Вьюга

Сэм вышел из машины, грубо хлопнув за собой дверцой, и ушел, крепко натянув лямку рюкзака себе на плечо. Они поругались с братом в очередной раз за их нынешнее путешествие от точки А, где происходила миссия, до точки Б, где они отдыхали от оной. Снаружи авто бушевала морозная вьюга. Сэм закрыл рукой лицо, чтобы ветер не резал кожу своими ледяными каплями. Он вышел из машины и, даже ни разу не обернувшись, бодро зашагал прочь. Дин просто не стал его останавливать. Довольно скоро младший Винчестер вышел на поворот от основного шоссе без дорожного указателя, где ранее был старший брат и рев его трогающегося с места мотора. Снежинки быстро заполонили укромные места капюшона, воротника и вверх рюкзака. Между тем в крови бушевал адреналин и невысказанная злоба, казалось, они могли расплавить собой нещадно падающий снег. Но постепенно Сэм белел точно также как и пейзаж вокруг. Он надеялся, что сможет найти поблизости станцию, кафешку, на худой конец бензиновую колонку. Но чем дальше он шел, тем менее уверенным становился его шаг. Впереди была лишь белая пустошь, размываемая редкими остроконечными зелёными ветками хвои. Они изредка врезались в плечи Сэма, словно хулиганы, которые намеренно перегородили собой путь. Сэм остановился посреди заснеженной дороги, ноги стали вязнуть в небольшом слое снега по щиколотку. Впервые за полчаса своих импульсивных скитаний он оглянулся, коротко выдохнув. Вокруг чуть завывал ветер, несущий очередные порции льда и снега, но кроме этого гула ничего не звучало. Всепоглощающая тишина. Если бы Сэм оказался в такой обстановке, но при более спокойных (рационально обдуманных) обстоятельствах, он был бы даже несказанно рад. Ведь хоть он и был болтуном в их паре с братом, но какой в этом смысл, если все твои мысли могли порезать на ходу простым перочинным ножиком «диновой» логики? Когда взгляд более-менее привык успевать что-то различать в сплошной белой завесе, он увидел перед собой дорогу, уходящую в лесистую часть. Самое время пораскинуть мозгами и решить, где бы примерно светился красным огоньком его маячок на карте. Но, к сожалению, это также означает, что придется мысленно вернуться к пути в машине, выматывающему и ни к чему не приводящему разговору с Дином. Точнее к монологу Сэма, который старший брат старался замять. Прикрыв ненадолго глаза, он сосредоточился на отстранённых деталях в том моменте — дорожных знаках, указателях, времени, когда мимо проходили линейки домов. Если довериться памяти и интуиции (а это все, что было в его арсенале), то Сэм прикинул, что за чертой леса будет находиться, как минимум, река и ещё через 3 км деревня около ее устья. Вот только он не мог сообразить, как быстро может кончиться этот лес и сможет ли он его пересечь до наступления сумерек. Возвращаться назад точно поздно — Дин тут же тронулся с места, скрипнув колесами, и уехал на этот раз по своим делам с ярлыком «семейное». Он его ни за что не нагонит, да и (признаться честно) совсем не хочется. Он чувствовал, что зря так резко отреагировал на давно понятный характер брата и даже вслед резанул ему парой обидных фраз. Но, с другой стороны, в путешествии вдвоем давно назревала необходимость перерыва друг от друга. Любой диалог становился больше похожим на бесконечные упрёки супругов, чем на болтовню братьев или даже просто напарников. Это было невыносимо. А теперь эта злощастная вьюга с лёгкостью сумела скрыть следы Сэма, похоронив собой план вернуться назад. Младший Винчестер резко присел и развернул свой рюкзак. Там была небольшая тряпка, перчатки с дырками и маленькая бутылка алкоголя (что лучше, чем ничего). Он уверенно натянул кусок темной ткани на подобие маски, оставив лишь скромный доступ глазам и надел грязные перчатки с парой дырок от потёртости (Сэм использовал их, когда изредка копался в двигателе под руководством брата). Так он придал себе решительности, чтобы попытаться успеть пересечь до темноты глухой лес в сурово заснеженный день. И вновь он крепко натянул лямки рюкзака… Снег стал скрипеть под бодрыми шагами Сэма, а ноги меж тем мёрзнуть. Он верил, что тело рано или поздно возьмёт свое и станет неметь, но также верил в бодрость своего духа (свое выстраданное упрямство и нежелание признавать поражения). Они пересекали штат Тенесси в очередной надежде… (Надежде на что, собственно? На что они рассчитывали или точнее — на что рассчитывал Дин?). Не имея ни малейшего понятия о том, что им предстоит настолько задержаться в этом пропащем месте вплоть до наступления зимних холодов. Сэм не