Он - проститутка, он - сутенёр, так всегда бывает.

1 Сослан спал весь день и очухался только ближе к полуночи. Азамат всё это время не отходил от него ни на шаг. Кудзаев корил себя за ту херню, которую вытворил. Корил даже не то слово - он ненавидел себя. С чего его вообще перемкнуло? Бурнавцев ведь ничего ему не сделал, всё время ходил как пришибленный, со всем соглашался и, кажется, действительно волновался за мужчину. Ебучая наркота... если Азамат не завяжет, то у него точно ничего не получится. Он проебёт жизнь. Проебёт Сослана и его доверие. Единственный шанс просрёт. Кудзаев не знал, когда появилось это чувство, но он слишком прикипел к парню...ему нравилось проводить с Бурнавцевым время, нравилось слышать его смех, замечать на себе взгляды, которые тот резко переводил в сторону, когда Азамат поворачивался к нему. Нравился его голос, робость, с которой Сослан каждый раз о чём-то спрашивал. Бурнавцева хотелось защитить. И, как бы эгоистично это ни звучало, сделать СВОИМ. Кудзаев хотел, чтобы парень вёл себя так исключительно с ним. Ни с кем больше. Но после этой мудацкой выходки Азамата Сослан может окончательно замкнуться в себе. Будет видеть в их общении только тему "начальник - подчинённый". Да у кого угодно такая ситуация отобьёт любые чувства и надежды. Кудзаеву очень не хотелось, чтобы всё закончилось именно так. - О чём думаешь? - Бурнавцев проснулся уже как минут 10 и всё это время наблюдал за мужчиной, который витал в своих мыслях. - Пытаюсь понять, как и сколько мне придётся извиняться перед тобой за то, что случилось. - Азамат как всегда говорил всё и сразу. - Не нужно. Просто забудь. - Блять, мне, по-твоему, стоит сделать вид, что это не я покрыл тебя матом за просто так, выгнал, а теперь ты лежишь тут, и на тебе нет живого места? Просто забыть? - Да. В следующий раз я не буду выходить за рамки. - В смысле выходить за рамки? Ты ни в чём не виноват, это я не умею контролировать свои действия и делать правильный выбор. Мне пиздец как стыдно за то, что я говорил сначала, потому что сейчас получается, что слово я не сдержал... - Что говорил? - Бурнавцев хотел услышать это ещё раз. Хотел снова поверить. - Что до тебя больше никто не доебётся. И я лично за это отвечаю. - голос Кудзаева остался таким же уверенным. - Сослан, я хочу, чтобы ты знал: больше проёбов не будет. Честно. - Для тебя это правда важно? - Для меня ТЫ важен. 2 После этого недобитого признания последовало душащее молчание. Бурнавцев не знал, что отвечать. Он боялся как-то обнаружить свои чувства, открыть главную слабость. Пацан очень хотел верить Кудзаеву, и он ему в принципе верил, но почему каждый раз доверие вылезает боком? Сослан всегда считал СЕБЯ каким-то неправильным и никогда не обвинял окружающих в его собственных проблемах. "В своих бедах виноват только ты сам". Бурнавцев запомнил эту фразу из какой-то книги, которую читал хер знает сколько лет назад. И потом всегда держал её в уме, понимая, что так и есть. Действительно, человек всегда делает выбор сам. Не бывает безвыходных ситуаций, просто один вариант может быть хуёвый, а другой - окончательно добивающий. И тут ты либо долетишь, либо лучше никак. Сослан, видимо, решил не долететь. По крайней мере, так он видел свою жизнь и поступки - тупые, необдуманные, но они были его ВЫБОРОМ. И сейчас он лежал, смотрел воспалёнными глазами в потолок, и перед ним стоял выбор: топить до талого, несмотря ни на какой пиздец, продолжать углублять их с Азаматом