Пролог
9 мая 2022 г., 21:00
На окраине величественной спиральной галактики в глубинах Вселенной, вокруг скромной оранжевой звёздочки кружилась планета. Как и на Земле, на той планете росли леса, клубились облака и текли реки. Но её обитатели не были людьми, несмотря на некоторое сходство. Далёкий мир принадлежал существам, которые называли себя алтимэт.
На берегу холодного океана, на краю континента, что на местном языке зовётся Вья, стоял маленький уютный городок.
***
Талви сидела в высокой траве перед домом, прижав к губам дульце духового инструмента — стеклянной силты, конструкцией напоминавшей земную поперечную флейту. Шестипалые кисти с острыми коготками бережно держали инструмент. На её голове красовался изящный серебристый обруч, соединяющий мозг Талви с примитивным, но надёжным искусственным интеллектом водорослеперерабатывающего завода посредством беспроводной волновой связи. Девушка, сидя в траве, разумом находилась в двух местах одновременно — часть мыслительных ресурсов она зарезервировала для восприятия через обруч. Эта часть включила глаза другого тела и зашевелила восемью его цепкими конечностями. Шкаф на заводе распахнулся, выпуская паукообразное создание из живого сапфира и структурированного на уровне отдельных атомов металла. Разум Талви присоединил к себе примитивный интеллект сапфирового паука. Робот вскарабкался по лестнице, нырнул в дверной проём и очутился посреди круглой комнаты, уставленной интеллектуальными машинами и распределителями энергии. Пол комнаты покрывали идеально подогнанные друг к другу плитки белого камня. Потолок украшал узор со стилизованным изображением морских цветов. Полусферы, призмы и колонны машин пели электрическими голосами и играли цветными огоньками каждая на свой лад. Когда-то Талви пришлось загрузить в себя немало новой информации, чтобы разгадать тайны этой музыки. — Аномалия неустановленной природы в цехе измельчения, — рапортовала машина электромагнитным сигналом. Обруч деликатно передал сообщение, коснувшись серией световых импульсов разума младшей ассистентки. Окончив школу досрочно, в пятнадцать лет, Талви два года посвятила музыке, размышлениям о дальнейшем пути, путешествиям и труду. В этом она не являлась особенной — почти все её одногруппники сумели покончить со школьной программой на год или два раньше заданного срока. Дальнейшая «практика жизни» тоже была самым обычным делом для молодых алтимэт. Вьюжный ветер, пойманный парусами корабля её жизни, как она сама думала — на крыше Дворца Музыки в Ауран Люсья, настойчиво подталкивал вперёд. Три двенадцатидневки назад, в середине лета, она напросилась в помощницы к технику водорослеперерабатывающего завода, где плоды морских растений перерабатывались в ценные масла. На морском шельфе на восток от Колинармы, её родного городка, располагались плантации водорослей. Собранный урожай автоматические суда доставляли на завод, построенный в южной части города, поблизости от порта. Там механизмы извлекали из растений масло и ценное волокно. Присутствие самих алтимэт на заводе не требовалось, а требующие разумного вмешательства проблемы решались посредством дистанционно управляемых роботов. Техник и его помощница дистанционно присматривали за машинами. Это почти не отвлекало от более увлекательных занятий. Труд оказался творческим: устранять неподвластные глупому фабричному компьютеру неполадки было всё равно что разгадывать загадки. Утром летнего дня искусственный интеллект вызвал Талви на завод. Девушке нравилось одновременно играть музыку и работать — точность нотного узора помогала упорядочить мысли наилучшим образом. Талви представляла завод, как исполинскую музыкальную шкатулку. Сложная механика и журчание масел в восхитительно сложной системе труб рождали чудные мелодии. Она любила играть с машинами в дуэте. Своим настоящим, основным телом девушка была на заводе всего раз. Сапфировый паук воспринимал мир более примитивно, ограниченно, плоско и бедно, но Талви легко распознавала мелодию могучего механизма и сквозь мутное стекло слабых сенсоров робота, дорисовывала недостающие штрихи по памяти. Встав с кресла, Талви в восьмируком теле