Превентивный удар

      Рэки давно что-то подозревал, подозрения брали разбег от маргинального до криминального, но ничего не было близко к правде, к этому невозможно подготовиться.       Они знакомы два года, встречаются год, и Рэки ощущает что-то не то, но что — непонятно. Ланга сонный днями, может у него бессонница, сбитый режим или ещё какие психические сбои. Ланга бледный, не выносит солнце и боится крови. Ланга нелюдимый и слишком много, по человеческим меркам, ест. Нет, ничерта не сходится, даже в шутку. Ну, что он, вампир? У мёртвых мягко говоря плохо циркулирует кровь, а у Хасэгавы с этим нет проблем, Кян точно знает, они занимались сексом и кровь приливала куда надо. Но что-то есть в его любовнике до жути таинственное и странное. — Давай не пойдём сегодня на гонку? — Ланга прижимает Рэки к стене в коридоре своей квартиры, проводит ладонями по груди рыжего, с несвойственной жадностью и голодом, целует и переходит поцелуями с губ на шею и даже кусается. — Ауч, ты чего? Какие у тебя острые зубы, я не замечал, — Рэки смеётся, но с удивлением прижимает к шее ладонь и смотрит на перепуганного Лангу, который отходит на шаг. — Извини, я увлекся. Тебе больно? — Хасэгава побледнел и нервно улыбнулся, озабоченно изучая шею возлюбленного. — Хочешь, я выйду на гонку за тебя? Кян готов был перекреститься, хотя ещё утром в бога не верил, но кажется у Ланги сверкнули глаза. Рэки был уверен, что, скорее всего, у него слетает крыша, потому что так не бывает. — А? — Кян растерянно смотрит на Лангу, а тот нормальный. Спокойный, бледный, нежный и земной. — Говорю, давай я этого чувака на гонке уделаю за тебя, — едва меняясь в лице, предлагает канадец, разве что брови нахмурил немного сурово. — Я видел, как он калечит и нечестно играет. — Ты что, не веришь в меня что ли? — Кян тыкает пальцами в грудь Хасэгавы и уже готовится оскорбиться, но Ланга закатывает глаза, цокает и выставляет ладони вверх в жесте «сдаюсь». «То-то же», — думает Рэки, удовлетворенно хмыкая. На гонку явятся оба.       На Крейзи Рок как обычно полно народа и кто-то даже организовал катализатор, но ставки не на победителя, а на пойманные Рыжим травмы. Не то чтобы гордость Рэки можно этим задеть, но лица им он бы откусил. Просто так. Перед самым стартом Рэки стирает губы о губы Ланги в укромных местах «S», и даже кажется, что Хасэгава возбужден до животного рыка. Расходиться тяжело из-за всех тех гормональных всплесков, которые делают голову абсолютно тупой, но до полуночи меньше минуты. Стоя на старте, Рэки оборачивается на оппонента, а этот мудак презрительно смотрит и говорит: «чертов педик». Рыжий же кладёт на язык пару пальцев, как можно пошлее обхватывая губами и облизывая, и медленно достаёт изо рта, с гаденькой усмешкой показывая мудиле фак. Кто-то одобрительно свистит, кто-то даже выкрикивает, чтобы Рыжий надрал этому олигофрену жопу. Ланга же смотрит неожиданно сосредоточенно и холодно, аж мурашки по коже. Кян ожидал похоти во взгляде, одобрения или на худой конец привычное задумчивое «ничего», но это что? Взгляд маньяка, боже.       Гонка началась, и конечно Рэки уверенно лидирует, его наставник не кто-то там, а самый озабоченный, но также талантливый скейтер, организатор турнира — Адам. Вообще-то Кян всегда, хотя в основном не серьёзно, считал Лангу тем ещё маньячелой. Задумчивый, тихий, пялится в одну точку и ест рыбные онигири с малиновым джемом. Это нездорово, особенно последнее. Тем временем олигофрен, Рэки не помнит имени оппонента, что-то там орет и достает телескопическую трость, которой чудом не попал по коленям Рыжего. — Херовый скейтер всегда использует уловки, да, чмошник? Рэки откровенно веселится и демонстрирует язык сопернику, пока тот закипает от гнева, аж глаза покраснели. Кян же демонстрирует пару трюков, которым его научили Мия и Адам, чтобы ещё больше унизить того, с кем гоняет.       