живой мрак.

..И всё. Последнее, что видит мальчик, безмятежно обмякшее тело пожертвовавшего жизнью Кёджуро. Конец истории. Мальчик с истерическими криками бъётся в агонии и злости из за высшей демонической луны. В висках больно пищит. Сознание следует за рассудком и покидает тело Камадо. Но он дышит. Он даже в бессознательном состоянии клянёт себя, ругает себя же за непомерную ему слабость, за бездействие, за все, в чём не виновен. Мальчик даже думал, что лучше бы не выжил в этой битве.

***

Вокруг темно. Эта, только появившаяся тьма - уже осточестела. Из ее глубины текут лишь угрызения его совести, мысли, о которых он думал, но никак не не хотел их воспринимать в серьёз угнетали на подсознательном уровне. Это..больно. Человек, положивший жизнь на то, чтобы его вспоминали в таком ключе. За него чертовски больно. Это так драматично и глупо со стороны, что волей не волей, хочется разбить свой крепкий лоб об эту темноту, развеять. Это так дамматично, что хочется плакать. Это так драматично, что алоглазый вовсе позабыл обо всем на свете. Так, что волей не волей — заплачешь от безысходности. Вот и спящее тело пускает одинокую, как душа мечника, солёную слезу. За ней такая же, но больше. Ещё. Парень мелко ворочается, переворачивается на здоровый бок и легко и коротко шипит, шмыгает носом. Ворочанье в кровати паодаль от Зенитсу привлекает внимание соседа, и тот со свистом втягивает свежий весенний воздух. - Танджиро просыпается, Иноске, позови Шинобу-сан! – довольно громко произносит Агацума и подрывается к койке пострадавшего друга. Стоило захлопнуться татами, как Зенитсу уже стоит в лёгком ступоре над спящим другом. "Он плачет..?" Глупо задавать такие вопросы, зная ответ. На безэмоциональном лице виднеются дорожки от слёз. Они больно щипят глазное яблоко, заставляя его пухнуть, краснеть. Малиновые омуты медленно открываются, показывая своему хозяину обеспокоенное лицо друга-иечника. - ох, Танджиро, ты прос- последний упомянутый подрывается на постели и стремится попасть за пределы комнаты-коробки. "Совсем не далеко." Мальчик слышит запах Кёджуро. Он слышит лёгкий, но ощущаемый запах.. жизни? Если его так можно описать. Парень бежит. Как пёс на запах хозяина, так и Танджиро. Он готов захлебнуться в слезах и остальных жидкостях, выделяемых его глазами. Хрупкое, на данный момент тело, мелко дрожит, пошатывается, но не прекращает бежать к цели. " Близко. Запах ярче." Уже шагом подбираясь к комнате учителя, тсугуко ослабляет шаг, идёт размеренно. Бок, в который попал кинжал спятившего водителя поезда, ещё не полностью зажил. Заветная дверь ровно в двух метрах. Рука боится сместить тратами в сторону, войти в комнату, что в свою. Страшно. Что подумает Ренгоку-сан? Что, если он там не один? Неизвестность пугает разум. Но не тело. Бренный мозг не отдает отчета действиям таким же конечностям, и мазолистые руки раскрывают дверь. Вот он. Живой. Он спокойно оборачивается на гостя, всё так же сидя на кровати. Медовые глаза расширяются, густые брови взлетают вверх а дыхание становится сбивчатым, резким и редким. Ноги мальчика двигаются сами по себе, приближая хозяина к цели. Камадо налетает на кровать, занося правое колено на белый матрас и усаживается рядом. Глаза мальчика на мокром месте. Они мечутся по треугольнику на забинтованной и спрятанной под хаори груди и вновь бегут на удивлённое лицо. Боже, как же давно он хотел это сделать. Мальчик припадает горячим лбом к такому, по необычному, родному плечу. Руки прячутся в распущенных волосах старшего, а локти оплетают могущую шею. - Т.. Танджиро, мальчик мой, ты в порядке? - отойдя от лёгкого шока, столп в ответ кладет руки на такую же, по своему родную поясницу мальчика усаживая к себе на колени. Тот что-то нессвязно ревёт в плечо мужчины, но это уже не столь важно. Он рядом. Он слышит его запах, его голос. Его руки сейчас блуждают в деблях его волос а глаза, зажмуренные, что вызывает лёгкое, как весенний ветер беспокойство. - мальчик мой, всё в порядке. Я рядом. Успокойся, слезам тут не место, Танджиро. - подбадривающе говорит столп, чуть отдаляя лицо мальчика, вытирая большим пальцем правой руки горячие слёзы, накопившиеся за те долгие часы его прибывания во тьме. - да, вы.. вы рядом.. Кёджуро-сан. – тихо промолвив имя столпа, мальчик втягивает воздух с характерным всхлипом, еле сдерживает новый поток слёз и вновь утыкается в сильное плечо старшего, удобней располагаясь на коленях столпа. Он рядом. И никакая тьма не заберёт его у мальчика.