был готов к этой поездке, тем более к текущей (чисто на эмоциях) выходке. Прикид был мало того что потасканным дорогой, но ещё к тому же не по зимнему сезону заснеженного края. Меж тем деревья по бокам стояли крепкой и плотной стеной, не давая ни малейшего шанса увидеть, что находится за ними. А впереди была туманная белая перспектива уходящей тропинки. Она начинала редеть и ветвиться, что несколько сбивало темп. Сэму показалось, что рядом с небольшим сугробом пробежал уже в белой по сезону шкуре заяц. Но всего в пару прыжков он скрылся из виду. Это успокаивало. Живность и должна водиться в лесу, если он не полон пугающих мифических созданий на подобии лешего или кикиморы. Ещё чуть-чуть и мысли готовы плавно соскользнуть в лоно тревоги и больших запасов знаний, о том, что одинокий путник в лесу может запросто поступиться своей жизнью без дробовика наперевес. Все оружие, как и безопасность, остались позади в машине брата. Где-то на востоке от тропы гаркнула черная ворона. Она очень выделялась на фоне белого марева, и ее голос был с вкраплениями раздражающих горловых звуков. Сэм на секунду инстинктивно остановился и решил прислушаться, присмотреться. Быть может, ворона подавала какой-то таинственный знак? Он знает, что эти птицы славятся тем, что часто являлись предвестниками какого-то горя, были там, где бушевала смерть. Но в самом деле, что он знал о приметах и верил ли в них? Ворона расправила свое крыло и клювом увлеченно стала что-то счищать. Между тем метель явно ослабла, ветер перестал быть завывающим и неистовым по силе, снежные порывы больше не проносились вокруг бешеными волнами. Теперь снег медленно рассекал воздушные потоки, кружа в тягучем полете. Птица уставилась черным глянцевым глазом прямо на Сэма, видимо решая, улетать или нет. И всё-таки «в делах» младший Винчестер придавал таким событиям значение наряду с другими темными знамениями. Но в отличии от Дина он рассматривал их как гипотезы, а не разумеющийся факт и доверял им каждый раз заново. Сейчас же ему казалось, что эта птица похожа на проводника или охранника лесной опушки. И как в сказке Ханцель и Гретель — от служения темным силам птица могла мешать пройти, съедая хлебные крошки детишек. Ворона, словно наскучившись видом Сэма, развернулась на ветке и, покачав ее своим толчком, взлетела прочь. С ветки упал небольшой кусок снега вслед за ней. Ну и что за дурацкие зловещие образы лезли в голову при виде обычных земных явлений? Сэм бы плюнул в снег, если бы не был в маске, и, если бы это не было очередной приметой — плевать злу в ответ. Так как метель заметно притихла, он позволил себе небольшой привал и присел около корней дерева, где недавно сидела ворона. Прислонившись к коре натруженной спиной (кажется, дуба), он решил спокойно отдышаться, приспустив маску, и стал чуть-чуть разминать замёрзшие колени и бедра. Впереди ещё долгая дорога, отчего хотелось выть ещё каким зверем из этого леса. Казалось бы, лес не должен быть большим, и он находился рядом с шоссе, а значит, в нем не должно водиться много диких животных. Но вспомнив дикого большого зайца, Сэму казалось справедливо рассчитывать и на волка, лисицу и даже медведя. Нет, и о чем он всё-таки думал, когда решил покинуть брата посреди дороги? Подумаешь, Дин в ответ на вопросы (возражения) с его стороны просто выкрутил потенциометр с Bon Jovy почти на полную. Это, конечно, послужило просто невообразимым катализатором для почти и так полыхающего Сэма в его химической взрывной реакции. Но сейчас это кажется словно не таким важным и острым. Какая мелочь. «Dead or alive» нараспев уже не кажется таким уж издевательством. С другой стороны, пока метель стихала, большие и медленно танцующие хлопья снега над головой пьянели истощенный от дел разум. Дин так спешил, порой, ведомый своим долгом праведного героя, а Сэм был рядом и вкладывал свои силы и впрягался не меньше брата. У них не было времени и сил в этой бесконечной дороге, а Дин считал, что не было и права их долго пополнять. Напряжение вытекало из тела Сэма как поток неспешного горного ручья, оставляя за собой лишь приятное расслабление. Все вокруг кружит и кружит… Все неспешно и можно задержаться в этом моменте. Сэм не понял, сколько так просидел, но брови и нос уже успело покрыть белой снежной стружкой, и он чувствовал, что готов вот-вот отключиться. Так и уснет в этом богом забытом месте. Так и забудет сегодня. Но он заставил себя как следует проморгаться и встать с насиженного теплого места, ведь небо постепенно начинало хмуриться и