подошла к шестиугольному окну. Она чуть прищурила свои настоящие глаза - по-совиному неподвижные, ультрамариновые. Обоими телами Талви видела одно: Лампиору, сияющую ослепительным оранжевым диском. Распластавшиеся в серо-голубом небе нежные перистые облака. Ласковый бриз шуршал алыми, голубыми, зелёными и чёрными кронами деревьев. Задумчиво потрогав обруч, Талви создала канал связи с техником. Тот, по всей видимости, собирался плавать в море. Талви сформировала компактный отчёт о неполадке и пустила его по электромагнитным волнам на другой конец города. Ответ пришёл незамедлительно. — Сходи в цех и разберись, — пришёл ответ. — Хорошо, Йолтикко, — приняла поручение Талви. Техник разорвал связь. Ему не хотелось наблюдать за помощницей. Его ждали объятия океана и весёлая игра. Талви в настоящем теле задумчиво пощекотала коготком кончик правого уха, оторвавшись от исполнения музыки. Представила с дюжину возможных ситуаций, что могли привести к возникновению аномалии. Все наиболее вероятные модели утверждали: что-то попало в короб приводного вала измельчителя. Поднялось по стенке короба и сидело там, насторожив сенсоры системы диагностики неполадок. Некрупное и живое. Распахнув блестевшую морской зеленью дверь, Талви в восьминогом теле побежала вниз по лестнице, и этажом ниже пустилась по длинному коридору, ведущему к цеху измельчения. Металлические узоры тускло блестели в свете слабых изумрудных ламп. Легко повернулась ручка. Тяжёлая дверь цеха освободила путь. Впереди деловито гудели измельчители. Шуршал транспортёр с водорослями. Пахло солью и морем. Подозрительный короб белел неподалёку. Оглядев влажные следы на металле, Талви убедилась в присутствии живого существа. Талви стремительно запрыгнула на ограждение, оттуда перескочила на одну из труб. Вшитые в нервную систему алгоритмы поддержания равновесия, помноженные на высококачественный фотонный контроллер паука, работали безупречно. Труба была узкой, внизу — семь метров, но синеглазка даже не обратила на это внимания. Сделав несколько шагов по трубе, Талви увидела виновника беспокойства. Тот сидел на стыке короба с корпусом измельчителя, цепляясь за едва заметный выступ щупальцами-плавниками. — Ззззззззжжж, — прожужжала Талви, надеясь, что правильно подобрала интонацию для успокоения животного, а взятое по служебной необходимости тело сумеет достаточно точно её передать. Увидев младшую ассистентку, белое тельце с голубыми светящимися точками на спине попыталось спрятаться, перебравшись на другую сторону короба, но не удержалось и с влажным шлепком плюхнулось вниз. Талви спрыгнула следом. Существо не успело и шевельнуться, как попало в плен цепких пальцев-захватов. После болезненного падения водорослевый слизень чувствовал себя не лучшим образом. Слизень вяло пошевелил щупальцами. Талви слишком плохо разбиралась в животных, чтобы понять, насколько опасно состояние непрошеного гостя. Она решила отнести слизня знакомым биологам, что жили неподалёку от водорослеперерабатывающего завода и специализировались на море. Тем более, искусственный интеллект больше не жаловался. Аномалия обрела объяснение и исчезла, и примитивный мозг завода больше не нуждался в помощи младшей ассистентки. Держа пострадавшего слизня в левой передней конечности, Талви вскарабкалась по лестнице, быстро перехватывая перекладины свободными конечностями. Выбравшись в переход, вызвала Йолтикки. Тот не отозвался. Чтобы кожа слизня не высохла, синеглазка положила животное в миску с водой. Ей захотелось сделать подарок подруге-биологу. Вскоре она шла по улице прочь от высоких ворот завода, гордо держа миску перед собой, словно ритуальную чашу. Слизняк дважды пытался выползти из миски, но всё попытки побега провалились. Работникам не рекомендовалось выводить служебные тела с территории завода, но Талви решила проигнорировать рекомендацию. Она не будет подвергать робота опасности и быстро вернёт его на место, в уютный шкаф. Система самосохранения дважды просила подтверждения, и оба раза получила утвердительный ответ. На улице правили свет и тепло. Свет играл и рассыпался в окнах и уличных украшениях, увлекал в круговерть торжества