Проигрыш - первый шаг к победе

Звонили снова с работы. Было стойкое предчувствие, что разговор будет не очень спокойным, ведь его оторвали от более важных вещей, в данном случае, он почти поцеловал Арсения. Поэтому настроение у Дмитрия было заведомо испорченным, там ещё и звонили по очередной важной ерунде. Пачку сигарет он оставил в кармане ветровки, что висела в прихожей, что стало ещё одним минусом в этой ситуации. По итогу, разговор вышел нервным и не самым приятным. Начальник предложил командировку, но Позов сразу отказался, даже не дослушав куда и насколько. Его это не волновало, зато внимание привлекал, маячащий в гостиной Арсений, что себе почему-то место не находил. Видимо опомнился, что чуть буквально не лёг под мужика, который ещё и друг его бывшего. Да и вообще, мог пожалеть. В трубке начальник пытался уверить, что командировка самое лучшее, что может быть, но Дима не слушал его и даже не пытался. Он сразу принял решение, что никуда в этот раз не поедет. Он точно не собирается упускать такую прекрасную возможность и оставлять Арсения одного, не в его странном состоянии. Какого чёрта нужно вообще куда-то ехать, когда дома почти прирученный Попов, что сегодня смиренно лёг на спинку и лапки кверху? Ну нет. Никуда он не поедет. Наконец-то помпезная речь начальника была окончена и он замолчал, видимо ожидая согласия. Позов его сразу обломал своим отказом и спокойно пояснил, что на нём висят стажёры и несколько проектов, что его убыточно для фирмы отправлять в командировку. Дима ещё что-то нёс, придуманное им на ходу, начиная расхаживать по балкону. Раздражение в нём начинало расти уже в геометрической прогрессии, поэтому он попытался отвлечься на разглядывание того, что происходит во дворе. Хотя по спине сразу пробежал неприятный холодок, когда он посмотрел вниз. Арсений за стеклом обеспокоенно замер, внимательно вглядываясь в напряжённую фигуру Позова, вот только выходить к нему на балкон не решился, предположив, что не спроста Дима предпочёл остаться один и разговор должен остаться только между ним и собеседником. А выйти следом хотелось, хотя бы из-за банального любопытства и узнать, вдруг Димка сейчас куда-то сорвётся, а завтра вообще будет делать вид, что ничего между ними не было и вся эта взаимность им придумана. Что Дима опомнится и скажет, что он просто хотел так поддержать, а Арс всё напридумывал и неправильно понял, поэтому пусть теперь страдает. В голове всплыл образ Антона, что с такой счастливой улыбкой представлял ему Иру с уже круглым животиком, что к горлу подступил неприятный ком, а глаза предательски защипало. Дожили! Он теперь стал плаксой-зубрилой, что никак не может выбросить из головы крутого парня, что променял его на чирлидершу. Чертыхнувшись, Арсений с чувством брезгливости к самому себе, впился ногтями в запястье, надеясь, что физическая боль заглушит душевную и он перестанет плакать. - Что-то случилось? - обеспокоенно спросил подлетевший Дима, хватая Арса за руки и с волнением вглядываясь в его лицо. - Больно? - Всё хорошо, — покачал головой Арсений, опуская голову ниже, чтобы не было видно заплаканного лица и закусывая губу. - Просто накатило. - Вижу, — нахмурился Дима, осматривая окровавленное запястье. Всё-таки Арс впился до крови и даже никак не среагировал на это. - Иди ко мне. Арсений покорно прижался к Диме, крепко обнимая его обеими руками, словно маленький мальчик любимую игрушку. Дмитрий начал успокаивающе гладить его по голове и спине, что-то ласково приговаривая. Пытался успокоить Попова, хотя даже не знал причину, просто увидев чужие слезы и сразу сорвался с места, чтобы обнять и показать, что тот сейчас не один. Дима даже не обратил внимание, что не попрощался с начальником, а просто резко прервал разговор, отключаясь. - А кто тебе звонил? - успокоившись, интересуется Арсений, спустя пару минут беззвучного плача. - Начальник, — тут же отвечает Дима, ласково стирая с чужих щёк соленые дорожки слез. - Ничего такого. Просто предложил съездить в командировку. - Согласился? - спрашивает, затаив дыхание Арсений, внутренне похолодев, по неведомой ему причине. - Отказался, — вздыхает Дима и мужчина в его руках тут же расслабляется. - На работе завал. Какая командировка? - Логично, — согласно кивает Арсений, глубоко вздыхая, прислушиваясь к своим ощущениям, и ещё раз кивает. - Я всё. Успокоился. - Вот и хорошо, — заключил Дима, медленно выпуская Попова из объятий, словно нехотя. - Нужно выпить сырой водички, чтобы голова не болела. - Водички? Чтобы восстановить жидкость в теле, которую я потерял со слезами, — шепчет Арсений и только потом осознаёт, что брякнул что-то умное. - Верно. Очень хорошо, что такой умненький, — улыбается Дима, ласково потрепав по голове Арса, хваля. - Разве хорошо, что я, возможно, умнее даже тебя? - недоумевает Арсений, осторожно отстраняясь. - Конечно, — искренне заверяет его Дмитрий, подбадривающе улыбнувшись. - Столько разных тем для разговора сразу появляются. Ты ещё и хозяйственный такой. Будь и характер мягкий, так вообще сложно было поверить, что такой прекрасный человек вообще существует в реальности. - Право слово, — смущённо шепчет Арсений, чувствуя, что сильно сдаётся позиции под такими простыми, но нужными его, комплиментами. - Ты преувеличиваешь? - Разве? - спрашивает Дима, нежно взяв лицо Арса в свои ладони. - Красивый. Умный. Хозяйственный. Разве я где-то преувеличиваю? - Конечно. Перехваливаешь же, — покраснев, лепечет Арсений, вскидывая голову и, недоверчиво прищурившись, смотрит на Позова. - Нигде, — сам отвечает на свой вопрос Дмитрий, игнорируя чужие попытки не согласиться и легонько целует его в губы, больше просто мимолётно касаясь, но определено ставя точку в этом маленьким споре. - А теперь идём восстанавливать уровень жидкости в теле. И Попов всё-таки сдаётся и безропотно бредёт в сторону кухни, чтобы выпить стакан воды и успокоить Позова, который заметно за него волновался. Да и как тут можно не сдаться, когда на тебя с такой нежностью смотрят и с таким трепетом относятся. Ну как тут можно сопротивляться? Только не Диме с его заботой. Серьёзно, с первого же дня Позов так беспокоился за Попова, несмотря на обещание отвечать взаимностью, даже на грубость.