темнеть. За какие-то несколько поворотов он услышал шум воды, что несказанно воодушевляло и вселяло надежду, что вот-вот пройдет ещё немного времени, и он заберется под большое пуховое одеяло местного домашнего отеля и уснет после горячего душа. И вся надежда на то, что эта вода смоет весь стыд и неприязнь прошедших последних суток. Где-то тут же промелькнула приятная злорадная мысль о том, что тогда не нужно будет по обыкновению отвоевывать очередь в ванную, и горячая вода всецело достанется ему. Он улыбнулся своему внутреннему диалогу, представив наигранно скорбное выражение лица брата. «Старшие всегда впереди, Сэмми, а вдруг там опасный призрак или симпатичная голая цыпочка?». На что Сэм мысленно послал бы воздушный поцелуй…в задницу к лешему. Нет, все-таки несмотря на то, что старшего брата уже давно физически рядом не было, жгучие чувства раздражения и разочарования все еще кипели внутри. Неужели Дин никогда не перестанет бессмысленно бравировать своей «суперкрутостью», «несгибаемостью», «героизмом»? Сэм буквально наизусть выучил и впитал все манеры брата и все оттенки его реакций, мимики, типичные фразочки… Если бы сейчас он стоял рядом и видел, как он, Сэм, бредет в неподходящей одежде без припасов, телефона, карты и дробовика по глухой лесной чаще во время метели, то можно было бы легко почувствовать на себе его неодобряющий взгляд, представить эти скрещенные руки на груди, по-особому поджатые недовольные губы. А еще услышать что-то на подобии: «Сучишься во всей своей красе, Саманта». В любом случае он бодро продолжил путь. Удалось пойти вперед чуть увереннее на звук водного потока, и вот уже рядом показалась вода. В низине было холоднее, зато более ясно очерченный путь. Вот только дорога вокруг не внушала доверия. Около речки он решил осторожно попробовать слегка тронуть ногой на вид хрупкий проталинный снег. Мало ли что? Не хватало ещё соскользнуть или набрести ногами на не замерзшую до конца воду. От стопы остался вмятый след, тут же заполнившийся влагой. Остается идти внимательно и медленно, дороги назад нет (в который раз мысленно себе повторяя). Если даже Дин в это время как обычно хохочет над шоу в мотеле, давясь фастфудом, то Сэм ему точно сейчас не завидует. Ни за что. В какой-то момент его внимание выцепили другие следы человека рядом со своими. Такие же очерченные от воды, но припорошенные свежей порцией снега. На вид и размер принадлежат взрослому мужчине крепкого телосложения. Следы можно считать свежими. Возможно, с разницей в полчаса максимум с Сэмом. Привычное чувство знамения или тревоги лишало спокойствия и заставляло стать бдительнее. Тот самый опыт злоключений, что выпал на их долю с братом жизни охотников, напрочь засел в жестких рефлексах тела, инстинктах, заставляя тело и разум быть готовым буквально ко всему самому темному и неизведанному. Сэм был готов, почти всегда. Он увидел вдалеке в одном из сугробов почти не видимые обычному взгляду красные узкие лопасти воткнутой в землю охотничьей стрелы. Наверное, это хороший знак, где-то уже вот-вот покажутся макушки деревенских домов. Может, это простой сельский охотник? Дин наверняка бы заподозрил что-то неладное, будь на его месте. Ожидать всего самого худшего от людей брат точно умел. Как будто бы давно носил поверх своей кожаной куртки «шкуру» охотника на нечисть, которая плотно приросла к телу и не давала ему быть обычным открытым к миру юношей, любящим алкоголь, игры и девчонок. Сэму не импонировала та самая потаенная недоверчивость и закрытость с одновременным нарочитым напоказ беспечным поведением. Возможно, он напоминал этим их отца, с суровостью которого могла тягаться разве что неподвижная каменная глыба. Он почувствовал острый укол тоски. А Сэму хотелось жить. Именно полноценно жить — вдыхать полной грудью воздух, свободно передвигаться по дороге, не напряженно озираясь каждый раз по сторонам на малейший шорох. А еще чувствовать тепло жизни и…тепло человеческих уз. Не только кровных, обремененных одной большой черно-грязной печатью «семейного бизнеса», но и почувствовать такие узы как с Джессикой. С ее большими светлыми глазами и взглядом, которым она каждый раз одаряла Сэма, когда слушала его мнение по юриспруденции после лекций. Но даже эти светлые моменты, казалось, легко истерлись. Может быть, истлели в том самом пожаре в общежитии, и их прах развеяло по ветру, как будто ничего не было. Ему казалось удивительным, насколько легко появление Дина в тот вечер смогло утянуть его обратно, и как сложно бросить это. Словно одна