Конечно же Кян победил, разве что на старте этот придурок, чьего имени Рэки так и не узнал, умудрился сбить со скейта. — В гонке Хьюго против Рыжего: победил Рыжий, — раздался голос ведущего из динамиков. А, Хьюго. Имечко тоже херня. Рэки бежит к Ланге и делится впечатлениями, а Снежок упорно смотрит куда-то ему за плечо. Прямо на Хьюго, который что-то крайне раздраженно обсуждает в компании своих дружков. — Ужасно хочу пить, — устало прислоняясь к колонне рядом с заграждениями, сказал Ланга. — Ты в порядке? — Рэки прервал рассказ и заботливо взглянул на Лангу. — Наверное обезвоживание, — канадец вздохнул и снова метнул взгляд куда-то за Рэки. — Подожди меня здесь, — просит Кян и уходит ненадолго.       У автомата с напитками Рэки напевал себе под нос и выбирал среди прочего то, что любит его парень. Ничего сильно газированного и приторно-сладкого. — Дзюндзи пропал куда-то, — послышалось со стороны, и Рэки зацепился за знакомое имя. — Ага, — ответил другой. — Я его уже месяца два не наблюдаю, с той гонки с Рыжим. — Может его Адам лишил значка? Слышал он друган Рыжего, а Дзюндзи его тогда лихо приложил. Рэки нахмурился и вспомнил о ком речь. Один из упырей, с которыми Кян раньше тусил, он его ещё со своими товарищами в подворотне избил. И что за бред, вовсе они не «друганы» с Адамом. Они друг друга просто уже не ненавидят. — Ага, может и трахает, пока Снежок не видит, — парни начали смеяться, а Рэки закатил глаза и решил уйти, чем слушать сплетни от местного быдла, тем более когда его Снежка ждёт.       Пока Кян шёл, он вспомнил, что на деле не видел давно ещё нескольких персонажей, неприятных конечно, но куда делись — вопрос. Подойдя к Хасэгаве, который ну очень уж пристально наблюдал за кем-то в толпе, у Рэки снова перевернулся желудок — у Хасэгавы совсем недобро сияли глаза. — Спасибо, солнышко, — Ланга расплылся самой ласковой улыбкой, и глаза обычные, но преданные как у щенка. Что обычно. Ничего плохого и тревожного. — О мой боже, ты же знаешь, что я не люблю эти ласки на публике, да? — смущенно прошептал Кян, пока Ланга жадно пил сок из банки. Рэки хотел бы быть соком и стекать по этим бархатным розовым губам… — Я люблю тебя смущать, — позже отозвался Хасэгава, но Кян едва ли его услышал из-за ухода в фантазии. — Идём домой? — зомбированно произнёс Кян, — Я, кажется, выбрал награду. — Всё что пожелаешь, — а сиял канадец так, словно это его прихоти собирались исполнять.       Дома у Ланги темно хоть глаз выколи, а парни ввалились в квартиру чуть ли не кубырем, целуясь и трогая друг друга во всех местах. Поцелуи у двери, в коридоре, пока скидывали обувь, они даже упали и продолжили на полу. По ночам Хасэгава превращается в хищника, голодного и озабоченного, Кян знает. Но как же горячо чужое бедро вклинивается между его ног, раздвигая в стороны, как хорошо от грубого трения членов скрытых джинсой, в животе уже теплеет, но, собрав волю в кулак, Рэки говорит: — Я хочу кончить голым и в твоей спальне, а там уже хоть на столе, — сбивчивый шёпот и закушенная губа, потому что хочется ещё разок подвигать тазом навстречу, но нет. Ланга пожал плечами, встал вместе с Рэки и чуть ли не на руках потащил за собой. Дверь в комнату только закрылась, а Ланга уже срывает одежду с них двоих. — Как же я тебя люблю, — блаженно шепча, Ланга толкает Рэки к столу, пока тот не садится, встает между его ног и целует каждый миллиметр загорелой кожи любовника. — И я тебя, — Рэки набирается храбрости и выдыхает. — Хочу, чтобы ты сделал это ртом. Довольная усмешка прозвучала за секунду до оглушительного тепла, обволакивающего член Рэки, а следом раздался только его сладкий стон.       