Graphic design is my passion

— Чёрт! — Луи уворачивается от женщины с зонтиком, идущей в противоположном направлении, и бежит по затопленному дождём тротуару. Когда он утром поднялся с постели, светило солнце, но постепенно тучи сгущались, и вот сейчас он бежит под дождём к крытой дорожке перед библиотекой. Его кеды хлюпают и вода выливается через дырочки по бокам, когда он заходит под выступ и прислоняется к сухой кирпичной стене здания. Грудь Луи ритмично поднимается и опускается, он стягивает свою ветровку, вытряхивает её и оборачивает вокруг своей сумки; он промокнет до ниточки, но возможно он сможет сохранить содержимое сумки сухим. Спортивные штаны промокли насквозь и липнут к ногам, так что ему будет неудобно бежать, но он сможет переодеться как только окажется в здании факультета искусств. Луи отталкивается от стены и сразу же двигается в левую сторону, чтобы остаться под крытой частью тротуара. Дождь всё никак не стихает. — Эй, ты Луи, верно? — Луи оборачивается на знакомый голос. — Гарри. Сосед Найла по комнате.— Гарри протягивает руку вперёд, чтобы пожать руку Луи, а тот просто кивает в течение нескольких секунд, пока до него не доходит. Гарри. Сосед Найла по комнате. Сосед Найла по комнате с первого курса. Фактически ребёнок, который стоит перед Луи в самой мягкой и удобной на вид чёрной толстовке, свободных чёрных шортах, ярко-белых кроссовках, забрызганных грязью, и носках, натянутых слишком высоко. И у него есть зонт. Может быть с помощью милых разговоров Луи удастся уговорить его поделиться. Наклоняя голову в сторону библиотеки, Луи говорит: — Учишься? — Ага. Ну, нет, не совсем. — Гарри качает головой, борясь с кривой ухмылкой. — Я учусь, но не здесь. Просто нужно было взять книгу. — Он похлопывает по рюкзаку и крутит за ручку свой закрытый зонт. — О, да, ладно. — Луи прикусывает губу и смотрит в темноту. Он берёт свою сумку в руки, готовясь снова побежать навстречу непогоде. — Эй, так… Как насчёт тебя? — Гарри спрашивает и Луи останавливается, удобнее перехватывая сумку. — Ты учишься? Луи пожимает плечами. — Ага. У меня завтра экзамен по математике и истории искусств, а ещё как бы дедлайн по проекту по скульптуре и по итоговому рисунку. Так что я планирую провести бóльшую часть ночи в мастерской. Думаю, просто буду там учиться. — О, а если… — Гарри кашляет в кулак и отводит взгляд. — Не бери в голову. — Что? — Просто… Я собирался спросить не будешь ли ты против, если я пойду с тобой. И, ну знаешь, тоже буду учиться. Я не подумал. Прости. Если бы тебе был нужен напарник по учёбе, то он бы у тебя уже был. Я… Луи останавливает его, закрывая рот Гарри рукой, а затем опускает её. — Для того, кто говорит достаточно медленно, тебя совсем нелегко перебить. — Прости. — Нет. Всё в порядке. Я уверен, что обычно это очаровательно, но… — Луи снова смотрит на дождь. — Давай будем идти и говорить. Под зонтом, конечно же. Гарри осматривает его, прежде чем открыть зонт и подойти ближе к Луи, который крепко держит свою сумку одной рукой, другой обхватывает локоть Гарри и выводит его под дождь. — Я не знаю к чему ты готовишься, но мне определённо не помешала бы твоя помощь. — Луи смотрит на профиль Гарри, на изгиб его носа, на выступающий подбородок, на его острые скулы и линию челюсти. Он подойдёт идеально. — Мне нужно нарисовать портрет для моего итогового задания по рисунку, и я думал, что мне придётся довольствоваться автопортретом, хоть это и не совсем то, что мы должны сделать. Это должен быть кто-то в естественной обстановке. Что бы это ни значило. Наверное, это значит, что будет много рисунков людей, которые учатся. — О, эм… Ладно. Вообще-то я думал, что мы будем помогать друг другу с математикой, но всё, что ты … — В каком ты классе по математике? — Я, эм… — Гарри крепче сжимает ручку зонтика, и Луи видит сухожилия на тыльной стороне его руки. — Я в твоём классе. Я сижу сзади. Ты всегда приходишь с опозданием и садишься возле двери. — Да, я… — осторожно, Луи подталкивает его локтем. — Надо было сказать мне что-нибудь. Я не знал, что ты учишься в том же классе. Могли бы сидеть вместе, или я бы мог попросить у тебя записи, или ещё что. Гарри ведёт их вокруг глубокой лужи, но они всё равно мочат ноги, и в этот момент Луи теряет всякую надежду спасти свою обувь, так что он упорно продвигается вперёд, подводя Гарри ко входу в подвал в задней части здания факультета искусств, где открытую дверь подпирает битый кирпич. Как только они оказываются внутри, Луи отходит от Гарри и позволяет ему закрыть свой зонт, отворачиваясь, чтобы тот не мог увидеть, как он поправляет свои мокрые спортивные штаны. С Гарри, следующим за ним по пятам, он направляется по коридору, проскальзывая через дверной проём в маленькую раздевалку, которая на самом деле является обычным чуланом с кучкой ящиков, мусорных вёдер и корзин. Луи хранит здесь свою одежду для рисования — пару старых серых спортивных штанов, растянутую чёрную майку и шапку «бини», которую он начал надевать после того, как впервые запачкал волосы глиной. Он стягивает