Имя Аникушина

— Паша, бабушка приехала! Бабушка приехала! — радостно голосит Таманцев, а голос его в голове Алехина расслаивается на несколько тонов. Одновременно слышно и не слышно, немного тошнит. Удар, который нанес ему Мищенко, довольно сильный. Как еще череп не проломил. Тот знал, на что шел, от его действий зависело многое. Волком глядел в самом начале и по-волчьи окончил свои дни пулей в лоб. Алехин толком не разбирает, что говорит его подчиненный и по совместительству друг, как смотрит на тела, оставшиеся после разыгрываемого спектакля по «качанию маятника». Замечает Аникушина. Взгляд его, привыкший к мертвым телам и оборванным жизням, все равно увлажняется. «Вот кто тебя просил вставать напротив засады?» — думает он медленно, как не думал еще никогда в своей жизни. Эта глупая смерть его немало злит, так как до этого были встревожены все его чувства. Его мозг за минуты просчитывал различные варианты происходящего, моментально сравнивал факты, которые он узнал до момента истины, пока Аникушкин изображал чурбачок. Вероятность ошибиться была самой вероятной из-за нехватки времени. Теперь мысль Алехина как река в жаркий полдень — еле движется. Пока Таманцев его обнимает и кружится в радостном танце вокруг него, думает он обстоятельно о капитане Аникушине. Сразу было видно в нем вояку знатного, но уже большей частью подзабывшего то, чему его учили. Хоть и хвастался до этого, что задуманная операция на поляне для него — сущая чепуха в сравнении с тем, что он видел, ничем ему это не помогло в премудростях партизанских. «Вот теперь ты точно ничего не сравнишь». Жалко капитана, несомненно жалко. Торопился, кажется, к возлюбленной, а тут по дороге Алехин с опергруппой. Мог бы сейчас нежиться в ласковых женских руках и не подозревать о важности того, что сейчас произошло благодаря найденной радиостанции. Невесело Алехину. Совсем невесело. — Паш, Паша, приходи в себя, не отключайся, тебе еще дырку для ордена прокручивать, — бьет его по щекам Таманцев с улыбкой. Расположение и радость этого человека подхватывает. Ругает себя Алехин за неуместную сентиментальность. Плюет на все он в итоге и тоже улыбается, стараясь выкинуть из головы все напряжение, что довелось ему пережить в эти короткие минуты.