большая плохая привычка, длиною в жизнь. Возможно дело в накопившейся усталости за день, возможно, в непрошенном чувстве несправедливости, но, подойдя к стреле (и верно определив ее как арбалетную и охотничью), Сэму вспомнилась скандинавская легенда о братьях-богах: Бальдуре и Хёде. Бальдур был богом, символизирующим весну и начало жизни, свет, в то время как его брат Хёд — тьму и холод. Именно стрелой из омелы, будучи обманутым Локи, слепой бог Хёд пронзил своего брата и убил. История ничем примечательным не запомнилась. Разве что отголосок этого мифа напоминает ему о том, как легко разрушить, казалось бы, неразрушимое, ведь мать братьев-богов — Фригг буквально взяла клятву с каждого металла, камня, растения, зверя, что никто из них не причинит вред Бальдуру. И здесь, в этом глухом месте одиноко воткнутая стрела могла также нечаянно разрушить спокойную жизнь какого-то зверя. Также поступок Сэма мог нечаянно пустить трещину в крепких отношениях с братом. Он осторожно двинулся в путь, решив идти в сторону почти не видимых глазу следов. Рядом еле слышно журчала вода, повеяло свежестью. Лес вокруг, казалось, смолк ненадолго после сильной бури и теперь деревья, лениво и вяло раскачиваясь, с недовольством и усталостью скрипели своими стволами и ветвями. Утирая мокроватое и красное от мороза лицо, младший Винчестер посмотрел вдаль и за небольшим сугробом на своем пути заметил чуть выглядывавшую красную каемку лопастей еще одной стрелы. На этот раз он повнимательнее осмотрел все вокруг, представляя, что это за охотник и на кого он мог охотиться здесь, была ли это погоня или тихое длительное выслеживание добычи в утомительной засаде. Скорее всего он выслеживал добычу средних размеров — возможно, оленя? Но в какой-то момент олень смог скрыться. Второй выстрел в отличие от предыдущего смог попасть в цель — рядом бледно-розовыми пятнами на припорошенном снегу угадывалась кровь животного. О, как ни Сэму знакомы эти понятия. Нервное и тревожное ожидание в темноте с оружием в руках, которое не только не успокаивало, но и являлось единственным не самым надежным оберегом в охоте на неизвестность. Всего одна моментальная реакция, один верный щелчок, и если повезет — ты еще поживешь, если повезет сильнее — сможешь помочь пожить другим. Нет, это больше похоже на рассуждения «не-охотника». Сэм знал и другое. Когда сидишь в засаде, ясно осознавая и понимая, на кого именно идет охота, и с крепким хватом винтовки просто спокойно дожидаешься, зная как будто следующие события наперед, словно просто влившись в поток и гармоничный унисон с самой судьбой. В крови кипит адреналин, к телу приливает жар, а дыхание ровное, ритмичное, все действия — сплошная верная и точная комбинация. Такой азарт охотника тоже был ему ведом, и не то что бы он ему не нравился. Если честно, иногда он скучает без этого, вкус жизни кажется более пресным и серым. Но Дину знать об этом вовсе не обязательно. Дорожка следов охотника становилась совсем бледной, но следы и кровь раненого животного прочерчивали более ясный путь дальше, вглубь, уводя в сторону от воды. Стоило ли идти дальше в надежде встретить наконец живую душу в этой глуши или продолжить следовать прежнему плану в надежде успеть дойти до деревни до наступления темноты? Если посмотреть наверх — то кусочки неба, не скрытые верхушками деревьев, уже заволокло тяжелыми на вид темно серыми тучами. Резко усилившийся порыв ветра, только что ударивший в спину, не предвещал ничего не хорошего. Сэм решил попытаться найти охотника, тем более что он мог впоследствии помочь ему побыстрее выйти из чащи. Он ускорил свой шаг, местами все же неаккуратно проваливаясь и встревая в толщу снега своей тяжелой поступью так, что комья забивались в пространство между ботинками и щиколотками. Между тем резкие порывы ветра чаще проносились плотной стеной прямо на него, отклоняя с траектории шагов, а щеки буквально резало жгучим морозом. Дорога изматывает… Ему вспомнились бесконечные болота из Луизианны. Там его ноги постоянно вязли в противной словно липкой, рыхлой почве, а то и вовсе проваливались по колено в мутную воду, отчего спасал разве что тот факт, что Сэм еще с начала пубертата стал долговязым и длинноногим. Как же тогда было промозгло и холодно. Невыносимо мокро, а воздух густой и тяжелый — хоть ножом режь. Но когда ты ждешь приказа или сосредоточен на цели — все эти неудобства не имеют значения. Дин был рядом и почти никогда не жаловался на миссии, мог наигранно что-то буркнуть под нос из серии: «здесь что, стая