с себя мокрую рубашку и пытается немного подсушить ей свои волосы, но это бесполезно, так что он бросает её на пол, встряхивает свои сухие спортивные штаны и говорит: — Нужно переодеться. Эти совсем промокли. Не оборачиваясь, Луи стягивает мокрые штаны вместе с боксерами, бросает их в кучу в своей мокрой рубашке и просовывает ноги в штанины. Чудом, он умудряется не споткнуться и натянуть свои спортивные штаны, надеясь, что Гарри не увидел его задницу. Он оглядывается через плечо, видит, что Гарри отвернулся, закрыв лицо руками, и не может сдержать смех. — Теперь смотреть безопасно. — Луи просовывает руки в майку, натягивает бини на волосы, наклоняется, чтобы поднять с пола свою мокрую одежду и обувь, и проносит всё это мимо Гарри, который медленно моргает, прежде чем последовать за Луи и поспешить его догнать. — Ты босиком. — Ага. — Луи опускает взгляд на свои ноги, чтобы убедиться, что это действительно так. — В смысле, если ты сам не в курсе. — Да в курсе, вообще-то. — Луи отступает к двери, открывает её толчком и включает свет. По высокому потолку натянуты веревки, усеянные прищепками и кое-где на них висят рисунки. Луи пробирается к столу в конце комнаты, за которым он предпочитает работать, и опускает на него свою сумку. С одеждой, перекинутой через руку, он идёт к ближайшей пустой верёвке и вешает на неё свои штаны, рубашку и ветровку. После секундного колебания он перебрасывает через верёвку и свои боксеры и цепляет их прищепкой. По крайней мере, они чистые и он надеется, что они высохнут к тому моменту, как он соберётся идти домой. Луи поворачивается и видит позади себя Гарри, тихо наблюдающего и стоящего в стороне, как будто он боится, что случайно до чего-нибудь дотронется. Капюшон всё ещё накинут на голову, руки спрятаны в переднем кармане толстовки, а зонтик прислонён к стене в углу. Даже под зонтом дождь немного намочил его и к середине его лба прилип мокрый локон. Он похож на Супермена. — Ты тоже можешь повесить свои вещи, если они намокли. — Луи несёт свои кеды в угол комнаты, где располагается небольшой вентилятор, ставит их перед ним и включает. Он надеется, что вентилятор находится достаточно далеко, чтобы не раздуть все его бумаги по комнате. Когда он поднимаемся, Гарри оказывается прямо позади него со своими кроссовками в руках. — Спасибо. — Гарри осторожно ставит свою обувь рядом с обувью Луи и следует за ним через комнату. Луи отвлекается на то, чтобы собрать свои вещи, достаточно надолго, так что он не замечает, как Гарри снимает свою толстовку и вешает её на спинку одного из стульев. — Она не мокрая, честно. Просто мне немного жарко. Луи внимательно наблюдает за тем, как Гарри расстегивает свой рюкзак и достаёт оттуда учебник по математике, и Луи стонет, открывая свою собственную сумку и выкладывая на стол учебник и тетрадь. — Ну ладно. Давай сначала вычеркнем математику. Нетрудно заниматься математикой так, как это делает Гарри. Или, может, Луи просто не уделял этому достаточно внимания, пока Гарри не начал читать задачи и записывать их, проговаривая для себя — и для Луи — каждое действие. — Расскажи мне о своём проекте по скульптуре, — шепчет Гарри, даже несмотря на то, что они одни. Верхняя часть его ушей порозовела, как и его щеки, и Луи усмехается. — Ну, начнём с того, что мой преподаватель по скульптуре — мудак. Всё, что он создаёт, это грудь или сосок. — Всё? — Гарри поднимает брови. — Всё, — кивает Луи. — Итак, он дал нам итоговое задание и у меня есть «сорок восемь часов на то, чтобы придумать и выполнить итоговый проект, который должен быть сделан из любого материала, кроме глины», и я должен выдумать что-то, что поднимет мою оценку, или, по крайней мере, не опустит её ниже. — Так ты собираешься высечь сосок изо льда? Луи фыркает и качает головой, и они больше ничего не говорят, пока не убирают свои учебники по математике. — Мы никогда раньше не зависали вместе по-настоящему. — Луи открывает пустую страницу в своём скетчбуке и стучит карандашом по бумаге. — Вы с Найлом друзья, да? — Да, да. Конечно. — Гарри поднимается со стула, тянется к своей толстовке и натягивает её через голову. Он проводит пальцами по своим ещё влажные волосам, отбрасывая их со лба. — Я, эм, ну, я обычно тусуюсь с ним один на один. Подумал, что вы, ребята, не хотели бы, чтобы за вами таскался первокурсник. — Что за бред? Мы что, всё ещё в школе? — Луи усмехается, хотя именно поэтому он прятался каждый раз, когда Гарри оказывался рядом. Он горячий, гей и слишком молод для того, чтобы Луи позволил ему разбить себе сердце. — Тебе всегда рады, Гарольд. Тебе восемнадцать. Ты уже официально совершеннолетний и всё такое. Мы можем быть друзьями. — Девятнадцать, вообще-то. Мне исполнилось девятнадцать в феврале. — Гарри прикусывает свою нижнюю губу и садится обратно за стол, сгибая колени и скрещивая ноги. Он кивает на скетчбук Луи. — Значит, я могу просто учиться, а ты будешь меня рисовать? Как одну из тех французских девушек*? — Гарри поднимает брови, но не может сохранить серьезное выражение лица, фыркая