лета. Хотя Талви больше любила зиму, снег и ночь, её радовало пиршество света. Знакомые биологи жили в двухэтажной квартире в красивом доме на набережной. Сам дом был украшен скульптурой на морскую тематику. Окна первого этажа закрывали яркие витражи с изображением цветастых рыб и светящихся подводных грибов. Вытерев конечности робота о шевелящиеся ворсинки живого коврика, Талви вошла в дом, отворив массивную дверь с бронзовой ручкой. Поднялась на второй этаж по широкой белой лестнице. Зеленовато-голубоватый свет, проходивший через витражи, создавал впечатление пребывания в море. Эффект усиливали фрески и искусно раскрашенные каменные фигурки в нишах. Дверь в квартиру была не заперта. В Колинарме не запирали дверей. В прихожей царил голубоватый полумрак. Талви уже почти чувствовала течение воды и её прохладу — столь умело было подобрано убранство и освещение. Талви ожидала застать жительницу квартиры, обыкновенно проводившую дни дома. Она любила беседовать с девочкой, угощала её травяным отваром и особенно вкусным электричеством. Но в квартире царила тишина, и только в аквариуме в дальней комнате бултыхались морские создания. Своим настоящим телом Талви откинулась в траву, положив силту на себя. Пьеса закончилась. Талви направилась в гостиную, ловя себя на желании попытаться грести конечностями, отталкиваясь от несуществующей воды. В гостиной по стенам двигались динамические изображения морских обитателей. Чудным образом преломлялся свет в кристальной посуде на большом столе. Над ним висела мерцающая голограмма с текстом. „Ушла в лес искать Лово Валомо. Пропал! Вероятно на Трёхраздельном Холме или около. Телепатический обруч со мной. Вызывайте! Если важно. Онси-Эстри“ Обитательница квартиры предпочитала подписываться прозвищем. Талви не знала, кто этот Лово, но то, что кто-то пропал настолько, что возникла необходимость в поисках, удивляло и настораживало. Что может случиться с алтимэ в окрестностях Колинармы? Милый, родной лес — не поверхность какой-нибудь раскалённой планеты с атмосферой из серной кислоты и не бушующие глубины газового гиганта! Что же могло случиться? Может, неизвестный Лово просто прячется? Вспомнив всех, с кем она когда-либо пересекалась и о ком читала или слышала, Талви поняла, что ни один из известных ей Лово пропасть в пригородном лесу не мог. Слизняк, воспользовавшись моментом, выскользнул из миски, но был пойман в полёте быстрой сапфировой рукой. — Фшшс, — успокаивающе прошипела Талви. Быстро загрузив информацию о среде обитания шельфовых водорослевых слизней, синеглазка прошла в соседнюю комнату, где в синем полумраке стояли аквариумы всевозможных форм и размеров. Найдя свободный, Талви набрала нужные параметры на пульте управления. Дождалась, когда состав воды изменился, подхватила вырывающегося слизня и пустила в воду. Пошарив по шкафам, нашла подходящую слизню еду и выпустила в аквариум. Создание не спешило есть, ползая по новому дому, копаясь в песке и изучая обстановку. Талви надеялась, что ничего не напутала. Если она что-то испортила, она обидела добрую Онси-Эстри! Закончив с заселением слизня в аквариум, Талви вернулась в гостиную. Увидела стоящий на столе флакон с прозрачной жидкостью и серебристым механизмом. Из жидкости через глухую пробку выходили металлические контакты. Присутствуй девушка в настоящем теле, она могла бы, повернув крышку, приложить контакты к нижней стороне языка. Во внутренние аккумуляторы прыснула бы колючая порция исключительно бодрящего и вкусного электричества. Но для простого заводского робота такое питание не подходило. Талви поправила свой телепатический обруч, после квартиры биолога показавшемся сокровищем с древнего затонувшего корабля, и начала искать подключение к Онси-Эстри. Спустя немыслимо длинную секунду пришёл ответный сигнал. — Приветствую тебя, Онси-Эстри! Онси-Эстри, я поселила у тебя шельфового слизня, — Талви сразу выложила все ягоды из корзины и сопроводила мыслесообщение пакетом сопроводительной информации. — Хорошо! Благодарю тебя. Посмотрю, куда его приспособить. Но сейчас я занята, — пришёл ответ. — Я могу помочь? — вырвалось у Талви. — Возможно да! Я не