Вкусно?

Каждый из вас, наверняка, любит покушать. Да не просто так, а вкусно: кто-то остается любителем маминых котлет, кому-то нравится дегустировать блюда в кафе и ресторанах, выбирая для себя не только понравившееся кушанье, но и место. Некоторым, порой, что-то может понравиться настолько сильно, что будет не лень научиться готовить самостоятельно. Антон — не исключение. Стоит уточнить, что в нем умещаются сразу два первых типа, потому что, как бы вкусны ни были чизкейки из ≪Шоколадницы≫, домашний медовик навсегда останется в сердечке. Предпочитать одно другому не особо в его стиле, особенно, если это касается еды. Сладости Шаст обожал с детства, но перестал злоупотреблять ими после того, как кое-кто совсем не прозрачно намекнул на внезапно появившийся у вечного худого Антона живот. — Ну и пузо ты отрастил. — Хихикнул как бы невзначай Арсений, поглаживая это самое пузо. Они тогда фильм какой-то смотрели, и как назло именно после этих слов на экране крупным планом показали очень соблазнительный тортик. — Норм пузо, чо ты. — Постарался изобразить равнодушие, но то ли Попов слишком хорошо выучил его за два года, то ли сам Антон свои эмоции скрывать не умеет — Арсений, учуяв обиду в голосе, поцеловал парня сначала в щеку, а потом и в живот. — Норм. — Согласился после. Но если от сладостей отказаться с горем пополам можно, то от мяса — ни в коем случае. Оно занимало в рейтинге Антоновой любви второе место. Перед ним, разумеется, Арсений, а уже после — всякие тортики и печеньки. Но Арсений несъедобный, так что мясо, в каком бы виде оно ни было, остается при почетном золоте. Сам же Шастун с уверенностью может сказать, что любой, кто знаком с ним хотя бы пару месяцев, знает, как сильно он любит различные стейки и шашлыки. В первую очередь потому, что это мясо в чистом виде. Без фанатизма, конечно. Арсений тоже в курсе, потому постоянно балует своего парня котлетками, тефтелями, иногда даже жаркое добавляет к основным блюдам. Антон его хвалит постоянно, потому что реально вкусно, а тот и рад стараться. И после этого хватает совести жаловаться на пузо? Но к этому можно привыкнуть. Ради Арсеньевых блюд он готов терпеть нескончаемый бубнеж, да и сам Арсений вроде на шутливое "дед" не обижается. Тоже привык. Попову вообще угодить сложно. Вечно все ему не так да не эдак, вот и сейчас: то ты, Антон, сильно костлявый, то вдруг пузо. Но сам-то Антон знает, что его любят в независимости от того, что у него там под одеждой.

***

Выцепив свободные выходные, парни собрались на дачу Антоновых родителей, пока те были в отпуске за границей, чтобы пожарить шашлыки. Обычные такие, которые еще на семейных посиделках готовят. Антон давненько на природу не выбирался. Со всеми этими сессиями и зачетами совсем не трудно забыть, что это вообще такое — природа, свежий воздух и здоровый загар. Антон, конечно, не забывал, у него в качестве напоминалки работает сосед по комнате, который просто не умеет сидеть на жопе ровно. Водит, несмотря на свои и чужие дедлайны, парня по закоулкам города, везде зачем-то расписываясь. Антон ему искренне благодарен, потому что без гиперактивного Арсения давно бы загнулся и утонул в своей студенческой рутине. Недавно Шаст побывал в шашлычной у своего друга Матвиенко, а потом Арсу все мозги вынес по поводу того, что ничего вкуснее не ел. Каждый кусочек описал в малейших подробностях, со слюной чуть ли не до пола, что Арсений и сам попробовать захотел. И именно поэтому, это — удар ниже пояса, то есть, прямо в самооценку Попова. Как это, хвалят, и не его? Вот и решил вытащить своего мясоеда на незапланированный отдых на природе, лишь бы в очередной раз выебнуться и доказать, что он, вообще-то, лучший в мире шашлычник. Бухтел неделю, с каждым днем все красноречивее высказывая и показывая свое недовольство. Припоминал постоянно этот случай, упрекая в том, что вот его, Арсения, Антон так никогда не хвалил. И вот зачем, спрашивается, из мухи слона делать, если никакие похвалы не способны в полной мере передать любовь Шастуна к Поповской стряпне? По секрету, он иногда сомневается, что ему нравится больше.