прежде, чем Луи успевает ответить. — Именно. Ну, просто не двигайся слишком много. — Я могу говорить? — Да, конечно. — Луи поднимает глаза, затем снова опускает их на бумагу и начинает рисовать. Несмотря на вопрос, поначалу Гарри ничего не говорит. Он сидит со скрещенными ногами, держа между ними книгу, и Луи теряет счёт времени, пока Гарри не говорит: — Нужно немного пройтись. У меня затекли ноги. Он выпрыгивает из-за стола, и Луи старается не смотреть на его голую поясницу, когда он вытягивает руки над головой и идёт в другой конец комнаты. Луи наблюдает за тем, как он возвращается, пытаясь придумать что ещё сказать, потому что он почти закончил рисовать Гарри, по крайней мере, этого достаточно, для его финального задания. Но он хочет, чтобы они поболтали ещё немного. — Я думал про твою скульптуру, — говорит Гарри. — Ты должен был думать про книжку по истории, которую ты читал, — Луи дразнится. — Да, ну… — Гарри берёт книгу со стола и прячет её обратно в рюкзак. — Я просто подумал, что было бы смешно сделать огромный пенис или что-нибудь подобное. Луи хохочет и прикрывает рот рукой. — Сомневаюсь, что мне удастся избежать проблем, если я сделаю нечто подобное. — Нет, я имею в виду, ты сказал, что он делает всё похожим на сиськи, правильно? Так что… — Гарри копается в рюкзаке и вытаскивает другую книгу. — Я просто говорю, что это будет своего рода заявлением? Типа, сиськи прекрасны, но когда всё твоё искусство – это просто голые женщины, что ты хочешь этим выразить? Я не знаю. Сомневаюсь, что где-то есть кучка женщин, которые безостановочно лепят скульптуры членов. — Да, в этом ты, наверное, прав. Гарри ходит по комнате, разминая ноги, затем садится обратно за стол. Он открывает книжку, но вместо того, чтобы смотреть в неё, он указывает на скетч Луи и спрашивает: — Я могу взглянуть? — Эм… — Луи трёт глаза кулаками. — Может быть пождёшь пока я закончу? Типа, я даже не уверен, что это похоже на тебя. По крайней мере, пока. На самом деле уголь – не самый мой любимый материал. — Хорошо, Гарри кивает головой и прикусывает свою нижнюю губу, секунду наблюдая за Луи. — Не самый любимый материал? — Верно. — Луи выпускает короткий смешок. — Думаю, что рисование портретов – это не совсем моё. В основном, я делаю всё в цифровом формате. Поменьше грязи. — Луи шевелит пальцами, показывая Гарри следы от угля, которые уже остались на его коже, и ждёт пока Гарри улыбнётся, прежде чем снова посмотреть на бумагу. — Я специализируюсь на графическом дизайне. Гарри снова закрывает свою книгу, несмотря на то, что он только что её открыл, и нет никаких шансов, что он прочитал хотя бы слово. Он ловит взгляд Луи и ухмыляется: — Ты говоришь мне, что графический дизайн – это твоя страсть**, Луи? Луи закатывает глаза и не может сдержать улыбку: — Да, Гарри. Графический дизайн – это действительно моя страсть. Гарри громко смеётся и его смех эхом разносится по большой пустой мастерской. Если бы Луи мог изобразить это, он бы так и сделал. Вместо этого он прикусывает губу, качает головой и растушёвывает на рисунке линию брови Гарри. — Знаешь, вообще-то я серьезно. — Гарри откашливается. — Про твой проект по скульптуре. Я помогу. — С чем? С членами? — Ну, я имел в виду с тем, что ты решишь делать. Но да, если тебе нужен член, то у меня имеется один. Луи фыркает. — А если серьезно, какие материалы ты можешь использовать для проекта? — спрашивает Гарри и почти сразу же открывает свою книгу и сосредотачивается на ней. — Эм… Всё, кроме глины. То есть, например, сейчас в мастерской есть воск, лёд, пластик… Металл, я думаю? И, эм, … силикон. Гарри вскидывает голову. — Силикон, серьезно? И ты всё ещё не делаешь члены? — Что? Он как пудра. Хотя получается достаточно точно. Мы делали формы, что-то вроде масок? Смешали силикон, залили в формы и через некоторое время у нас получились жуткие реалистичные маски. — Всё, что я слышу, это то, что ты можешь сделать форму в виде члена и получить силиконовый дилдо. — Господи Иисусе, Гарри! — Луи протирает лоб тыльной стороной ладони. — Вот почему мы никогда не тусуемся. — О, эм… — Гарри отворачивается, закусывая губу. — Прости. Я думал… Я просто… Я не хотел сказать что-то неприятное для тебя или доставать тебя. Прости. Мне жаль… — Нет, Гарри. Остановись. — Луи вытягивает руку и похлопывает Гарри по колену, смотря прямо на него со своего места. — Я не имел в виду ничего такого. Я просто имел в виду, что из-за тебя у меня могли бы быть неприятности. Вот и всё. Гарри смотрит на него сверху вниз: — То есть, ты не против, что я пытаюсь убедить тебя сделать кучу дилдо и представить их на оценку? — Я слушаю, как этот чувак без конца говорит про сиськи. Я приветствую смену темы. А теперь тихо! — Да, сэр. — Гарри ухмыляется и снова открывает свою книгу, тихонько шевеля губами, пока он читает. Примечание переводчика: *— слова Розы из «Титаника». **— отсылка на мем “Graphic design is my passion”, который , простыми словами, высмеивает людей, сделавших что-то элементарное и уже называющих себя графическими дизайнерами.