нашла Лово у Трёхраздельного Холма. Если хочешь помочь, свяжись быстро с лесниками-экологами, попроси у них робота-летуна, скажи, что от меня. И обыщи овраги к югу от холма. Я ушла далеко на север. — Если всё так серьёзно, может, стоит собрать больше поисковиков? Дружину помощи поднять? — предложила синеглазка. — Мы двенадцатидневку лес до гор можем обыскивать! И кто такой Лово? — Если сегодня не найдём, поднимем. Талви, не переживай. Вероятнее всего, наш друг замечтался или задумался. Зачем алтимэт от труда и отдыха отрывать? — возразила Онси-Эстри. — Талви, ты поможешь? Это специалист, очень важный для Колинармы. — Помогу, — ответила синеглазка. Дело звучало приключением. А Талви очень хотела приключений. Робот кинулся в прихожую, выскочил за дверь, спустился на улицу и помчался по мостовой, торопясь вернуться в шкаф и разорвать связь с синеглазкой. Та уже бежала по улице в тени деревьев, занеся силту домой. Ветер приятно холодил белоснежную кожу. Поворот, ещё поворот — и вот уже город остался позади, вокруг один лес. Проломившись через кусты, Талви вытащила из бело-серебряных волос с десяток колючек и крючков с семенами, недовольно шипя под нос. Лесную тропу обступали кусты с острыми бирюзовыми листьями. Под ногами хлюпала грязь. По правую руку лежало болотце, откуда доносились крики лунти, чьи гнёзда располагались на заросших островках. Цвели большие белые цветы, яркие, словно звёзды. У самой земли синели полугрибы. Лениво уполз с тропинки карликовый болотный многоглаз, вяло шевеля щупальцами. Плюхнулся в болотную воду. Тропа свернула, выйдя на берег ручья. Застрекотали крылья, и на плечо Талви опустился миниатюрный робот-разведчик, блестя полупрозрачным тельцем и чёрными алмазами глаз. Под честное слово Онси-Эстри лесники-экологи прислали чудесную машинку на помощь. Получив от Талви беззвучную команду, робот взмыл вверх, высматривая затерявшегося Лово во все свои восемь глаз. Сама Талви, не имея возможности видеть лес сверху, больше полагалась на другие чувства. Лес издавал многоголосие звуков, испускал электромагнитные волны и иные излучения. Вспорхнула с ветки за стеной деревьев серая лунти, изменив электрическую ёмкость среды — и была замечена синеглазкой. Талви поднималась вверх по течению. Под ногами попадалось всё больше камней. Впереди маячила поросшая мрачным лесом верхушка величественного холма, разрезанного на три части глубокими бороздами. За ним, в облачной дали, поднимались белоснежные пики горного хребта. Лес слегка разжал свои объятия. Почва стала заметно суше. Белые болотные цветы исчезли, равно как и полугрибы. Всё чаще стали попадаться широкие поляны с высокими золотистыми травами, покачивающими пышными рубиновыми соцветиями. Ловко перепрыгнув через кучу бурелома, Талви спугнула пасшихся на поляне травоядных оммот. Боязливо дёрнув ушными трубками и издав резкий звук хоботками, звери кинулись прочь с поразительной скоростью. Талви удивлённо пришла к выводу, что не догнала оммот, если бы захотела — так стремительны оказались животные. Конечно, при желании она могла бы измотать любого оммо преследованием и неизбежно перегнать спустя пару часов, так как не уставала — но поначалу оммо взял бы верх в гонке за счёт заточенного на короткие стремительные забеги тела, снабженного шестью тонкими и невероятно длинными ногами. Тропинку, ведущую на вершину Трёхраздельного холма, усеивали фиолетовые плоды. Не устояв, Талви подобрала один и понюхала. Решила, что уже невкусный и выбросила. Плод влажно шмякнулся о землю. Сквозь листву лился тёплый оранжевый свет. Лампиора приближалась к зениту. Ещё дважды мелькали между деревьев грязно-жёлтые силуэты оммот. Талви часто гуляла в лесу, и давно заметила, что у холма животных больше, чем в окрестностях. Знала она и объяснение — они приходили полакомиться плодами растущих на склонах деревьев. Чтобы не терять времени, Талви перешла на бег. Совсем скоро она очутилась на вершине. Оттуда открывалась завораживающая, волшебная панорама. На западе, за дремучими лесами, поднимались высокие горы. В предгорьях кое-где виднелись сёла из нарядных причудливых домиков. Далеко-далеко, уже у самих скал, возвышалась