общение, или же оставить эту затею и мучаться своим одиночеством. - Тогда тем более не извиняйся. - Бурнавцев решил, что будет лучше вообще закрыть тему. Так легче. Азамат тяжело вздохнул и отвернулся. - Давай хотя бы в больничку смотаемся.. у тебя, походу, рёбра сломаны. - Ну не прямо сейчас же. - Естественно. - Кудзаеву было трудно продолжать диалог, ему казалось, что Сослан морозится. - Аза, поцелуй меня. - Что? - Поцелуй меня. Для этого же не обязательно ждать утра? Азамат не успевал за сменой настроения Бурнавцева. Но если парень сам просит о таком, то не стоит упускать возможность. Хоть как-то можно вину загладить - извиняться на словах Кудзаев никогда не умел. Он наклонился к Сослану, поцеловал сначала коротко, потом растянул удовольствие. Когда Бурнавцев немного подался навстречу, мужчина решился на что-то большее. Он ненавязчиво прошёлся языком по губам Сослана, на что тот отреагировал положительно. Тогда их языки сцепились, поцелуй вышел тягучим, мокрым и как будто в последний раз. Бурнавцев впитывал и запоминал каждую секунду этого мгновения, он тонул в нём. Кудзаев целовался приятно. Это были не те поцелуи с богатыми мужиками, которые снимали Сослана на одну ночь, и не размазывание сопливых трогательных моментов с девочками. Азамат старался не нависать над парнем и не распускать руки, чтобы не причинять лишнюю боль. Но так хотелось касаться его, трогать везде, где можно и нельзя, зацеловать каждый сантиметр кожи, быть настолько близко, насколько это возможно.. всё, что Кудзаев себе позволил, - оставить пару багровых засосов на шее Бурнавцева и лечь прям у него под боком. - Сос, я, бля, влюбился в тебя, походу. - Не стебёшься? - А похоже? - Ну не очень. - Так и зачем такие вопросы? Знаешь, я с подобными вещами не прикалываюсь. И я понимаю, что тебя это всё напрягает, но по-другому не получается. Просто.. верь мне. - Я верю, Аза, верю. 3 Бурнавцеву повезло - по тяжёлой ничего не прошло. Наложили повязку, сказали, что около месяца придётся с ней потаскаться, чтобы всё нормально срослось, и всё в таком духе. Ни сотряса, никаких других ушибов не было. Единственная нарисовавшаяся проблема - высокая вероятность воспаления лёгких и похожих дерьмовых заболеваний. Сослану аукались простои по нескольку часов на холоде при старой работе. Все рекомендации он выслушал с равнодушием, в отличие от Кудзаева. Мужчина хмурился, его явно не радовали слова врача. - Как ты вообще оказался на панели, малой, скажи мне? - спросил Азамат, когда они вышли на улицу. Его бесила эта ситуация. Когда пред ним вставали какие-то вопросы, в которых он не ориентировался, Кудзаев начинал злиться. - Так получилось. - Ну как так, бля?! - Не спрашивай... Азамат иронично прокашлялся. Видимо, решил отложить допрос, так как ускорил шаг и снисходительно бросил: - Ладно, погнали домой. Сослан не мог идти так же быстро, как втопил Кудзаев, - всё болело да и дышать было тяжело. Но парень старался не выдавать усталость. - Ну твою мать. Почему ты никогда ни о чём не говоришь... - Азамат остановился, обнял одной рукой Бурнавцева за талию, поддерживая таким образом, и убавил скорость. - Спасибо.. - пробубнил Сослан и покраснел как чёрт. Парни благополучно добрались до своей холостяцкой халупы. Пока Кудзаев читал, как часто надо менять повязку и как правильно это делать, Бурнавцев залип в телик. Крутили какой-то расслабляющий фильм, в котором группа подростков-скейтеров катает всю сюжетку и кайфово проводит юность. - Ты на скейте