***

— Кофе? — спрашивает Луи, закрывая свой рисунок другим листом бумаги. — Мне нужно что-то сделать или я усну. — Нужно разогнать кровь. Можешь, например, попрыгать. Луи встаёт и вытягивает руки над головой. Тяжело сидеть на месте так долго. — Кофе и попрыгать? — Ну, ладно. Но не одновременно. — Гарри встаёт из-за стола и встряхивает конечностями. Он наклоняет голову набок, проводит рукой по волосам, и Луи задаётся вопросом, является ли это нервной привычкой, которая появилась уже после того, как он обрезал волосы, или он раньше любил играть с длинными кудрями и теперь скучает по ним. — Я могу сбегать в Krispy Kreme, если хочешь. — Не. — Уверен? Мог бы поработать над своей скульптурой. Если тебе нужно уединение. — Гарри вызывающе подмигивает, и Луи пихает его локтем в бок. — Может быть я вознагражу себя глазированным пончиком с лимонной начинкой, когда закончу хоть что-то. Гарри снова снимает толстовку и отбрасывает её на ближайший стол. — Думаешь, портрет займёт намного больше времени? — О,— Луи фыркает и немного морщит нос. — Нет, эм… Я не уверен. Как я уже говорил, я обычно рисую не такое, так что… Я имею в виду, если тебе нужно идти… — Нет, нет. Всё в порядке. Итак… Кофе? — Гарри прикусывает нижнюю губу, а Луи смотрит в сторону двери. — Сюда. — Он ведёт Гарри по коридору к небольшой кладовке в конце, которую они называют кухней. Она крошечная. Такая маленькая, что Гарри стоит за дверью, прислонившись плечом к косяку. Наклонившись, Луи лезет в шкафчик под раковиной и достаёт контрабандистскую кофеварку, которую определённо не видел никто из преподавателей факультета. Он указывает на мини-холодильник. — Там может быть соевое молоко или что-то в этом роде, и я думаю, здесь есть сухие сливки и сахар. — Луи показывает большим пальцем через плечо и наблюдает, как Гарри наклоняется вперёд. Он пахнет дождём и кондиционером для белья, и когда Гарри полностью заходит в комнатку, Луи чувствует тепло его тела вдоль спины, где он стоит, прижавшись бёдрами к краю столешницы и зачерпывая кофе в фильтр. Гарри прочищает горло, и когда он говорит, его голос низкий и всего в нескольких сантиметрах от уха Луи. — Ты не мог бы, эм… немного подвинуться влево? Луи кивает и делает шаг в сторону, когда тёплые руки Гарри аккуратно опускаются на его бёдра, останавливая его и двигая в противоположном направлении. Они забирают всё тепло с собой, когда Гарри отпускает его, оставляя Луи с ощущением следов от его ладоней там, где они были. — Точно. Влево. — Тебе нужен сахар? — Обычно нет. Но сейчас мне нужно не уснуть. — Луи начинает варить кофе и поворачивается на месте, наблюдая за Гарри. Его простая белая футболка слишком короткая, и Луи уже удавалось мельком взглянуть на полоску голой кожи на спине, но когда Гарри протягивает руку, чтобы открыть шкафчик, и его футболка немного задирается наверх, а шорты немного сползают вниз, Луи обнаруживает, что отвести взгляд от дорожки волос ниже пупка Гарри практически невозможно. Он заставляет себя посмотреть на кофе, который начинает потихоньку капать в кофейник. — Кружки стоят там же. Пока они ждут, когда заварится кофе, Луи показывает Гарри мастерскую по скульптуре. Первые слова, слетевшие с губ Гарри, это: — Где мы будем делать члены? Луи пытается шлёпнуть его по руке, но Гарри делает шаг в сторону. Качая головой, Луи говорит: — Не то, чтобы я на все сто процентов был против твоего великого плана по мировому доминированию, благодаря тому, что ты усеешь всё дилдо, но как ты вообще предлагаешь нам это сделать? — Мировое дилдоминирование! — Гарри хохочет, хлопает себя по коленке, и это просто чертовски очаровательно. — Я имею в виду, что для этого была бы нужна …эм… эрекция, чтобы сделать такую форму. — Луи хихикает, прикрывая рот тыльной стороной ладони. — Сидеть здесь и думать о том, как бы разозлить профессора Одержим-Грудью, не сильно меня заводит. Гарри втягивает воздух, и когда Луи поворачивается, чтобы посмотреть на него, то видит, что его щёки покраснели и он с опаской смотрит на Луи. — Я… Ты правда думаешь об этом? Думаешь, он завалит тебя? — Может быть? Он мог бы, но как… Что, если я назову это «Объективизация» или что-то в этом роде. Скажем, это комментарий к тому, как много работ художников-мужчин представляют собой обнаженные женские формы. — Он всё ещё может завалить тебя. — Я бы подал апелляцию. — Ты серьезно? Луи кивает. — Я имею в виду, в теории. Если бы я сделал кучу силиконовых членов и что? Сделал бы из них гигантский сосок? Гарри вздыхает, театрально хлопая себя ладонями по щекам: — Сделай, например, целую грудь. Типа отдельную грудь, без тела. — Я… — глаза Луи бегают по комнате. Процесс изготовления слепков их лиц был грязным и отнял невероятно много времени, но с дилдо это могло бы быть по-другому. Не то, чтобы его члену нужно было дышать. Нужно всего лишь быть твёрдым. И чтобы сделать что-то подобное, да ещё и всего за один вечер, ему, вероятно, нужно попытаться сделать как можно больше форм. Так что ему нужно возбудиться, стать твёрдым и всё время оставаться твёрдым, но не кончать… Луи вытаскивает телефон и открывает калькулятор. Для того, чтобы форма застыла, нужно около двух минут. С количеством свободных форм и материала, который есть в мастерской, он мог бы сделать две дюжины. Это кажется слишком амбициозным. Румянец поднимается вверх по его груди. — Я не думаю… — Скажи мне, эм… В смысле, расскажи мне, как это будет… — Шея Гарри становится более розовой, чем его губы. — Скажи мне, что нам нужно будет сделать. — Ну, формы выглядят как банки из-под чипсов Pringles. — Все время, пока Луи объясняет различные этапы процесса и то, что им придётся делать и где им придётся это делать, он чувствует, что в любой момент может взорваться. Его утешает только знание о том, что он не единственный, кто страдает. Тонкий материал чёрных шорт Гарри облегает его, подчеркивая выпуклость, и Луи почти не может отвести взгляд. Гарри кивает и говорит: — Я в деле. Луи кивает и смиряется с ещё одним разбитым сердцем в ближайшем будущем.

***

Выпив кофе, они выстраивают две дюжины форм в ряд на одном из рабочих столов, Луи отмеряет гипс в одноразовые стаканчики, наполняет пустой пластиковый кувшин горячей водой из-под крана, и берёт мерный стакан, засовывая в него горсть палочек для перемешивания краски. — Хочешь, я пойду первым? — спрашивает Луи, и когда Гарри смотрит ему в глаза, Луи не может отвести взгляд. — Или ты можешь пойти первым? — Мы могли бы сделать это одновременно. — Там только одна раздевалка. — Луи, это две тонкие занавески для душа, свисающие с потолка в углу. Честно говоря, я бы предпочел, чтобы ты был там со мной, чем слушал здесь. — Но кто-то же должен замешивать гипс. — Думаю, мы справимся. Просто… — Гарри делает глубокий вдох и выдыхает, отчего один локон трепещет у него на лбу. — Ты должен знать, ну, прежде, чем мы… Ты мне нравишься. Я… — Я тебе нравлюсь. — Ну, да. — Гарри скрещивает руки на груди и смотрит вниз, проводя ступней в носке по дуге по твердому бетонному полу. — Я хотел быть честным, чтобы ты знал, что я влюбился в тебя в тот момент, когда впервые встретил. — Ты имеешь в виду, что хочешь встречаться со мной? Гарри смотрит наверх. — Да. — Типа, ты хочешь быть моим парнем? — Да, Луи. Боже. — Гарри опускает руки, дергая за подол футболки. — Всё нормально. Я могу, например, помочь тебе с этим проектом или, если тебе неудобно, я могу уйти, это… Луи хватает Гарри за запястья, и тот прекращает растягивать ткань футболки и отпускает ее. Наклоняясь и упираясь своим лбом в лоб Гарри, Луи шепчет: — Останься. Подняв голову, Гарри захватывает губы Луи в поцелуе, наклоняясь вперед, но не пытаясь ослабить хватку Луи на его запястьях. Он отстраняется и говорит: — Значит, мы вместе подрочим за занавеской? Луи фыркает. — Как тебе такое первое свидание? Закусив губу, Гарри качает головой. — Давай пойдем на свидание после экзаменов. У меня с утра история, но математика – мой последний экзамен в этом семестре. — Я должен представить свою скульптуру послезавтра. Сдать рисунок, как только закончу его. И у меня экзамен по истории искусств завтра сразу после математики. Гарри засовывает руки в карманы и немного сутулится. — Встретимся в шесть? В Krispy Kreme? — Ага. — Луи целует Гарри в щеку. — Это будет слишком странно? — Думаю, это в любом случае будет странно. Не знаю, насчет слишком странно, но… Это… э-э… нетрадиционное начало. Но если мы будем честными, ты, ну, очень горячий, и я определенно хочу трахнуть тебя, эм… со временем. Типа, я не против подождать, даже со всем этим… — Гарри водит рукой в ​​воздухе, словно охватывая всю идею скульптуры из членов. — Хорошо. Давай сделаем это. К счастью, ни один из них не в джинсах. Они исчезают за занавеской, и Луи начинает неудержимо хихикать. Гарри сталкивается своим коленом с коленом Луи и говорит: — Мы должны сразу перейти к делу или как? — Чёрт. Ладно. — Луи закрывает глаза. — Я думаю, мы должны попытаться сделать это без, эм… Типа, наверное, будет лучше, если мы не будем, эм… прикасаться друг к другу. Обоснованное воздержание? — Да, имеет смысл. — Гарри подходит