котов обмочилась и потом сдохла?» или «это была моя любимая футболка, фу, теперь ее придется тебе отдать». Несмотря на все, Дин был почти всегда рядом и никогда по-настоящему не жаловался. Сэм мог равняться на него и также героически выдерживать все тяготы охоты, было легче молча все сносить рядом с братом. Все это составляет те редкие моменты, когда ему хотелось благодарить это умение «по-настоящему не жаловаться» и «почти всегда быть рядом». За парой толстых елей показалась тень. Сэм хотел было тут же окликнуть человека, но осекся — вдруг сейчас самый разгар охоты и его крик только отпугнет и разозлит заставшего врасплох охотника с жертвой? Он подошел к тем деревьям, но за ними никого не было, глаза судорожно пытались выцепить образ человека, но как будто напрасно — ни следов, ни тени, ни звука. Неужели его воображение начинает играть с ним злую шутку? «Давно был у психиатра, Сэм?» — вторил внутренний голос фразу, которую он когда-то услышал от девушки, что преследовал призрак, и она отчаянно пыталась этого не замечать. В его реальности в отличие от реальности большинства возможно все и даже больше, из-за чего различать вымысел от правды бывает (мягко говоря) трудно. В любом случае, кажется, тень человека все же не просто показалась или промелькнула… Интуитивно Сэм обернулся и заметил в трех шагах от себя раненое животное. Это действительно был олень, на вид юный, худой с тонкими ногами. Он лежал на боку, его живот судорожно вздымался вверх-вниз, видно, что он изможден, из бедра сочилась кровь. Сэм решил пригнуться и медленно подходить к зверю. Лишь бы не спугнуть… -Тише-тише… Все хорошо Он старался быть максимально спокойным и придать своему голосу успокаивающие мягкие интонации. В круглых блестящих темных глазах животного читался страх и недоверие, ноги дернулись, на что олень напрягся и несколько заскулил, видимо от остро возникшей боли. Сэму было действительно больно на это смотреть. Даже на охоте, порой, ему становилось жалко своих жертв, «монстров», которые в моменты перед своей кончиной как будто приобретали резко человеческое обличье со страхом и непониманием происходящего. Сэм не был жесток, его совесть часто дробило на части от раздирающих сомнений, и всегда успокаивало лишь четкая аксиома — это ради защиты других людей, это долг охотника, ради которого их семья положила на кон свои мирские жизни, в том числе и его собственную жизнь. Но это лесное травоядное животное, это всего лишь юный ни в чем неповинный олень, у которого даже еще не прорезались рога. Сэм смог приблизиться к нему, он осторожно погладил животное, шепча что-то успокаивающее. Когда дыхание оленя стало более размеренным, он потянулся к своему рюкзаку и смог найти в нем маленькую бутылку дешевого алкоголя из мини-бара какого-то придорожного отеля. Он смочил им свою повязку и затянул рану на ноге животного. Хорошо, что она была неглубокой, наконечник не застрял внутри. Олень беспомощно барахтался, но, судя по всему, сил сопротивляться активнее у него уже не осталось, что сыграло на руку. — Вот так, приятель, ты молодец. Младший Винчестер удовлетворительно отошел на пару шагов от оленя, бегло напоследок осмотрев свою работу. Конечно, неизвестно, в диких условиях удастся ли выжить этому бедолаге даже после оказанной помощи, но поступить иначе просто претило его принципам. Возникал другой вопрос — куда подевался охотник? Разве он не мог легко нагнать раненую измотанную добычу? По сторонам все еще не возникало никаких отчетливых признаков присутствия человека. На самом деле это разочарование… Неужели он остается ни с чем и придется идти просто наугад? Когда Сэм стал потихоньку уходить от несостоявшейся жертвы, он заметил осторожно подходящего более взрослого оленя из-за других деревьев, судя по всему самки. Эта картинка незримо согревала. Будь с собой телефон, он бы даже попытался запечатлеть это и, рассказывая о своей одинокой истории впоследствии, смог бы подкрепить слова неопровержимыми доказательствами. «Я действительно встретил юного оленя с матерью и спас его от лап охотника, смог перевязать рану подручными средствами». И такая история могла разве что растрогать подвернувшуюся собеседницу из случайного бара у дороги. Даже легко представить, как наигранно она приложит руку с ярким маникюром к своей пышной груди, выглядывающей из-под скудной маечки и будет всячески противной сладостью вести льстивые речи: «это очень благородно», «ты такой герой»; или того хуже флиртовать: «люблю мужчин, которые умеют укрощать диких зверей». Наверное, ему