я, блять, ненавижу алгебру

— Шиба, опять ты спишь на уроке?! Мало того, что тест написал на двойку, так еще и халявит! Наглость просто выше степени! А еще...    Снег на улице шел вовсю, хотя уже конец февраля, и вроде пора бы дать солнцу осветить землю, но не тут то было. Россия ведь. А Хаккай, честно говоря, дальше не продолжал слушать. Ему совсе-ем ка-апельку, прям немно-ожечко наплевать. Каждый урок эта шпала слышит одно и то же - какой он наглый, глупый и невоспитанный, а ведь последнее на самом деле и являлось правдой, ведь воспитывать его некому было, кроме как старшему брату, который вечно пропадал и заваливался домой поспать ближе к двум ночи.    Звонок, надоевший своей однотипностью всем, вселял надежду шибе, что вот сейчас он выйдет и встретит своего любимого, прекрасного и самого лучшего друга. Именно друга. Так и случилось.    Каждую неделю в пятницу эти двое всегда идут домой вместе после восьми уроков. И пусть они в разных классах, но ментально они всегда вместе, да даже Дракен с Майки вечно распрашивают мицую, что же он чувствует к хаккаю, на что тот терпеливо молчал, ведь ладно Рюгуджи, но Сано это целая катастрофа. — Таканчик, я скоро убью ее...    Что-то листая в телефоне, парень посмотрел на своего причудливого друга и засмеялся, сразу понимая, о чем, а точнее о ком идет речь. — Таканчик!!! Совсем не смешно! Ну, не понимаю я эту алгебру идиотскую, и что мне теперь? Сдохнуть? Хотя-бы поспать мне дала... А я ведь ей в 5 классе на день учителя дорогущие конфеты подарил!    Улыбка так и не спадала с лица Такаши, ведь та интонация, с которой Шиба чуть ли не материл учительницу, казалась ему забавной. — Боже, Хаккай, ты такой смешной. А вообще, она права отчасти, – Синеволосый удивленно взглянул на Мицую, даже немного дуя губки, показывая, что его это обидело, – Болван ты, Хаккай, нам экзамены скоро сдавать, а ты простейшие теоремы не знаешь...    Такаши на пару секунд отвел взгляд и, не задумываясь, воскликнул тому, сам того не ожидая: — Поэтому, Хаккай, не хочешь со мной заниматься после уроков?    Тишина. Очень неловкая. Шиба, почему-то раскрасневшийся от такого, вроде, простого предложения, тихо угукнул, якобы он согласился. — Ах.. Если не хочешь, то– — Хочу! В плане... Мне, наверное, и правда надо подтянуть алгебру... Ээ, вот!    Мицуя расплылся в ласковой улыбке, оглядывая розовые щеки напротив стоящего парня, пытаясь не сильно смущать его, что получается плохо. Да и ему самому нравилось это - понимать, что Хаккай из-за него краснеет и без всяких внешних факторов. — Хорошо, тогда завтра приходи к пяти, сестры как раз уходят на танцы. — Хорошо, я приду, Таканчик! День спустя. — О, проходи, Хаккай, не замерз? Чай будешь?    Замотанный в большой, мягкий, фиолетовый шарф, который связал Мицуя, Шиба прошел внутрь, оттряхивая с себя хлопья снега. Сняв ботинки, парень прошел на уютную и теплую кухню, где весь такой домашний, и видимо только проснувшийся Такаши готовит чай в оверсайзной толстовке. — Чего глазеешь? Я настолько красивый?    Непривычно для обоих, а особенно для Хаккая, Мицуя ухмыльнулся. Чашки с чаем он уже держал в руках, поэтому, хорошенько пнув ногой под зад своего друга, он направился в свою комнату, где уже лежал учебник математики и пробники по ЕГЭ. —... А формулу дикриминанта ты помнишь, Хаккай? — Типа такого.    Шиба действительно написал эту формулу, даже предварительно хвастливо улыбнулся, якобы "Какой я умный!", и все равно, что это тема восьмого класса, а они уже в одиннадцатом.    За окном уже стемнело, да и снег постепенно превратился в метель, поэтому, собрав вещи, Хаккай поехал домой, поблагодарив своего друга.    Так проходили каждые три дня недели, и Шиба, на удивление, смог написать еще один тест по алгебре уже на четверку с минусом. Магия Таканчика - так это называет синеволосый.    Но алгебра - не то, что мучает парня намного дольше, чем пару недель. Чувства к Мицуе он списывал на сильную дружескую привязанность, но это было что-то другое, нежели обычные теплые, братские ощущения. Ему казалось, будто Такаши - сам ангел, спустившийся с небес.    По началу Хаккай испугался, ведь с детства все вокруг твердили, что у мальчика должна быть жена. Красивая девушка. И Таканчик красивый, но он не девушка. — Я сумасшедший... — Чего говоришь?    Размышления по этому поводу случайно выбрались наружу из уст самого Шибы, что вывело ситуацию из под контроля и заставило отвлечься сосредоточенного на обьяснении предмета Мицую. — Что? — Почему ты сумасшедший?    И он молчал. Не мог ничего сказать, а убежать будет слишком трусливо, поэтому, Хаккай зарыл голову в сложенные на столе руки, сдерживая всхлипы. — ...Хаккай, ты плачешь? — Не плачу я! — А я вижу, что плачешь, что-то случилось?   Рука коснулась плеча парня, и тот слегка вздрогнул. Не то, чтобы касания были чем-то странным, вовсе нет, но в данный момент ему хотелось сгореть со стыда. — Я, блять, ненавижу алгебру, потому что из-за нее я окончательно понял, что влюбился. — Вот оно что... А кто она? — Ты, блин, дурак, Таканчик, ты это! Ты!    Обычно дураком у них называют только Шибу, но сейчас Мицуя действительно дурак. Влюбленный дурак. — Я..? Хаккай.. — Да знаю я, что это ненормально, и что мне нужно уже девушку найти, но не могу я! Не могу, понимаешь, Таканчик? Я сначала убеждал себя, что ты только друг и все это братская любовь, но-    Синеволосый не успел поднять голову, как чужие губы накрыли его собственные, сминая так мягко и робко, что ему казалось, будто он спит. И не только Хаккаю, но и Такаши тоже. Сейчас земля исчезла из под ног, и соленый привкус слез Шибы ни капли не смутил другого. — БРАТИК, ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?!!!!    Испуганные парни резко оборвали поцелуй, а Мицуя так вообще оттолкнул Шибу ногой, да так, что тот чуть не упал. — Эм, Луна, Мана, вы так рано сегодня, ахах... Этот, кушать.. Кушать будете? Там ес– — Ой, мы поняли, братик.. Прости! Хе-хе.. Мана, пошли!    Дверь захлопнулась, а звуки отдаляющихся шагов заставил лавандового расслабиться и обернуться на ошарашенного Хаккая. — И я тебя люблю, болван Хаккай.