растворялся, не замечая вообще ничего вокруг.       Единственной мыслью Джихуна, завладевшей им просто до основания, стало желание целовать Сунёна, и плевать на то, где они, кто рядом, что происходит по сторонам. Губы Сунёна — вот цель. Но Сунён не так прост, чтобы легко позволить Джихуну это, особенно когда полностью завладел его вниманием и мыслями, знал всё, подлец, каждый раз так издевался, в улыбке губы свои пухлые изгибая, прикусывая их, словно бы ненароком, ага, как же. Надул их почти обиженно, когда Джихун дёрнул его на себя, сжимая пальцы нетерпеливые на талии, да только озорной блеск в глазах выдавал все его игры и намерения. О, Сунён игрался с Джихуном, разглядывая внимательно плод своих трудов — сведённого с ума Джихуна, который почти попался в эту ловушку, да только Хун очнулся почти от этого наваждения, ненадолго пусть, но хватило, чтобы выдернуть Сунёна с танцпола и увести на выход.       Такси материализовалось словно из ниоткуда, Сунён Джихуна буквально впихнул на заднее сидение, запрыгивая следом, тесно прижимаясь. Количество купюр, перекочевавших из рук Сунёна к таксисту, позволило Джихуну представить, как они прямо на этом такси отправляются в кругосветное путешествие или даже на Марс. Абсолютно бессмысленно огромное количество денег за такси забылось моментально, стоило Сунёну только повернуться, пожирая Хуна глазами. И только. Неужели сложно коснуться? Поцеловать? Джихун разве выглядит железным?       — Ах, Джихуни, — Сунён кончиком пальца вырисовывал какой-то замысловатый узор на коленке Хуна, — ты так и будешь вжиматься в сиденье, совсем игнорируя меня?       — Я… — пришлось прочистить горло, чтобы голос с позорно высокого стал хотя бы смущающе хриплым. — Я подожду до дома.       — Хм, ну что ж… — Сунён откинулся на сиденье и прикрыл глаза, отстранившись и даже прекратив тактильную пытку джихуновой коленки. — Немного жаль, ведь я заплатил за пару неплохих кругов по городу. Но раз ты хочешь подожд…       Сунён договорить не мог бы, даже если бы захотел, Джихун, глухо рыкнув, как зверь кинулся на него, осознавая сказанное, впившись в губы, с которых сквозь поцелуи вначале ещё пытался срываться смех. Но смешно быть перестало почти сразу, Сунён мог сколько угодно строить из себя крутого и хитрого, но поцелуи Джихуна не были тем, что оставляло его в здравом уме.       — В твоих же интересах сказать водителю ехать сразу домой. — Джихун сейчас сам понять не мог, злился он или просто был взбудоражен. Сунёну совсем не понравилось, что поцелуй прервался, и он оставлял крошечные касания на губах Хуна, видимо, совершенно не понимая смысла сказанных слов.       — Что? — Джихун запустил обе руки в сунёновы волосы и уткнулся лбом в его лоб, тяжело вздыхая.       — Домой. Сразу. — Сунён с недоумением смотрел на Джихуна, а потом, осознав, что от него требуется, вдруг рассмеялся, уткнувшись в джихуново плечо. — И что же тебя так забавляет, не поделишься?       — Ты такой милый, что я просто сейчас умру от любви, клянусь! — Несмотря на признание, Сунён продолжал смеяться, обнимая Джихуна, который совершенно не понимал, что вызвало такую бурную реакцию.       — Сунён, бога ради! — Джихун злился уже, не любил чувствовать себя глупо, но Сунён будто специально это делал.       — Прости-прости-прости! — Множество поцелуев на лице Джихуна просто горели, оставленные с искренней улыбкой, озарявшей лицо Сунёна каждый раз, когда Джихун рядом был. — Не обижайся, я пошутил. Посмотри в окно, мы едем домой, никаких лишних кругов по городу.       — Тебе не жить, я тебе это обещаю. — Джихун поверить не мог, что купился на этот глупый развод.       — Если и умирать, то только от твоих рук! — Сунён смотрел с такой нежностью, что злость Джихуна испарялась.       Не хотелось копаться в себе, злиться больше, Сунёна не исправишь, да и не мог Джихун сказать, что ему это так сильно не нравилось. Сунён весь ему нравился, что бы ни вытворял. Главное, что он вытворял это с ним, Джихуном, а с остальным можно было разобраться.       — Мир? — Сунён с невинным выражением лица протянул Джихуну мизинец.       — Придурок, — Джихун наклонился ближе, чтобы целовать Сунёна вместо этих глупых детский забав.       Но, даже целуя Сунёна, Джихун всё же перехватил его мизинец своим, сжимая и притягивая ближе к себе.