просто очень скучно в этой дороге, раз в голову лезут всякие нелицеприятные и заезженные до дыр образы, от которых тянет блевать. Может, на месте этой дамочки (которая разве что понравилась бы брату), Сэму и представить некого, ведь тот же Дин не стал бы слушать истории и повесил бы на них клеймо: «слезливое и бабское, кончай уже». Но он бы все равно ему попытался рассказать потом, даже без фотографии, ведь младшему Винчестеру незачем о таком врать, и старший это знает. Дин ни за что не будет сомневаться. Погода хоть и подуспокоилась, переставая обрушивать гигантские снежные потоки и шквалистый ветер, но вокруг все равно было холодно, и он все еще мог запросто замерзнуть, если не поторопиться. А еще он вспомнил, что последнее, что он ел — ужасно соленые орешки из завалявшейся пачки в кармане куртки, которые не давали столь много сил, которые ему были явно сейчас нужны. Это при том, что жажда также начинает острее ощущаться, напоминая о себе небывало скудной слюной и сухими потрескавшимися губами от мороза. Благо с собой все еще есть ценный (по актуальным меркам) алкоголь, который он будет беречь до действительно безвыходного положения, что уже кажется не таким уж нереалистичным исходом его пути. А впереди по-прежнему ждала только неизвестность. Придется вновь попробовать отыскать реку и придерживаться ее как надежного указателя стрелки компаса. Сэм на удивление продолжил бодро шагать, радуясь, что редкие сильные порывы ветра так и остаются редкими, хотя бы метель больше не ударяет со всех сторон, сбивая с пути. Спустя примерно 15 минут своего пути он смог услышать прежнее и знакомое журчание воды. Пойдя на звук, он вновь заметил промелькнувшую тень между впереди стоящих деревьев, ветви которых чуть подрагивали. На этот раз ему удалось отчетливее разглядеть в ней темный человеческий силуэт. Теперь уже точно не просто «показалось». Сэм по старой привычке попытался нащупать в своем кармане холодный бок пистолета, но наткнулся лишь на фрустрирующую пустоту. Обычно в такие моменты ему всегда хотелось перестраховаться и иметь под рукой хоть какой-нибудь козырь, но видимо не сегодня — удача покинула его, как только он хлопнул дверцой Импалы. -Не двигайся. Как же Сэму не понравился этот низкий мужской голос — противный, несколько протяжный, с нотками самоуверенности. А еще он слышался почти над самым ухом сзади. В то время как промелькнувшая тень была впереди, по ту сторону берега небольшой речки. Но подступившая туманная дымка и темнеющее небо затрудняли обзор категорически. -Я не собирался мешать вашей охоте, но сам заблудился и ищу помощи… Сэр. На всякий случай Сэм поднял руки вверх для заверения в своих благих намерениях. На висок давило чем-то холодным и круглым. Похоже на дуло пистолета. Сердце в один момент пропустило сильный удар, а затем его стук перешел на несколько рваный ритм. -Ты здесь один? — голос, все также не меняя манеры, вторил, как будто не обращая внимания на слова Сэма. Младший Винчестер скорее инстинктивно, чем осознанно, резко дернул головой в сторону говорящего, но тут же получил еще большее давление на свою черепушку дулом пистолета. Что означало своеобразный ответ — ведущее право голоса здесь не у него. -Мы разделились, нас двое, — Сэм решил отвечать в подобной короткой и загадочной манере, пытаясь оттянуть происходящее, до тех пор, пока в голове не созреет какое-то подобие жизнеспособного плана. А вот впереди явно тоже что-то происходило, ветки деревьев вдали словно сами по себе оттягивались и резко возвращались в свое положение, кто-то там проходил. Причем по-звериному как-то резко и стремительно. Что бы это ни было, оно спешило к устью реки. Замечал ли это незнакомец, решивший в «самой благородной и вежливой манере» поинтересоваться младшим Винчестером? -Сними свой рюкзак и брось назад. Медленно и без глупостей, — голос был спокоен и словно уверен, что ничто не может пойти не так, в чем Сэм глубоко сомневался (зная свою манеру уметь портить чужие планы и расчеты). Но в его рюкзаке действительно не было никакого смысла — стрелы с собой взять он не догадался, остаток алкоголя ни на что не годен без малейшей искры. Как жаль, что от курения его давным-давно отучил Дин в подростковом возрасте (нет, он не давал ему скуривать за раз всю пачку, заставляя до тошноты обкуриться, но после очередной тайной затяжки Дин заставил его пробежать целый марафон на скорость, спорив, что он не сможет после сигарет бежать также быстро, а значит подвергнет всех их опасности на охоте, что подействовало на