Оргазмы с Лангой это всегда ужасно изматывающе, это очень хорошо, но Рэки буквально вырубается уже после двух раз, что скорее всего расстраивает Хасэгаву, который может намного больше. Эта ночь не стала исключением, Рэки уснул, как только последние волны экстаза покинули тело. И снилось, что Ланга убивает каждого, кто косо посмотрит на Рэки, будто бы он одержимый психопат.       Рэки просыпается, резко садясь на кровати. Нет, только не психопат, с ними шутки плохи, Кян понимал и пытался придти в себя, успокаивая сбитое сердцебиение. — Ланга? — окончательно просыпаясь, Рэки оглядывается по сторонам и понимает, что Хасэгавы рядом нет. Тревога нарастает. Нет, конечно же его парень не психопат, они любят друг друга очень сильно, но вряд ли бы Ланга приковал Рэки к батарее в случае чего, разве что если бы это были какие-то сексуальные игры. Кян поднимается с кровати, на ходу поднимая сброшенное бельё, и одевается. В квартире всюду темно, ничего не работает и слишком тихо. Но телефон Ланги лежит на тумбочке в прихожей, нет, это точно не прогулка в магазин, Хасэгава не носит наличку принципиально. По коже пробегает нервная дрожь. Куда делся тот парень, Дзюндзи? А парень из параллельного класса, который вечно ввязывался в драку с Рэки? Грубый клиент из Dope Sketch, сосед, которого однажды Рэки словил на том, что тот поглядывает за ним из окна. Он говорит себе: успокойся, Ланга не псих убийца, он не спрячет тебя в подвал, если тебе захочется расстаться. Черт возьми, как же сложно.       Ноги сами повели его к горе, к их укромному местечку Крейзи Рока. Место, где нет ни камер, ни людей. Практически дикий лес за самой разрушенной шахтой. Здесь они впервые поцеловались с Лангой, здесь же Рэки впервые сделал ему минет. Да, много романтики было связано с этим местом. Отпустив любовные мечтания, Рэки набирается решимости и храбрости, будто на бой, и идёт до тех пор, пока не натыкается на «пропажу». Лунный свет заливает тот небольшой лоскуток земли, не закрытый плотно деревьями, Ланга стоит посреди, красивый настолько, что сводит дыхание; голова с серебрянно-голубыми волосами запрокинута к небу, а в одной руке над лицом он сжимает сердце, которое как будто черное в этом свете, сдавливает его в когтистой руке, пока кровь струйкой не стекает прямо в открытый рот. Его глаза сверкают синим, когти на руках длинные и черные, острые клыки и серебрянные лисьи уши на голове. Он прекрасен как июнь, даже когда весь испачкан в крови. — Я так переживал, что ты психопат. Это многое объясняет, — Рэки облегченно выдыхает и улыбается, хотя и брезгливо морщится от вида раскрученного тела у ног Ланги. — Это что, Хьюго? Ланга дергается на месте и роняет сердце, оглядываясь на Рэки. Уши прижаты к голове, как у провинившегося щенка, и глаза такие милые-милые. — Я всё могу объяснить. Рэки махнул рукой и усмехнулся. — Нет-нет, всё в порядке. А за что ты так с ним, ты был голоден? Откровенно говоря Ланга был в шоке, нет, ну он понимал, что Рэки очень его любит и ещё он очень необычный, странный даже. Но что он спокойно будет смотреть на парня с разодранной грудной клеткой, а переживать при этом за голод Ланги — это не то, к чему можно подготовиться. — А я тебе сейчас расскажу, как он готовил на тебя нападение, и если бы я сейчас не сожрал его сердце, кто знает, что могло произойти. — Так что твоя совесть чиста, не ты здесь злодей. У их ног труп, а у Ланги руки по локоть в крови, но Рэки целует его так сладко, потому что они оба монстры, но вслух говорить об этом нельзя.