ближе и обхватывает лицо Луи руками, запрокидывая его голову и соединяя их губы, перехватывая дыхание Луи. Он отстраняется, опуская руки на талию Луи, наклоняя голову в другую сторону и проводя языком по губам Луи, когда сталкивает их бёдра. Вероятно, всё дело в воображении, но Луи клянется, что чувствует очертания члена Гарри там, где он прижимается к нему. Гарри отпускает его и делает пару шагов назад, подняв руки ладонями наружу. —Хорошо. Никаких прикосновений. После глубокого вдоха Луи прочищает горло, просунув большие пальцы за пояс спортивных штанов. — На счёт три? — Один, — говорит Гарри, опуская переднюю часть пояса и натягивая шнурок на шортах. — Два, — говорит Луи и растягивает резинку на талии своих спортивных штанов. — Три, — говорят они вместе, не сводя глаз друг с друга и стягивая штаны. Ни один из них не возбужден полностью, но они оба примерно на полпути к этому, и Луи чувствует, как его кровь приливает к члену в ту же секунду, когда он смотрит вниз, чтобы увидеть расслабленный кулак Гарри, которым он поглаживает себя. Они смотрят друг на друга, Луи переводит взгляд с лица Гарри на его член и обратно. Глядя на слегка надутую нижнюю губу, морщинки между бровями, розовые пятна на щеках и то, как умело и уверенно он двигает рукой, поглаживая головку своего пениса. — Чёрт, — бормочет Гарри, сжимая основание члена, скользя другой рукой по животу, приподнимая футболку и откровенно оглядывая Луи сверху вниз. — Ты великолепен. — Твою мать. Ладно. — Луи сильно прикусывает нижнюю губу и отводит руку от члена, с шипением натягивая спортивные штаны на эрекцию. Он ждет, пока Гарри сделает то же самое, тихо вздыхая, когда он снова оказывается одетым, и отдёргивает занавеску. Луи наполняет мерный стакан водой, переливает ее в два стаканчика, опускает в каждый палочку для перемешивания и включает таймер на своем телефоне. — Две минуты. Они перемешивают гипс как можно быстрее, разбивая комочки, пока он не становится похожим на однородное тесто для блинов, выливают его в картонную форму, а палочку для перемешивания выбрасывают в мусорное ведро на обратном пути за занавеску. Держа форму в одной руке, другой рукой Луи задергивает занавеску, а затем стягивает переднюю часть своих спортивных штанов. Он обхватывает рукой основание, несколько раз сжимает и быстро дрочит себе, наблюдая, как Гарри повторяет каждое его движение. Когда Луи облизывает нижнюю губу, Гарри делает то же самое, и Луи тихо стонет, заставляя себя снова остановиться. Он проверяет таймер. — Одна минута. — Блять. — Гарри стягивает штаны ещё ниже, наклоняется вперед и упирается одной рукой в ​​стену, вводя свой член в цилиндрическую форму, полную мокрого гипса. Луи спешит сделать то же самое, и они стоят там, пытаясь удержать свои члены от столкновения со стенками формы, стараясь не расплескать гипс на пол, и стараясь не потерять сознание, когда до Луи доходит полнейшая нелепость ситуации. Но на самом деле у него не так уж много времени для беспокойства, так как срабатывает будильник на его телефоне, и они вытаскивают свои пенисы из первых форм, всё ещё достаточно твёрдые. В общей сложности им требуется около часа, чтобы сделать двадцать четыре формы своих членов, по дюжине на каждого, и к тому времени, когда они заканчивают, Луи чувствует, что если он не кончит в ближайшее время, то расплачется. Они снимают с себя последние две формы, подтягивают штаны и выносят их, чтобы поставить на стол к остальным. Только на этот раз им не нужно сразу смешивать ещё и делать новую форму. Луи выливает остатки теплой воды на две чистые тряпки и бросает одну Гарри. Он делает шаг к занавешенному углу. — Я собираюсь… Нужно убедиться, что ничего не осталось. — Да, я тоже. — Гарри шагает через комнату, следуя за Луи за занавеску. Не сводя глаз с прикрытой эрекции Гарри, Луи опускает пояс своих спортивных штанов ниже яичек, обхватывая рукой член и заставляя себя сосредоточиться на влажной ткани в руке. Он наблюдает с открытым ртом, как Гарри просовывает руку в штаны, поглаживая себя, и одновременно стягивая шорты другой рукой. Остатки материала для формы легко стираются — каким-то образом даже это Гарри делает сексуально, — и Луи бросает полотенце в угол вместе с полотенцем Гарри. Предвкушение наконец-то дойти до оргазма после того, как ему пришлось его отсрочить — по сути, буквально сдерживать себя в течение целого часа — заставило его дрожать. Гарри подходит ближе, притягивая взгляд Луи вниз, когда оттягивает свои яички, и, прежде чем он успевает подумать об этом и передумать, Луи