катался когда-нибудь? - неожиданно для себя самого спросил Сослан. - Я похож на человека, который катает на доске? - Вообще-то да. - И чем же? - Кудзаева заинтересовало мнение Бурнавцева насчёт его внешнего вида. - Ну знаешь, ты одеваешься как эти чуваки из Штатов. Манеры такие заторможенные, как будто ты плывёшь по какому-то собственному течению. Речь соответствует. - Аахаха, только не говори, что я выражаюсь как тип из гетто. - Азамата прикалывала честность Сослана: он так открыто говорил всё, что думает, не запариваясь над формой. - Да серьёзно! Это круто, кстати. Поэтому с тобой комфортно общаться. Ну мне, по крайней мере, нравится.. - под конец Бурнавцев смутился. - Буду знать. - Азамат улыбнулся краешками губ и продолжил своё медицинское просвещение. Кудзаев забил хер на всю канитель, которую надо было разгребать, на всех знакомых, желающих встретиться по поводу и без. Он уже неделю торчал почти безвылазно дома, проводя всё время с Сосланом. Так Азамат неосознанно пытался восполнить пустоту и ущерб, которые "подарил" Бурнавцеву той самой ночью. Периодически парни прошвыривались по району, ища более спокойные места, чтобы просто поговорить о чём-то незначительном, подумать о своём в тишине и просто элементарно подышать воздухом, а не только сигаретным дымом. Всё дело в том, что Кудзаев начал курить как чёртов паровоз - у него руки так и чесались чем-то вкинуться. А сигареты отвлекали. Сослан ничего не говорил по этому поводу, потому что не хотел разводить конфликт и давить на больные мозоли. Он хотел просто покоя. Парень ужасно вымотался, словно прожил уже тысячу лет. И перевидал и перечувствовал за эту тысячу лет столько дерьма, что в нём можно было бы утонуть. И поэтому он хотел только спокойствия и уверенности в завтрашнем дне. К счастью, адекватный, трезвый Кудзаев дарил ему эти ощущения. А больше ничего и не надо было.. ну, если только совсем немного проявления любви, но о таком Бурнавцев не осмеливался просить. Хотя просить и не пришлось. 4 - Сос, подойди, - донёсся из ванной голос Кудзаева. - дело есть. - Что случилось? - Сослан опёрся о дверной косяк, уставившись на мужчину. - Снимай футболку - перевязывать тебя буду. - Это прям обязательно? - у Бурнавцева отсутствовало какое-либо желание дербанить свои больные бока. - Да не ссы ты, я как ювелир - и ветерка не почувствуешь. - Ла-аадно. Сослан стащил через голову футболку, подошёл к ванне, сел на край и стал ждать. Азамат неторопливо размотал бинт, отложил его и залип на тело Бурнавцева. Это звучит по-идиотски, но парню очень шли синяки. Они были похожи на космос - огромные расцвеченные синим, фиолетовым, бордовым, жёлтым гематомы. Где-то всё ещё виднелись следы кровоподтёков. Кудзаев дотронулся до одного синяка, проведя по ребру сверху вниз. Мужчину дико тянуло к Сослану, словно какой-то животный инстинкт. Он начал зацеловывать рёбра и живот Бурнавцева. Парень подозревал, что рассчёт у Кудзаева был далеко не на перевязку, но всё равно было неожиданно. Он непроизвольно дёрнулся от первого касания горячих губ Азамата. Последнему же пиздецки нравился тот факт, что Сослан весь перед ним беззащитный, открытый. Доступный. Только для него. Кудзаев раздвинул ноги Бурнавцеву, вклинив своё колено. Мужчина буквально вскипал с податливости Сослана. Он подхватил парня на руки, на что тот скрестил ноги за его спиной, кое-как донёс до комнаты, не обращая внимания на падающие предметы, которые цеплял на ходу. - Сними её уже, - на выдохе