трёхгранная серая пирамида Квантовой Фабрики, украшенная серебристым узором, символически рассказывающим о предназначении необычного сооружения. На востоке лежала Колинарма, за ней синел океан. Далеко в океане едва-едва выглядывала из-за горизонта верхушка острова Мьярха. На севере и юге лежали бескрайние леса с вкраплениями городов и малых поселений. Над побережьем вились стаи лунти. Отголоски их криков слышались даже на холме. Онси-Эстри ушла на север, вспомнила Талви. А ей велела двигаться на юго-запад. Прежде чем пуститься в путь, синеглазка решила поразмыслить. Куда мог двинуться Лово? Онси-Эстри отправила Талви немалый объём данных о пропавшем алтимэ. Из полученного Талви сделала вывод, что имеет дело с весьма экстравагантным товарищем. Задав траекторию полёта робота, который сверху мог оглядеть куда большие площади, чем она, Талви неторопливым бегом спустилась с холма. Теперь её путь лежал на юго-запад. Тропинка оборвалась, пришлось ломиться через заросли и бурелом. Ветки стегали по лицу, не в силах поцарапать укреплённую микроскопическими живыми бриллиантами кожу. Хворост хрустел под ногами. В лежащем впереди глубоком овраге лежал полумрак. Талви подумала, что Онси-Эстри намного старше и опытнее её. Если Лово не нашла Онси-Эстри — не найдёт и она, если будет искать тем же способом. Но что она может использовать такого, чего не может использовать взрослая и мудрая подруга? Лово являлся специалистом в мыслительном ааталоа — науке об использовании кристаллов из экзотической субстанции аата-тинта для получения новых знаний о Вселенной без затратных экспериментов и придумывания бесчисленных ложных гипотез. Сама Талви тоже увлекалась ааталоа и мечтала в первый свой век связать жизнь именно с этой отраслью знаний. А вот Онси-Эстри была высококлассным биологом и не очень интересовалась ааталоа, не считая базовых знаний, необходимых для поддержания собственного организма в здоровом и эффективном состоянии. Есть шанс, что она сможет найти Лово там, где менее чувствительная Онси-Эстри ничего не ощутила. Если Лово потерялся потому, что случайно повредил себя, используя ааталоа — какие-то микрофрагменты кристалла могли попасть во внешнюю среду, не успеть разрушиться и надолго остаться в прохладной земле. „День тёплый. Кристалл будет расти очень медленно“, — с лёгкой досадой подумала Талви. Приникнув к земле, Талви вжала в податливую почву ладонь. Замерла, прислушиваясь. Из ладони вырос тонкий хрупкий прозрачный шип, и вонзился в землю. В начале Талви не почувствовала ничего особенного. Молекулы почвы и щупы микроорганизмов бестолково толкались в кристальный шип. Грунт жил своей тайной и запутанной жизнью. Процессы диффузии, разложения и синтеза сливались в бесконечный круговорот. Но, когда Талви уже хотела бросить затею и попробовать в другом месте, она уловила желанный отголосок. Слабый, приглушённый, будто бы бессознательный — но указывающий направление. Отправив Онси-Эстри пакет данных с подробным описанием ситуации, Талви двинулась туда, куда указал кристалл. Дважды она повторяла пробу, прикладывая ладонь к земле. Отголоски становились всё громче. В них появилась болезненная, тяжёлая нота. Талви насторожилась — раньше она не встречалась ни с чем подобным. Бурелом будто нарочно лежал поперёк короткого пути. Недовольно шипя, Талви упрямо лезла вперёд, ломая сухие ветки и карабкаясь по мёртвым стволам. Грибы-падальщики лопались под ногами, пачкая одежду оранжевой слизью. Пытаясь сократить путь по склону оврага, синеглазка залезла на ветвь дерева, не оценив его прочность. Жалобно хрустнув, ветвь сломалась. Провалившись сквозь листву, Талви ловко приземлилась на ноги. Так приключение только веселее! Она очутилась на маленькой круглой тенистой полянке, окружённой тремя краснолиственными деревьями и кустарником. На самой полянке почти не было травы. Свет Лампиоры задерживался в листве, и наверху виднелся лишь крошечный клочок неба. Гнилые пни едва заметно светились. В древесине копошились жирные зелёные личинки. Посреди поляны располагалась неаккуратно засыпанная землёй яма. Ветви и листва надёжно скрывали яму от взгляда сверху. Чувствуя нарастающее недоумение, Талви приблизилась к яме. Электромагнитные сенсоры в волосах распознали металл и сородича под слоем земли. „Что происходит? Зачем он сюда забрался?