***

В один из дней Антон не выдержал. Сидел себе, видосики на ютубе смотрел и чипсы жевал, пока Арсений нудил про разбросанные носки и шашлык. — Помнишь, ты сказал, что у какого-то там, — брезгливо, хотя имя помнит, наверняка, — короче, шашлык вкусный был? Ты его так нахваливал, что я даже подумал, вдруг тебе этот твой больше меня понравится. — Сам на него косится, ждет реакции. А Антон как сидел спокойно, так и сидит. — Я люблю тебя, Арс. — Только и говорит, устало, закрывая ноутбук. — Меня. — Соглашается. — И чужие шашлыки. Хотя я мог бы… — Слушай, Арс, ты меня заеб уже. — Злится. — Вот эти твои ≪я мог бы≫, ≪да я лучше всех готовлю, я такой-сякой≫! — Смешно морщит нос, пародируя чужой голос. И пусть Арсений кривится сколько влезет, он здесь злодей, а не жертва. — Чо вылупился? Говорю, хватит языком чесать. Ты либо что-то делаешь, либо затыкаешься по этому поводу раз и навсегда. Арсений молчит с минуту, смотря на Антона буквально с лицом лица. Тот никогда еще голос не повышал, не ругался на Попова за его выходки, а сейчас, похоже, и вправду рассердился. Стоит и смотрит, сначала удивленно, потом хмуро — думает. — Ты меня на слабо взять решил, что-ли? — Догадывается, вспыхивая щеками. И теперь гневается тоже, потому что и без этого мог бы шашлыки организовать, да хоть прям сейчас! — Типа того. Ну все-все, ладно, — Улыбается очаровательно, так, как может только он, встает со своего кресла и обходит пыхтящую статую, прижимаясь со спины. — Не сердись. Поедем на выходных на дачу к моим, приготовишь свой шашлык и я буду очень долго тебя хвалить. Идет? — Прям хвалить? — Довольный, укладывает Антоновы руки себе поперек груди и сам жмется ближе. — Прям хвалить.

***

— Арс, зачем тебе запасная одежда? — Достает из чужого рюкзака аккуратно сложенную стопку, рассматривая ее в руках. — Мы же на денек поедем, а утром обратно. — ≪Ну и дурак же ты≫ — читается во взгляде, но спорить всерьез никто не собирается. В ответ ему гневный взгляд. — Во-первых, не трогай мои вещи. А во-вторых, мало ли что! Полноценными сборами это назвать сложно, потому что собирается только Арсений, в то время как Антон уже давно одетый и без лишних вещей просит его поторопиться. Все, что нужно, они и так купят в магазине, но Арс снова решил заморочиться и набрать полный рюкзак хлама. Это и вилки-ложки, которых на даче и так хватает, и фен, которым пользуются только девчонки из соседней комнаты, и даже какой-то блокнот. — Тащить это все кто будет? — Ворчит, поднимая рюкзак. Все еще не до конца наполненный, но уже тяжелый. — Отстань. Антон заранее был уверен в том, что Арсовы шашлыки ему понравятся сразу, но не мог упустить возможность подразнить того. Даже если придется самому тащить чужие сумки. Недельный бубнеж, конечно, не самая приятная часть этой авантюры, но это дело привычное. Посмотреть на реакцию Попова, попробовав, хочется. А еще больше хочется по максимуму раскритиковать приготовленное мясо, чтобы Арсений от возмущения топать ногой начал. Он часто так делает и эта привычка кажется Антону презабавной. Ну и просто так, чтобы жизнь медом не казалось. Арсений любит драматизировать. Это Шаст понял уже тогда, когда они только-только начали ходить на свидания. Если бегалки туда-сюда друг к другу в общажные комнаты можно было так назвать. И сейчас он по-любому не верит, что у какого-то там Матвиенко что-то получается лучше, чем у него самого, особенно, если речь идет о Шастуне. — Давай, Арс, мне уже не терпится. — Метается взглядом от Арсения до часов и обратно, прикидывая, через сколько приедет автобус. — Ты будешь умолять меня приготовить тебе еще. — томным голосом шепчет, ловя губами чужую усмешку.