рациональный разум Сэма гораздо вкрадчивее). Он спокойными и точными движениями снял рюкзак и еле заметно чуть позволил себе обернуться вполоборота, когда отбрасывал его назад. Этих пары секунд хватило на то, чтобы бегло оценить говорящего незнакомца. И он не был похож на охотника вообще. Точнее на средне типичного американского лесного охотника. Одет в отличие от Сэма явно по погоде — в плотной теплой куртке с мехом, в дорогих очках (для сноуборда?), коротко и аккуратно постриженные тонкие усы на все еще моложавом лице. А еще расползающееся большим красным пятном кровь сбоку. И только после этого Сэм смог почувствовать, что руки, держащие пистолет, вообще-то мелко подрагивали. То ли от усталости, то ли от хорошо скрываемого страха. -И где же твой напарник, неужели оставил тебя тут одного подыхать? Голос стал чуть нервознее, без тени прежней уверенности, этот неизвестный богатенький мужчина будет спешить и не сможет быть таким сосредоточенным, что давало какой-то шанс на его просчет. Но Сэм все еще гадал — привык ли он держать кого-то на мушке с оружием и был опытным стрелком или есть вариант, что в нужный момент он промахнется? В любом случае — так рисковать пока рано… -Подыхать или… — чуть мешкая и нарочито оставляя напряженную паузу, — Оставить в засаде? Руки, державшие пистолет, явно дрогнули, но дуло так и не покинуло его затылка, грозясь по неаккуратности размозжить его мозги по белоснежным просторам глухого леса. Между тем впереди картина явно менялась — если отследить траекторию «тени», то она почти обогнула берег и вот-вот могла присоединиться к их «замечательной дискуссии». -Ты блефуешь, малец, кинжал у меня, так что вы бесполезно разделились и так себя легко подставили, одного из охотников мы уже успели убрать. Скажи, где второй из вас, и я так и быть, рискнув, свяжу и оставлю тебя здесь, может, у тебя и будет шанс тут не сдохнуть как последней псине. Голос был небрежным, и стал еще в полтора раза противнее для Сэма, как же хотелось ударить его обладателя и согнать с него всю спесь… Между тем метель незаметно возвращала свои прежние обороты, и волосы стало резко развевать в разные стороны, а само тело несколько сносить в сторону, обзор заполонялся сплошным белым потоком. В ушах звенел шум от неистово завывающего ветра. Казалось, все вокруг заполоняло своего рода шкалу до отказа и могло достигнуть какой-то критической точки. Очень хотелось на все наплевать и поступить максимально глупо, напролом, лоб в лоб. Одним резким движением снять с себя всю нависшую угрозу и поменять положение и иерархию, чтобы про себя ухмыльнуться своим гордым положением победителя, показать, кто действительно владеет ситуацией. Но Сэм в противовес застыл как древнее изваяние из бруклинского музея, холодно и уверенно ждал, не поддаваясь ни на какие провокации. Скорее интуитивно он чувствовал близость нужного момента, который было важно не проспать и не испортить сиюминутными порывами. Привычные острые ощущения при попадании «в передрягу охотника». А еще его явно принимают не за того, кто он есть, и кажется, что сейчас не лучшее решение разубеждать в этом своего неожиданного оппонента. «Какая-то еще история с кинжалом, охотника уже из-за него убили, где гарантия, что…», — решив не додумывать эту мысль до конца. -Может мне и не придется выдавать его положения, и он сам нас встретит, — спустя паузу и очередное мощное завывание ветра почти непринужденно произнес младший Винчестер. Ноги стало чуть подкашивать от ветра, а лицо ужасно щипать и жечь канонадой маленьких холодных игл. В эту самую секунду он надеялся, что каким-то чудесным образом, вот-вот из-за берега покажется брат в своей неизменной самоуверенной ухмылке с дробовиком в руках. Это была неожиданная и слепая вера ребенка, который каждый раз надеется на чудесное разрешение проблем и событий, как ему некогда читают взрослые в сказках. И младшему из братьев стало ощутимо стыдно за такое простое желание. Он давно уже должен справляться со всем сам, без Дина или еще без какого-либо напарника. Только он и жуткая вьюга из Тенесси, странные опасные препятствия на пути из лесной чащи. И все же он был разочарован. В этот миг помимо ветра отчетливо послышался нечеловеческий протяжный вой, от которого хотелось как следует прикрыть уши. Сэм наконец почувствовал тот самый момент, когда рука на его затылке потеряла свое положение, и он смог почти спокойно обернуться и увидеть, что его новоиспеченный незнакомец в панике озирался по сторонам, направляя пушку почти что наобум в разные