“ — удивилась Талви. Связь на поляне не работала. Талви залезла на дерево, чтобы сообщить Онси-Эстри о находке. Рассказав о ситуации и передав координаты, синеглазка пообещала постараться помочь неизвестному — впрочем, она уже не сомневалась, что закопавшимся чудаком окажется Лово. Спрыгнув вниз, по пути переломав ещё кучу веток и порвав рукав рубашки, Талви принялась руками раскапывать странную яму. Вскоре она наткнулась на лезвие лопаты и широкую доску. Перехватив инструмент за черенок, Талви возобновила работу с удвоенным рвением. Дело пошло намного быстрее, и вскоре она уже вытащила за руки ужасно грязного алтимэ и аккуратно положила его на траву. Тонкие сенсоры в волосах и бровях показали, что выкопанный чудак находится на границе глубокого сна и выключенного состояния. Как она поняла, чудак вырыл яму и сложил землю на доску. Затем забрался в яму и опрокинул землю с доски на себя. Талви легко узнала Лово, чьё изображение передавала Онси-Эстри. Медноволосый, высокий и зеленоглазый, он был одет в строгий чёрный комбинезон с белыми застёжками. На лице Лово лежала железная маска, похожая на клюв хищной лунти. Талви осторожно сняла маску с лежащего. Глаза чудака были широко открыты. На лице Лово блестел едва заметный налёт мутных серых кристаллов. Что же с ним? Талви перебирала в голове список известных ей органических и психических неполадок. Никаких заметных повреждений. Просто не хочет включаться, просыпаться? Талви чуть поцарапала коготками тыльную сторону ладони мужчины и бесцеремонно подёргала за ухо. Никакой реакции не последовало, хотя от такого, по мнению Талви, проснулся бы любой. „Неужели какой-то сбой в центральной нервной системе, вроде критического сбоя в ключевых элементах памяти? Но такого ни с кем уже лет сто не происходило на Абэл Янн! Что для этого с мозгом нужно сотворить?! — обеспокоенно думала синеглазка. — Под гамма-лазер подставиться и отключить системы саморемонта? Или как ещё себя ломать?“ В одном Талви была убеждена твёрдо — нужно доставить Лово в больницу. Её немало озадачила маска. Талви не могла ни вспомнить, ни догадаться о её значении. Осмотрев Лово ещё раз, но так и не поняв, что случилось, Талви снова вскарабкалась на дерево, и вызвала помощь из города, описав ситуацию, заодно снова связавшись с Онси-Эстри. Затем, спустившись, сев на траву и скрестив ноги, Талви принялась высвистывать нехитрую мелодию. Чтобы более точно отслеживать состояние Лово, Талви взяла чудака за руку. Не прошло и семи минут, как из зарослей появилась Онси-Эстри. Талви прекратила свистеть и подняла взгляд на пришедшую. Та приблизилась и внимательно осмотрела Лово. — Что с ним по твоему мнению? — нетерпеливо поинтересовалась Талви. — Что значит эта маска? — Глубокое психическое нарушение, связанное с неправильным использованием ааталоа, какое точно — не знаю, — быстро ответила Онси-Эстри. — А про маску лучше расскажет твой учитель силты и ааталоа. Морэ Мартимо, верно? — Онси-Эстри, прошу тебя, расскажи, если тебе это известно! — взмолилась синеглазка. — Это атрибут участников какого-то маргинального научного кружка, — смилостивившись, поведала женщина. — Их совсем немного и живут они где-то на крайнем Севере. Однажды ради расширения кругозора прочитала статью с критикой их коллективной работы. Талви запрокинула голову. Над деревьями шуршал зелёный электролёт Дружины Спасателей.***