***

По пути на дачу заходили в несколько магазинов. Куда-то за углем, куда-то за мясом, к выбору которого Арсений относился серьезнее Антона, будто выбирает не свинину, а какой-нибудь дорогущий костюм для фотосессии. Это и хорошо, наверное. Кто-то же в их паре должен заботиться о качестве приобретаемого товара. И все же, главным транжирой по-прежнему остается Попов. Время от времени тот позволял себе пофоткаться у какого-нибудь супер-крутого фотографа, чтобы еще месяц клянчить Шастуновские деньги и жаловаться на крохотную стипендию. Но те фото того стоят. Если у них когда-нибудь будут дети, то из старых фотоальбомов они увидят именно их. Кроме всего прочего, набрали то, что, по мнению Антона, им совсем не нужно. Ни на даче, ни в общаге, ни где бы то ни было еще. Различные йогурты, которые в их паре никто не ест, но ≪Шаст, посмотри какая красивая коробочка≫, и вдруг ставшие нужными садовые перчатки, потому что ≪Антош, на дачу едем, надо убраться для приличия≫. Убираться, очевидно, никто не будет. Впрочем, кто Антон такой, чтобы отказывать Арсению в таких мелочах. Ему сложно отказать — как посмотрит своими глазищами, что сразу все позволяется и если есть что — прощается. Понабрали всей этой чепухи, платя из Антонового кармана, потому что Арсений все свои деньги давно уже слил. Иногда Шасту кажется, что он встречается с ребенком, которому все нужно и если хоть что-то из этого нужного не купить, то он натурально обидится и разговаривать откажется как минимум для на три. Антон такого не хочет, да и он слишком Арсения любит, чтобы по таким мелочам спорить. Вдруг что-нибудь и правда понадобится. Ютятся в одной комнатушке, еле-еле уговорив коменду за пару коробок с конфетами. В принципе, не такая уж и большая плата за совместную жилплощадь, но Шаст тогда очень сильно ей завидовал. Короче говоря, живут вместе и из-за Арсения и его ну-вдруг-пригодится приблуд в комнате постоянный бардак, в котором, если что-то потерялось, то навсегда. Вот только это правило распространяется отчего-то лишь на Антона, пока Попов ехидно хихикает в своем уголке, любуясь на купленный зачем-то крабик для волос. Очень уж тот оказался красивым. Покупает он в основном по мелочи, типа заколочек для волос, всяких красивущих ручек или с вырвиглазной упаковкой масок для лица, так что жаловаться тут, по сути, не на что. Была парочка глобальных покупок, но на это Арсений тратил только свои деньги, а значит и Антону не принципиально. В общем-то, что тогда, что сейчас, его отношение к этой привычке не изменилось. Арсений просто большой ребенок, на которого не жалко потратить лишние пару сотен. А то и тысяч.

***

Дачный поселок жаркий, прямо как в июле, хотя сейчас только начало мая. Антон зигзагом шагает от камня к камню, важно поправляя солнцезащитные очки и украденный у Арсения кепарик. Сбоку от тропинки домики. Давно знакомые, кое-где перекрашенные и отремонтированные, с покосившимися заборчиками и яблоневыми ветками, свисающими слишком близко к Антону. Прямо как в детстве, только б Попов жаловался поменьше. — Жарко. — Плачется, волоча за собой рюкзак. Антон молча злорадствует, держась от пресловутого ≪я же говорил≫. Самому-то юркие лучи дневного солнца ни по чем. Нацепил очки, которые тоже, кстати, Арсеньевы, и идет себе спокойно, пока его благоверный только челку на глаза не надвигает, лишь бы хоть какую-то перегородку между ними с солнцем построить. — Ничего не жарко. — В его руках уголь и, соответственно, мясо. Шампуры, вроде, где-то в шкафу в домике валяются, а если нет, то парни обязательно что-нибудь придумают. — Это ты просто хиленький. — Я-то?! — Возмущается, тут же выпрямляясь и ровняясь с Шастуном. Глаза тут же начинает щипать, но тот их лишь прикрывает слегка. — Я в школе нормативы по физре лучше всех сдавал! — А я прогуливал. — Парирует спокойно и, Арс не видит, щурится довольно, когда он пыжиться начинает. — Потому что ты безалаберный. — Арсе-ений… — Тянет умиленно, жалея, что обе руки заняты — так бы потрепал по темноволосой макушке. — Что за слова? — Скоро мы уже придем? — Вопросом на вопрос, уходя от темы. Все-таки, дедом быть не очень. — Ты мне что в автобусе говорил? ≪Антон, когда наша остановка, я себе всю жопу отсидел≫. Ты или не ты? Отчитывает наигранно строго, со смешинкой, но Арсений все равно глазки в пол опускает и идет уже спокойно. Так что Шаст его в макушку целует, не останавливаясь, и не слышит тихое ≪не я≫ за спиной. Он бы, может, с удовольствием на чужих коленях умостился, если бы не ворчащие старички, потому что на костлявых коленках всегда удобнее, чем на сидении. Арс так считает и никто его уже не переубедит. Шастун, уместив все сразу в своей огромной ладони, выудил из кармана массивный ключ. Арсений же еще даже к калитке не подошел, десять раз успев пожалеть, что набрал целую гору вещей. А когда подошел, то увидел, как Шастун нагло развалился на лавке у предбанника, колечками выдыхая дым. — И даже не поможешь? Козел! — Багаж прямо у входа скидывает, прикрывая за собой дверку, а после, сжав кулаки, направился точно к Антону. Он весь с дороги потный и вонючий, грезит лишь о том, как бы переодеться в чистую одежду (не зря брал), помыться и отдохнуть. Желательно еще не попадать под прицел вездесущих комаров, но тут уж как получится. А тот курит себе спокойно, наслаждаясь огородными видами, стряхивая пепел прямо под ноги. Счастливый такой, сил нет. За это бы только его отругать, но здесь, все-таки, не его территория. — Не я столько барахла набрал. Арс, ну чо ты как маленький? Иди сюда. — Тянет за футболку на себя, усаживая на колени. Удобно, прям как и хотелось его вечно недовольному. — Щас отдохнем и ты приготовишь нам самый вкусный в мире шашлык. Ну и как здесь обижаться?