потребовал Сослан, потянув футболку на мужчине. "Да всё, что попросишь", - пронеслось у Кудзаева. Он избавился от ненужной сейчас вещи, навис над Бурнавцевым, опираясь на локти. Руки Сослана гуляли по телу Азамата: сначала шея, за которую он притянул Кудзаева, вовлекая в очередной поцелуй, потом широкие плечи, спина, слегка выраженный рельеф пресса. Бурнавцев чувствовал, как напрягаются мышцы Азамата от его прикосновений. В это время Кудзаев стягивал с парня джинсы вместе с бельём. Он еле сдерживал себя от лютого желания начать втрахивать Сослана в кровать прямо сейчас. Когда вся одежда осталась валяться где-то на полу, Азамат впал в ступор: вот Бурнавцев лежит под ним, зажмурившись и вцепившись ему в спину от нервяка и возбуждения, и ждёт, когда очередной мужик его отымеет. На Кудзаева накатила острая горечь. Резко отпало желание выебать Сослана как можно скорее и как можно жёстче. Мужчина решил, что постарается в первую очередь доставить удовольствие Бурнавцеву, даст ему возможность почувствовать ласку и внимание в том количестве, на которое у Кудзаева хватит сил. Все эти размышления заняли не более 5 секунд, затем последовало негромкое: - Будет слишком больно - скажи. Сослан промычал что-то невнятное в ответ и уткнулся Азамату в ямочку над ключицей. Кудзаев сплюнул на ладонь, провёл по члену несколько раз и начал медленно входить в Бурнавцева. Парень сильно дёрнулся от уже забытых ощущений и звучно втянул воздух. Азамат, чтобы отвлечь того от напряга, невесомыми поцелуями покрывал его скулы и шею, параллельно с этим двигая рукой по члену Бурнавцева. Сослану казалось, что эта мучительная истома будет длиться вечно. А потом Кудзаев вошёл полностью, задев ту самую точку, и у Бурнавцева звёзды посыпались под закрытыми веками. Мужчина начал двигаться в спокойном темпе, хотя поцелуи стали более напористыми. Сослан пытался глушить стоны, потому что, во-первых, стыдно, во-вторых, тонкие стены. Но ему ещё никогда не было так хорошо во время секса. Кудзаев словно чувствовал каждое его малейшее желание, каждое слабое место, и делал акцент именно на это. Когда же он в очередной раз вошёл до основания, Бурнавцев простонал громко и хрипло: - Азамаа-ат!! - Не сдерживайся, умоляю. - Кудзаеву чертовски нравились стоны Сослана. Особенно с его, Азамата, именем. Мужчина всё ещё удерживался на одной руке, чуть ли не стоя в планке, чтобы не давить на Бурнавцева своим весом. Кудзаев постепенно ускорялся, прекращая контролировать себя. Он вдалбливался в Сослана, чувствуя, что в какой-то момент нужно будет остановиться обязательно, иначе он загоняет пацана. Буквально за несколько секунд до разрядки Азамат прервался, с трудом осознавая реальность. Мужчина доводил до оргазма Бурнавцева, не прекращая движения левой рукой. Сослан уже стонал в голос, срывая связки, крики терялись где-то по углам квартиры; он с силой сжимал простынь под собой, закатывая глаза. - Кончи для меня, давай, - низкий, сбившийся выдох прямо в ухо Бурнавцеву. - родной, любимый, кончи. Сослана прошибло колючей волной эйфории, в груди защемило, и он излился в руку Кудзаеву. Бурнавцев откинулся головой на подушку, пытаясь отдышаться. Азамат же поцеловал парня в мокрый висок и ушёл, пошатываясь от усталости, в туалет, чтобы закончить всё самостоятельно. Спустя 5 минут Кудзаев вернулся, упал на кровать и, неразборчиво что-то сказав, моментально провалился в сон. Бурнавцев всё-таки разобрал короткую фразу и мысленно ответил: - Я тебя тоже люблю, Аза.