Городская лечебница располагалась в красивом трёхэтажном здании в центре Колинармы. Витражные окна первого этажа показывали стилизованные образы знаменитых врачей и биоинженеров древности. Искусно раскрашенные статуи стерегли вход и наблюдали за посетителями с крыши. Над главным входом сверкало стилизованное сердце из цельного голубого бриллианта. На крыше располагалась круглая посадочная площадка для электролётов. Вскоре после того, как посадочные опоры транспорта коснулись жёлтого покрытия, роботы-носильщики доставили Лово в зал диагностики, под лучи и щупы сканеров. Талви и Онси-Эстри прилетели вместе с вытащенным из земли чудаком, и сидели на ковриках в коридоре, ожидая информации от врачей и искусственного интеллекта. Подключившись к последнему, они узнали диагноз. Недуг, называемый кристальной апатией, иногда возникал у тех, кто переключал слишком много внимания на внутренние процессы при проведении сложных размышлений. Заболевший уходил в себя и мог перестать откликаться на внешний мир. Бесшумно раскрылась серебристая дверь диагностического зала с металлической ручкой в форме фрагмента спинного хребта. Вышел врач в зелёно-розовом одеянии, сопровождаемый многоруким роботом и тонко зудящим роем крошечных мошек-ремонтников из аата-тинты. — Друзья, Лово пришёл в сознание. Организм исправен, не считая наличия дефектных решёток в мозгах, — поведал врач. — От соответствующего лечения отказывается, говорит, что справится сам. — Благодарю тебя! — обрадовалась Онси-Эстри. — Но как же кристальная апатия? — Лёгкая форма. Приступ устранён. Я передал рекомендации. Лово нужно избегать использования мыслительного ааталоа и окунуться в радости жизни. На две, а лучше три двенадцатидневки. Почистить вийру и исправить дефекты. Вийрой называлась информационная магистраль, связывающая все частицы аата-тинты в организме. Онси-Эстри подёргала себя за убранные в хвост волосы. — Думаю, вам стоит поговорить с Лово. Вы его знаете лучше меня. Проблема не техническая, а поведенческая, как мне представилось, — добавил врач. — Боюсь, что он сам нанёс себе вред. Я могу вам ещё чем-нибудь помочь? — Нет, благодарю тебя, — ответила биолог. — Берегите здоровье своих друзей, — дал совет на прощание врач и зашагал в сторону лестницы, уведя роботов за собой. Талви и Онси-Эстри прошли в диагностический зал, вернее, в комнату, предшествующую ему. За полупрозрачной дверью из металла и лейкосапфира сиял просторный зал, набитый сканерами электромагнитными, акустическими, нейтронными и иными. Перемигивались разноцветными лампочками химические и ядерные анализаторы. Лово уже покинул диагностический зал и, одетый по пояс, копался в мешке со своими вещами. Увидев Талви и Онси-Эстри, он выпрямился. — Тебя я знаю и рад увидеть своими глазами, — поприветствовал он биолога и повернулся к Талви. — Тебя же я знаю по рассказам Морэ Мартимо. После ответных приветствий Онси-Эстри сделала шаг к специалисту по мыслительного ааталоа. — Я уже отправила новую заявку на отправку нужного нам знатока и рассказала о причине. Ты не сделал обещанное, Лово. Талви нашла тебя в лесу, в земле. Если у тебя какие-то проблемы, я помогу или найду тех, кто сможет… — Я готов выполнить свои обязательства. Взрыв численности слизней в лесах водорослей? Нужна максимально точная и правдоподобная модель явления? Могу начать прямо сейчас. — Нет, Лово. Тебе нельзя теперь. Талви с любопытством слушала диалог и решила вмешаться. — Расскажи, пожалуйста, для чего ты закопал себя и надел маску? Ты из кружка бестелесников? Лово обернулся на неё. В глазах мелькнула искорка неподдельного интереса. — Я с удовольствием расскажу тебе. — Лово, речь не о ваших глупых и опасных играх, — оборвала его Онси-Эстри. — Именно о них и речь. Раз уж мне нельзя трудиться, почему бы не поговорить? Но скажи, кто кроме тебя занимается слизнями? — Я связалась со всеми. Новая заявка отправлена общим решением. Вылечись и возвращайся к труду, — отрезала биолог. — Ты убеждена, что твоя оценка моей пригодности лучше моей собственной? — широко распахнул глаза Лово. — Я убеждена, что оценка врача лучше твоей, особенно учитывая твой поступок. — Кто специалист по ааталоа: ты, он или я? — Колинармский Совет Экологии Моря своё слово сказал. — Глупцы, — неожиданно выдал Лово, натянул рубашку, подхватил мешок и быстрым шагом двинулся прочь. Онси-Эстри тяжело привалилась к стене. — Разве можно так себя вести, Талви? С такого начинаются трагедии, подобные истории Илмо Варанэ. Заносчивость, неосторожность, пренебрежение интересами сородичей, шаг в пропасть бед. — Я думала, что сумела помочь… — Не грусти, дорогая Талви. Пока что ты сделала всё, что могла.***