***

— Шаст! Шаст, подойди! Юноша размахивает одной из найденных старинных газет, в попытке разогнать дым, но тот, вместе с неведомо откуда взявшимися опилками, летит ему прямо в лицо. Арсений, ленивец эдакий, готовить до последнего отказывался, чем еще сильнее подогревал интерес Шастуна к его божественным шашлыкам. Ну какая готовка, когда так тепло и хорошо лежать на травке в обнимку и слушать на фоне телек? Даже закимарил на время, пока пухнувший с голоду Антон не надумал его разбудить. Справедливости ради, Арсений с шашлыком действительно не на ≪Вы≫. Не то что бы прям готовил, но в детстве часто следил за дедом и отцом. Что-то да помнит, наверняка. Как говорит Шаст: ≪решил выебываться, так отвечай за базар≫. Вот и приходится теперь отвечать, чтобы Антон больше всяких там почем зря не нахваливал. Ценой своего лица, правда, но это ничего. Вот только ожидания далеко не всегда соответствуют реальности, а память в двадцать лет может и подвести, так что, от шашлыка здесь одно лишь название. Переворачивать приходится на расстоянии вытянутой руки, так что Арсений запросто может чего-то недоглядеть. Визуально, в целом, выглядит довольно-таки аппетитно. Шипит даже немного, когда жир капает на раскаленные угли. Шаст, вон, даже шампуры для него нашел, и мангал специально почистил. И футболку свою одолжил, просто потому что Попову вдруг захотелось. Лоб покрылся испариной раза три, челка слиплась и неприятно лезет в глаза, рукам горячо и глаза режет от дыма. Еще и ветер, как назло, дует именно в ту сторону, где стоит Арсений. Он уже и вправо, и влево, и вбок — все одно и тоже. Не хватало еще на крышу бани залезть и силой мысли переворачивать мясо оттуда. — Что такое? — Низкий шепот в ухо пугает, парень дергается, чуть не перевернув мангал к чертовой бабушке. А ведь он так старается, так старается! Шашлык со вкусом сырой земли — определенно не то, что он хотел бы преподнести в качестве своего лучшего блюда. Крупная ладонь ложится на талию, обхватывая именно так, как нужно. Арсений от таких прикосновений млеет, на мгновение забыв обо всех неприятных мелочах, и облокачивается на тело позади, позволяя обнимать себя. — Ничего. Просто хотел сказать, что все почти готово. Люблю тебя. — Вместо ответа — мокрый поцелуй в щеку, и Арсений понимает что вот так правильно. В Антоновой футболке, готовить ему на его же даче, прижимаясь друг к другу телами и своими губами сминать чужие родные. Антон сзади такой большой и уютный, что хочется еще на чуть-чуть застрять во времени, чтобы этот важный момент надолго отпечатался в памяти: они, закат, шашлык — и никакие беды не беспокоят. Антон для него опора. Не только сейчас, зная, что можно спокойно падать назад, — подхватят. Тогда, когда они только-только познакомились, когда бездумно те самые взгляды друг в друга, когда касались нежно и трепетно, вслушиваясь друг в друга внимательно, чувственно. Когда Антон его мир в яркие цвета раскрасил, когда первым в чувствах признался. С самого начала был важен, был главным источником поддержки даже в самых абсурдных начинаниях, тем, кто верит в него и по сей день, отдавая всего себя, зная, что ему так же отдадутся в ответ. — И я тебя люблю, Арс. — Он чувствует то же самое. Напоследок проводит губами по шее, оставляя блестящие в закатном свете поцелуи на тонкой коже, и уходит в дом. Чинит что-то, хороший. Арсений вертит шампуры в последний раз, ставя таймер на пять минут. Дым в лицо уже не дует.