опускается на колени. — Лу, о Господи. — Гарри резко вдыхает, когда Луи проводит языком по кончику его члена, и Луи наблюдает, как Гарри прикусывает костяшки пальцев, когда он опускается ниже, чувствуя, как нижняя часть пениса Гарри пульсирует под языком. Как бы Луи ни хотелось не торопиться и сосать член Гарри, пока у него не заболит челюсть, им вообще не следует делать это здесь. Риск быть пойманным заставляет его член дёрнутся, и Луи сжимает его в руке, надрачивая себе, и стараясь, чтобы они оба кончили быстро. Луи отстраняется, беспорядочно облизывая ствол и посасывая головку, заставляя Гарри задыхаться, и его рука ложится на макушку Луи. С тихим стоном Луи толкает руку Гарри головой, прежде чем взять его обратно в рот. Гарри проводит пальцами по волосам Луи, крепче сжимая их, когда тот опускается ниже, пока его нос не касается мягких коротких волосков на лобке Гарри. Его бедра вздрагивают, и Луи отстраняется, слегка задыхаясь, а Гарри мычит, открывая рот, когда его оргазм, кажется, застаёт его врасплох. Первые капли спермы попадают на щеку Луи, и он берёт член Гарри обратно в рот, глотая всё, что может, прежде чем позволить ему выскользнуть из своих губ, когда наступает его собственный оргазм. Ему удается поймать всё рукой, на мгновение упираясь лбом в дрожащее бедро Гарри, прежде чем Гарри наклоняется и помогает ему встать на ноги, стаскивая с себя футболку и вытирая его начисто. Гарри прикусывает губу, наклоняется и целует шею Луи. — Так… Дилдо? — Ага. — Луи смеётся и толкает Гарри в грудь. — Давай сделаем это. Они замешивают силикон и заполняют формы, а Луи устанавливает таймер на своем телефоне на один час. Нет никаких шансов, что ему удастся сделать достаточно много членов, чтобы соорудить что-то действительно крупное, учитывая количество материала, которое у него есть, но он сможет понять это, как только первая партия будет готова. Луи вздыхает, провожая Гарри обратно по коридору. Гарри сразу же садиться обратно за стол и берёт в руки книгу, как будто последних нескольких часов и не было. Луи возвращается к рисунку Гарри, хотя он, вероятно, сделал более чем достаточно для своей оценки, а Гарри открывает свой учебник по истории, тихо бормоча слова, пока читает. В то время как он должен сказать Гарри, что тот может уйти, чтобы хоть немного поспать, Луи очень хочет, чтобы он остался еще ненадолго. Прошло достаточно много времени с тех пор, как ему действительно нравился кто-то так сильно, как Гарри, но это никогда не срабатывало. У него было четыре бойфренда за четыре года, и каждый из них разбил ему сердце. Гарри засыпает, когда Луи идет проверить вторую партию силиконовых членов. Он отказывается вставать и идти в свою спальню, настаивая на том, что ему хорошо и здесь, поэтому Луи не спорит. Когда звенит будильник, оповещающий о готовности четвёртой партии, Луи просыпается, лёжа головой на столе в пустой комнате. Он вздыхает. По крайней мере, на данный момент он слишком устал, чтобы страдать из-за разбитого сердца. Последние двадцать четыре силиконовых члена присоединяются к остальным семидесяти двум в картонной коробке, которую он нашел для них. Луи закрывает её и держит в руке, облокачивая на одно бедро, в то время как в другой руке он держит свёрнутый портрет Гарри. Он выбивает кирпич из дверного проема, когда выходит из здания, плетясь в свою спальню, чтобы поспать несколько часов. Когда Луи просыпается ото сна, он заставляет себя сразу же принять душ, затем одевается и направляется обратно в здание факультета искусств со своими девяносто шестью членами. Он работал с металлом всего несколько раз, и горелка пугает его до чёртиков, но ему нужно сделать хоть что-то, поэтому следующие несколько часов он сгибает металл и сваривает его вместе. Его наставница заходит в мастерскую, когда он убирается, и она более чем готова позволить Луи выставить свой проект по скульптуре в ее кабинете. Но ему не везёт, когда он пытается незаметно подсунуть портрет для финального рисунка в стопку, которая уже собралась из работ других студентов. — Это прекрасно, Луи. Луи качает головой. — Я знаю, что тебе плевать на аккуратность, но это не значит, что рисунок плохой. — Она слегка встряхивает бумагу. — Что он сказал? — Он его не видел. — Ну что ж. — Она кладёт его поверх стопки рисунков. — Я уверена, он подумает, что это прекрасно. Луи пожимает плечами, его взгляд скользит по часам на стене. — Чёрт. Я опаздываю. Он мчится к зданию факультета бизнеса, где находится его математический класс, ловит дверь перед тем, как она закрывается, и