стороны, открывая Винчестеру свою спину. Как только он собрался сделать один единственный верный выпад, чтобы лишить противника равновесия и забрать оружие, то неожиданно, будто неестественно вписанным и нарисованным кадром возник массивный черный силуэт звероподобного существа, движения которого, казалось, было невозможно проследить. Создавалась иллюзия оборванной картинки-скримера из компьютерных игр — резко из ниоткуда исчезая и вновь появляясь. На снегу рядом то и дело мелькали тени длинных когтей, профиль с острыми зубами. Сэм безошибочно определил вервольфа в своем неистовым обращенном обличии (при этом судя по отсутствию полной луны, существо отличалось чистокровием, что выводило его на ранг выше обычных собратьев). Полуволк как будто бы совершал ритуальный танец, нечеловечески ловкими и быстрыми движениями появляясь в рандомных точках по кругу, путая своих жертв, отрезая путь к отступлению. Между тем младший Винчестер почти непринужденно всего несколькими выверенными движениями сделал подсечку своему не состоявшемуся палачу, что тот резко упал боком в небольшой сугроб. Оружие предсказуемо выскользнуло из не цепких дрожащих пальцев. В руках Сэма на секунду блеснула своей начищенной светлой стороной новехонькая беретта с глушителем. На секунду он позволил себе усмехнуться тому, что в этой богом забытой глуши с такими погодными условиями последнее в пистолете явно было избыточным. Наоборот, если бы был такой шанс, что выстрелы бы услышал местный патруль рейнджеров или даже полиция, сейчас накал ситуации заметно бы ослаб. Неизвестный мужчина, оказавшись в снегу с своей еще до конца не зажившей раной, всхлипнул и чуть сдержанно сквозь зубы завыл от обрушившейся на него боли. Наверное, его рана открылась. Сэм отдернул затвор беретты и повернувшись, коротко бросил: -Перевяжи себя, как сможешь, и просто не мешайся, — его тон не предполагал возражений или ответов, это был уверенный приказ, как будто Сэм был давним командиром в их команде. Расклад и позиции явно быстро претерпевали изменения. В сложившейся обстановке было просто безумием мешать друг другу. И кажется, мужчина в снегу это понял, судя по тому, как он резко смолк и, отрезав край своих штанов, попробовал заняться перевязкой. Патронов от силы всего десять, младший Винчестер не спешил их так просто растрачивать под натиском напряжения от ситуации. Всего лишь один вервольф. Без серебра ему не удастся его уничтожить, разве что при удачном стечении обстоятельств (прямом попадании) он сможет как следует ранить, и возможно зверь отступит. Потому что каким бы невероятным сверхъестественным существом ты ни был, а для регенерации необходимо время и возможность зализать раны. Его тень стала мелькать все реже на заснеженной линии горизонта, лес вокруг шумел и гудел, шквалистый ветер мешал сосредоточиться, рука непривычно дергалась в сторону. Сэм же словно в противовес не менял своего положения, напряженный и сдержанный как пружина. В движениях зверя читалась почти неуловимая ритмика появления. Было необходимо проникнуться ей, прочувствовать темп, его кровь звучала в ушах, помогая отмерить тот самый единственно точный момент. Винчестер пытался просчитать возможный ход событий, будь он единственной мишенью, монстр бы явно предпочел напасть сзади, с незащищенной спины. Но он был с самого начала с раненым (вкусно пахнущим кровью) человеком, такой аппетитный и лакомый кусочек, лежит и чуть-чуть дергается… Что стоит его просто взять, пока другой размахивает своей бесполезной, но такой жалящей игрушкой? А ведь Сэм намеренно смотрел в совершенно противоположную от мужчины сторону… Прежде чем он успел осознать ситуацию, прозвучал глухой щелчок, характерный для глушителя. Все же удача оказалась на его стороне и, не успев даже поцарапать своим длинным изогнутым когтем раненого, вервольф отшатнулся от несостоявшейся жертвы и стал инстинктивно пытаться вынуть пулю голыми звероподобными руками. Сэм уверенно прострелил ему грудь, и тот, еще не успев отойти, получил еще порцию свинца. Несколько выстрелов отклонило от заданной траектории из-за все еще сильных порывов ветра. Но одна из пуль даже угодила в висок. Такие раны требуют особой деликатности, даже с нечеловеческой выносливостью. Всего в несколько прыжков вервольф покинул открытый участок и скрылся в лесном массиве. Расслабляться или выдыхать было явно рано. На миг глаза мужчин встретились, и этот встречный с Сэмом взгляд отражал то же самое беспокойство, которое как бы читалось между строк: «мы в полной заднице, приятель».