***

Руки трясутся от предвкушения, глаза блестят заинтересованно, дыхания почти не слышно за вечерней колыбельной птиц, пока Арсений наблюдает за покрасневшим и разморенным после бани Антоном. Тот, замотанный полотенцами и пледами, жмется к теплому боку, не без аппетита рассматривая горку мяса в тарелке. Слишком заманчиво вьется пар вокруг, слишком вкусно блестит корочка, слишком Шастун проголодался. Не удержался и перекусил еще дома, но совсем чуть-чуть, чтобы успеть нагулять аппетит к приезду. Для него после семичасового воздержания все вкусно, но сейчас все-таки нужно постараться включить сурового критика. Кладет первый кусочек в рот целиком, тщательно разжевывая, смакует. Арсений в этот момент своими ручками его левую обнимает, прижимаясь. На лавочке места много, но вот так вот, прилипнув, удобнее. Шаст тем временем старается блаженную морду не корчить, потому что он сейчас злой и придирчивый дядя. И даже разнеженный Арсений рядом не помешает ему критиковать ужин строго и по делу. — Вкусно? — Не сдержался Попов. Нормы приличия соблюдать надо, так он в чужой рот не смотрит, хотя очень хочется. — М-м. — Вскидывает указательный палец, прося подождать. Специально хмурит брови, проглатывая, оценивающим взглядом окидывает тарелку и после этого возвращается к Арсению. Вид у него встревоженный, оно и понятно. Неприятно будет, если он тут весь вечер о великой любви и гармонии размышлял, а его ненаглядному вдруг не понравилось. Зря пыхтел, что ли? Антон паузу держит будто специально, кивая на что-то самому себе, как болванчик, и выносит вердикт. — Вкусно. Но бывало и лучше, конечно. Юноша перед ним делает бровки домиком и не понимает, всерьез ли это или Антон просто неудачно пошутил? Но его серьезное лицо не дает ни намека на шутку, так что Арс тут же расстраивается. Приятно, конечно, что Шастуну понравилось, парень даже верит в это, но вот это его ≪бывало и лучше≫ портит всю картину. Стремление всегда и во всем быть первым привито родителями с раннего детства и это вполне можно назвать проблемой. Вот только с недавних пор лидировать хочется только для одного-единственного, который даже не улыбнулся на его кулинарные потуги. Такая вот странная любовь к похвале, ну что уж тут сделаешь? — Ладно. Я понял. — Мрачнеет тут же, но виду не подает. Сидит и смотрит, как Антон его шашлыки за обе щеки уплетает и не давится, а сам ни кусочка в рот не положил. И здесь юному критику даже совестно стало, так что он, доев, чуть взъерошил темную челку. Реакции никакой, потому Шаст, насколько умеет, ласково приподнял грустное личико за подбородок, натыкаясь взглядом на обиду в чужих глазах. — Горе ты луковое. Конечно ты лучше всех готовишь, потому что это же ты. Для меня все, что ты делаешь — лучше всех, знаешь же. Особенно, когда ты что-то конкретно для меня делаешь. Мне приятно, Арс, правда. Арсений аж засиял оттого, насколько приятные слова говорил ему Антон. Конечно, он все это знает, но эта ситуация ввела его в ступор. Нельзя же так с ним, с Арсением, у него натура тонкая. — И что, я прям вкуснее всех готовлю? — Искорки в глазах заблестели ярче, сразу понятно — не обижается больше. — Ну конечно. Ты у меня вообще самый лучший. Тянется, счастливый, за поцелуем. Трется кончиком носа о другой, почти не касаясь, улыбается в губы, признаваясь в любви тихо-тихо. Так, чтобы ни одна птица не услышала, потому что признания — горячие, искренние, нежные — все, только одному предназначены.