Выйдя на улицу, Талви свернула в сторону дома Люимэ, своего лучшего друга. Захватывающую историю следовало рассказать лично. Они пойдут в лес и, возможно, даже поплавают в озере. Жажда приключений не была удовлетворена поисками пропавшего. Жар Лампиоры, яркий свет начали надоедать. Хотелось полумрака, пещерной или горной стужи, тайн, скрывающихся на дне подземных рек или глубоко под снегом. Хотелось не тёплого, спокойного и уютного, а ледяного, бурного и опасного. Под деревом у лечебницы сидел Лово. Увидев синеглазку, он поманил её к себе. Талви, заинтересовавшись, приблизилась. Лово, вскочив, дотронулся до её плеч в знак приветствия. — Я не беру слов обратно. — Расскажешь, что обещал? — спросила Талви. — Если позволишь составить компанию в пути. Приняв согласие, Лово начал говорить. — Я, как и другие бестелесники, не удовлетворён нынешним путём нашей цивилизации. Сейчас, когда мы обрели власть над материей, начали постигать скрытую структуру бытия, стоит пересмотреть некоторые наши ценности, доставшиеся в наследство от тех, у кого выбора не было. Поэтому я исследую пространства опыта, недооценённого в прошлом. Талви попросила уточнений. — Мы желаем понять принципы необусловленного существования, механику полной независимости и свободы. Пребывание под землёй помогло мне изолировать себя от всего прочего. Забыть про мир вокруг. — А что рассказывал про меня Морэ? — Что ты очень талантливая и нестандартно мыслящая, — ответил Лово. — Я увидел тебя и удивился: почему ты ещё здесь? Талви одарила собеседника вопросительным взглядом. — Ты тратишь время на путешествия и труд, не несущий тебе ничего по-настоящему ценного. — Я планировала в скором времени начать учиться на специалиста по ааталоа. — Почему же медлишь? Ответь мне! — требовательно, почти яростно произнёс Лово. — Одни хоженые тропы, просеянные пески, — спокойно ответила синеглазка. — Вырастить кристалл, чтобы посчитать, вырастить кристалл, чтобы поковыряться, и так далее. Всё очень интересно и сложно, но мне хочется чего-то более загадочного, неизведанного. Не уверена, что найду это в ааталоа. Лово с интересом слушал речи девушки. — Когда была маленькой, меня не взяли на концерт в честь зимнего солнцестояния. Я вылезла на крышу и выступила. Теперь понимаю — не променяла бы ту крышу на лучшие залы любого из городов планеты. Мне кажется, я могу намного больше. И хочу. Чтобы как в жидкий гелий нырнуть, понимаешь? Я думала и думаю уйти от варианта с ааталоа, сменить направление на трансцендентную физику или метаматематику. Конструировать новые физические системы, изучать способы создания новых частиц и полей. Или рассчитывать их. — Понимаю. Ты полна энергии. И я знаю, где ты сможешь жить так, как желаешь. — Где же, Лово? — Институт ааталоа, он же Квадрат, что на Полярном Хребте. — Морэ не рекомендовал мне его, — разочарованно прищурив глаза, сказала Талви. — Морэ вздорен, как и я. Его прогнали за нежелание работать в команде, вот и рассказывает, что там игнорируют технику безопасности и трудятся бессистемно. Зато там открываются горизонты, что закрыты для прочих. Хочешь постигать иные миры и реальности через генерационное ааталоа? Хочешь обучиться уникальным методам работы с многомерным временем? И со временем изобрести свои? Получить опыт уникальной интенсивности и глубины? Покинуть изведанные плоскости в направлении, найденном лично тобой, преодолеть привычные формы? Там перед тобой откроются безграничные возможности, поверь мне. Талви молчала. — Если хочешь, то в путь, Талви Руола Яакарэ. Я буду одним из твоих учителей. А моего учителя ты узнаешь позже. — Лово, ответишь ли ещё на один вопрос? — Какой вопрос? — Почему ты навредил себе? — Неизбежные издержки. Мой путь тернист. Каков будет твой? Свет Лампиоры заливал площадь. Море света накрывало с головой. Лово, высокий и худой, напоминал одну из статуй, что украшали набережную. Величественную, но не настоящую, отсылающую к оригиналу, возможно, уже не принадлежащему приморскому городу и уютному краю чудесных лесов и быстрых рек. Талви развернулась к светилу. Ультрамариновые глаза приняли удар фотонов, родившихся в фотосфере звёзды несколько минут назад. Плазменный пожар пылал, каждое мгновение пожирая сотни миллионов тонн водорода.
