Кладбище Погасших Звёзд

«Сейчас мы пронаблюдаем расцвет истории с немного другой стороны, но не менее важной и волнительной. А что? Никто не отрицал, что и у сил зла найдется немало эпичных приключений, пока так называемое добро рыщет в поисках ответов на свои скучные вопросы. А начнется все очень спокойно и не предвещающе никаких бед». Холодным вечером, когда на землю опускались серые дождливые тучи и гнал в колеснице старик-ветер, в доме-театре под номером 27 на неизвестной улице творились ужасные вещи. Все началось с невинного стука во входную дверь, что мгновенно, как по взмаху волшебной палочки распахнулась, и стоило посетителю ступить ногой за порог, вновь захлопнулась . Скрип железа сменился скрипом древесного пола. Женщина в синем цветастом пальто и кремовом клетчатом шарфе, что изволила появиться внутри дома-убийцы на свой страх и риск, тащила за собой нечто большее, чем обычный груз. По рыхлому старому полу, небрежно дергаясь на бугристых участках поверхности, скользило тело известной российской поп-дивы Маши Малиновской. Почему скользил? Спешу оправдаться – труп лежал вниз головой и в большей степени опирался на, так сказать, резину, а, впрочем, дело совсем не в том. Остановившись у лестницы, которая вела известно куда, гостья неожиданно остановилась. Посмотрела несколько раз по сторонам и прислушалась. - Тихо, - говорит, - неуместно тихо. Не слышно глухого кваканья на первых верхних этажах, не гудят канализационные трубы, не шумит вода, не гремят пули - мыши спят? Она повернулась к большому зеркалу около дряблого зеленого дивана. Соскребла пальцем с ровной поверхности стекла скопления крови и поднесла попробовать на язык. - Свежая, - говорит. - Двадцать три часа четырнадцать минут. Неужели действительно спят? Я Вас, кажется, спрашиваю, Мария, - и давай умершей перечить за молчание. - Ах, вы молчите! – всхлипывает низким голосом. - Отнюдь такое неприлично, хоть вы и знаменитость. Тон дурной, мадам, понимаете? Ну да ладно. Раз спят – нам это во благо. Женщина ещё крепче ухватилась за неестественно крашеные кудри и поспешила на верхние этажи. Слышалось только неряшливое бряканье груза о каждую ступень, да так ритмично, как стучат поодиночке барабаны. Этажи менялись довольно быстро. Чем выше поднималась неизвестная дама, тем сильнее тускнели окна в коридорах, гасли всякие лампы, восковые свечи. Сами этажи сужались, подбираясь с загадочному, неописуемо-будоражущему нервы чердаку. Сюда ещё никогда не ступала нога простого шоумена, так что же все-таки потребовалось той женщине в сердцевине творящегося в доме ужаса? Ответ был неизвестен никому. Стук в заколоченную дверь. Гостья ехидно играет рукой мертвой девушки, изображая репетицию приветствия, и делает это до тех пор, пока у Малиновской изо рта не выползает червь. Изнутри донесся звонкий животный рев; дверь отворилась сама. - Уж думала, мне никто не откроет, - говорит женщина в пальто, - плохой этикет, знаете ли. Хоть таблички красным по черному делай. А встретить? У вас не принято встречать гостей? – чешет подбородок. - Могу как-нибудь научить. Еще, когда человек заходит, принято руки пожимать… Или, вам это моё ни на что не намекающее примечание льстит? Ох, милые, сведете вы меня, тетку старую, в могилу. Эй! Есть тут вообще кто-нибудь? За спиной у женщины промелькнула тень. - Лена? – злобно буркнула она, обходя несколькометровые горы людских черепушек вдоль стены чердака. - А миленько тут у вас, даже не пахнет. Вы никак купили комнатные ароматизаторы? Над головой ожили стая летучих мышей и с диким визгом бросились в видневшееся вдалеке единственное окно. Это натолкнуло гостью на правдивые домыслы. - Окно, ну конечно! Уже иду, - и быстрым темпом удаляется к окну. Там и застает главную тайну дома номер 27. Тело брезгливым толчком сброшено под блеклым солнце свечением у подоконника. А гостья припала на колени перед местным величием. - Ты явилась… - слышится ей голос смертоносной власти. - Я достала то, что вы просили, госпожа. Пила, я полагаю, у Вас? - Здесь только я задаю вопросы. - Ах да, простите… - Снимаю шляпу перед вами, долг начисто исполнен. Ты достойна, Ольга, похвалы. - Вы льстите, грозная мадама в белой шляпе! - смущенно отвечает наша Олечка. - Я, как и вы, живу во благо зрителю, не так ли? Не вам меня хвалить, коллега. - И тут права ты. Что ж, распологайся. Орган? Фортепиано? Или ну эту её, прелюдию? Над гостьей дома 27 Ольгой возвышалась во весь рост внушающая страх женщина-смерть. Лица её не было видно, его тенью обода покрывала белоснежная шляпа – старомодный трофей хладнокровного убийцы. - Пожалуй, не сегодня. Лена? Она здесь? - Не появлялась… - Умерла от ваших чар как от отравы? - Шутишь? Пробовала, не берет. - Вы жестока! - Продолжай… - улыбнулась женщина в белой шляпе и элегантно опять расположилась на подоконнике, бросив взгляд на почерневшую от плохой погоды улицу. - Они сами не понимают своей ущербности, Ольга. Их головы превратились в счетчики для денег, а рты рефлекторно осиливают с первых слов любую фонограмму. Они шуты, им права не дано зваться истинными музыкантами. Ты не поверишь, Ольга, мне их жаль. Во время злодейских размышлений убийца не смотрела на коллегу, и, с большой вероятностью, это спасло кому-то ненадолго жизнь. Распутина очнулась. Встала русская краса, огляделась, и давай расспрашивать бедную Олю, что происходит. Макияж растекся по лицу, отвалились искусственные пряди. А Ольга сама как представит, что сделает с ней хозяйка дома, узнав, что поп-мышь жива, так в дело вступают руки без раздумий. Давай душить. - Заче… - задыхается Маша, дергая руками и ногами около цветастого плаща. - Заткнись! Заткнись! – в пол голоса бормочет гостья дома. Казалось, девка ослабела, и Ольга вновь пришла в себя. Тогда же повернулась в шляпе женщина, сказав: - …я подарю тебе его, когда придет время, - и вновь не заметив, как замерло сердце коллеги, уткнулась в красивый вечерний пейзаж.