садится на первое попавшееся свободное место. Его взгляд сразу же притягивается к Гарри, который пристально смотрит на свой тест, сосредоточенно сдвинув брови. Луи фокусирует всё своё внимание на экзамене, тщательно работая над каждой задачей, молча повторяя действия про себя. Когда он заканчивает, то начинает с самого начала, дважды проверяя свои ответы. — Могу я попросить минуту вашего внимания? — Их профессор математики откашливается. — Вы можете остаться, если не закончили. Но вы должны знать, что сейчас четыре часа, так что если у вас ещё какие-то экзамены… Луи больше не слышит ни слова, сразу же подрываясь с места. Он сдает работу и выбегает за дверь, мчась по коридору к лестнице. Он бежит через кампус к зданию факультета истории, опаздывая на экзамен на несколько минут. Но его профессор снисходителен и впускает его без лишних вопросов. К тому времени, когда Луи заканчивает свое последнее эссе по истории, он уже вымотан. Он открывает дверь в свою комнату и падает прямо на матрас, даже не снимая обуви. Он спит до следующего утра, пока Зейн не будит его. Его скульптура должна быть представлена ​​в одиннадцать часов, и он думает, что у него всё готово. Несколько других профессоров, в том числе его наставница, попросились присутствовать на презентациях, и Луи уверен, что это единственная причина, по которой он выживает. Его самодельную клетку, полную пенисов, на самом деле принимают хорошо, и у его профессора скульптуры не остается другого выбора, кроме как поставить ему зачёт. Прежде чем пообедать, Луи заходит в галерею. Он пообещал своей наставнице, что заглянет и посмотрит на выставленные рисунки, и сейчас самое подходящее время. Это называется галереей, но на самом деле это просто небольшая комната с белыми стенами и прозрачными стеклянными перегородками, которые позволяют им вывешивать работы, в то же время делая комнату больше. Луи подходит к дальней стене, и его щёки начинают гореть по мере приближения. Он должен был знать, что в этом году она повесит портрет Гарри как единственный образец его работы из своего класса, хотя у него был вполне приемлемый автопортрет, а также ваза с фруктами, которая выглядела довольно реалистично. Он подходит ближе, борясь с желанием сорвать его и убежать. — Красиво, — говорит Гарри, прямо за его спиной. Луи оборачивается. — Я имею в виду, не я. Я не говорю, что я... я просто... Ты нарисовал меня, но ты... Ты сделал это красиво. — Почему ты здесь? — Ты не встретился со мной вчера для похода за пончиками. — Гарри пожимает плечами, глядя себе под ноги. — Думал спросить, почему. Найл сказал, что ты, вероятно, будешь здесь. — Я… я спал. Но это не имеет значения. Ты, эм... Ты исчез, так что... — Я написал тебе записку! У меня был экзамен по истории. — Ты не писал записки. — Написал. Угольным карандашом. На твоей руке. Я написал «Увидимся в 6, Гарри» прямо здесь. — Гарри протягивает руку и хватает руку Луи, поднимая ее и проводя кончиками пальцев по чистой коже предплечья Луи. — Ты… Оу. Я смыл её. — Луи смотрит на свою руку, как будто это заставит надпись снова появиться. — Я даже не видел её. — Извини. Это было довольно глупо с моей стороны. — Нет. Это было мило. — Луи качает головой. — Думаю, мы оба тогда просто устали. — Ага, — шепчет Гарри, подходя ближе и снова касаясь предплечья Луи, скользя рукой вниз и переплетая их пальцы. — Хочешь пообедать со мной? Луи кивает и взмахивает их сцепленными руками, сморщив нос. — Это то, что мы делаем сейчас? — Это, и, ну, поцелуи и всё такое. — И всё такое? — Луи приподнимает бровь, и Гарри зажмуривается. — Ну знаешь. Всякое. У меня есть немного времени сегодня вечером. Мы могли бы поработать над эм… мировым дилдоминированием. Закрыв лицо обеими руками, Луи вздыхает. Он выглядывает из-за пальцев, наблюдая, как улыбка Гарри расползается по его лицу. Когда обе ямочки становятся достаточно глубокими, Луи опускает руки. — Сначала обед. С мировым дилдоминированием покончим* позже. Гарри запрокидывает голову, хохоча в потолок, и Луи требуется несколько секунд, чтобы понять, что он такого сказал. К тому времени Гарри хрипит: — Кончим… Позже… Луи закатывает глаза и сильно толкает его в плечо. — Тебе повезёт, если ты вообще кончишь сегодня. Пойдём. Я голоден. — Он дёргает Гарри за руку, выводя его из галереи на солнечный свет. Примечание переводчика: * — Непереводимая игра слов. В оригинале “World dildomination can come later”. “Come” — может переводиться как «приходить/ наступать» и как «кончать». Немного поменяла смысл выражения, чтобы сохранить игру слов.