в голове ли?

      Блядское утро накрыло молодого с головой, ударяя одиночеством и пустотой по беззащитному ребёнку. Кажется, слишком тяжело просыпаться после ночи, в которую без конца он пил втихаря от матери, что за стенкою мирно отсыпалась после тяжелого рабочего дня. Практически один, в окружении лишь близкого друга, который почему-то вёл себя слишком странно. На утро он этого уже и не вспомнил. Что было — то прошло, останется без должного внимания трезвого мозга.       Рядом мирно сопит черно-красная голова, прижимающаяся к разгорающемуся жаром парню. Во сне лыбится, словно снятся ему самые мокрые фантазии, которые только в мире существуют. И все его, без исключения, каждая об одном и том же мальчике. Утыкается в спину, руками в объятиях сжимая единственного существующего в этой комнате. До боли. Пока он случаем не проснётся. — Блять, Кир, аккуратнее, — шипит он куда-то в сторону, пытаясь от своей же иллюзии отвязаться хоть на секундочку, пусть даже короткий, но спокойный срок, — я тебе не плюшевая игрушка.       Недовольный скулёж заставил его подняться с постели и выпустить из мертвой хватки задыхающееся тельце. — Ты сам создал меня ебаным эгоистом, друг мой, — пропустив сонный зевок, двухцветный вновь нацепляет свою пошло-трахательную улыбочку, в голове прокручивая свой сегодняшний сон вперемешку со вчерашней явью, — или забыл, что я не сам по себе к тебе пришёл?       Да ебал Акума в рот эту глупость. Вернись он на полгода назад — Курседа заводить себе не стал бы, ведь тульпа эта последние соки из него выжимала своей ебанутостью, спонтанностью и проблемностью.       Он узнал о том, что с такой «легкостью» можно создать себе воображаемого друга, ещё прошлым летом, шерстя сайты знакомств и заметив незнакомое «тульповод» в описании одного из профилей. Странное слово сразу привлекло его внимание и было Сережей в гугл вбито через несколько считанных секунд. Кликнув по самой первой ссылке из кучи тех, что пытались помочь ему в вопросе заинтересовавшем разобраться, он прочитал историю девушки, которая искренне радовалась, что смогла внушить себе галлюцинацию, заменившую друга на долгие годы вперёд. Не будь Акума в тот момент одинок, не отходи он тогда от предательства лучшего друга, то и пробовать бы никогда не стал бы. Тогда-то он посчитал, что тульпа, им созданная самостоятельно, не сможет уйти, бросить, оставить в полном одиночестве своего создателя. Хоть и думал он тогда, что это все — шизофрения, которую лечить нужно, а не далее развивать, но попробовать решил.       День за днём он, возвращаясь из школы, ложился на свою кровать и начинал представлять его . Того самого друга, о котором так мечтал. Сам процесс создания, и тот его затягивал. Прекрасно понимал школьник, что на это времени уйдёт достаточное количество, но и торопиться ему было не к кому. Тщательно Сережа продумывал каждую его деталь: это обязательно должен был быть человек, характер его зеркаливший; с грубым голосом, тупыми, но очень смешными шутками, странным смехом. До мелочей он представлял его внешность: причёска, в классе звавшаяся пидорской, но на деле являющаяся «шторами», в два цвета неаккуратно перекрашенная, да и со временем подсмывшаяся красная сторона; пухлые розовые губы, вечно растянутые в ебанутой улыбочке; темные, скорее чёрные глаза, от которых и взгляда оторвать невозможно было; скулы, острые настолько, что схватись рукой за них, можно обрезаться; тонкая шея с татуировкой, манящей прикоснуться к ней губами своими и раскрасить красно-фиолетовыми «красками»; сильные руки, длинные пальцы; тощее тело, почему-то привлекающее к себе внимание. Будто не друга, а парня себе создавал.       Он с огромным успехом внушал себе, что такой молодой человек на самом деле существует. И уже через неделю смог в это поверить. Действительно почувствовал присутствие незнакомца в собственной комнате.       В своей истории та девушка рассказывала, что самого первого появления своей «подруги» испугалась, потому что та заговорила с ней совсем неожиданно. У Акумы же все прошло намного легче: через пять месяцев беспрерывной работы над созданием нового собеседника он увидел его в супермаркете. Отвернувшись от тележки, наполненной продуктами, всего на пару минут, он и не заметил, как в неё забрался тот самый парень, которого представлял он в своей голове. С того момента стали они неразлучны: удалось Серёже наконец раздвоить своё сознание и поселить в нем своего лучшего друга.       В тот момент пока другие хосты ограничивали своих тульп, Акума позволял своей абсолютно все. Ходил тот за своим создателем чуть ли не по пятам, обнимал, толкался, смешил во время уроков, лез целоваться, пребывая в хорошем расположении духа. И никто о нем, кроме самого Серёжи, не знал, ведь сама фраза «у меня есть воображаемый друг» звучала странно, да настолько, что и собственная мать в здравость его мыслей вряд ли бы поверила, отправила бы в психушку, а то и того хуже, заставила бы от знакомого избавиться, пихая в сына таблетки.       Тем вечером Кир, сжимая тонкую талию своего пьяного тульповода, прижимался ближе, явно намекая на одно и то же, чем будто озабочен был. — Сереж, ты не хочешь провести эту ночь со мной? Не прогонять своего хорошего товарища из квартиры, а отдать ему власть над своим телом? Может, я смогу сделать тебе приятно, — темные глаза сверкали, отражая фиолетовый свет, слабо проясняющий тьму помещения, но позволяющий приметить на лице приоткрытые губы, привлекательные и податливые, на все готовые. Курсед очень рассчитывал на его пьяное, в какой-то мере безответственное «да», что разрешит им пользоваться в полной мере будто игрушкой.       Акума, отуманенный, вяло машет головой из стороны в сторону, пытаясь не допустить очередной ошибки. А тот специально стонет на ухо совсем бесстыдно, отстраняется и пристально следит за реакцией. Дышит горячо в шею, прижимается, чертит острым носом по нежным щекам. Запускает по его телу свои руки, сминая одежду на пути, опускается ниже и совершает первую попытку стянуть с него одежду.       А Акума вновь останавливает. Вот черт! — Я тебя хочу, Сереж, — пытается ещё раз завести, шепчет, растягивая, и выгибается в спине, рукой себя придушивая, — пожалуйста, малыш!       Короткий усталый вздох. Как же он его выматывает своими желаниями, которые без конца нужно выполнять безотказно, ведь обидчивый тот до жути. Будь тут хоть что-то, с его желаниями несовпадающее, он уходит из жизни его на неделю, а то и больше, забирая с собою все радости жизни. Так хочется однажды собраться с силами и выбросить парня из своей головы, найдя замену ему в реальном парне (даже без учета того, что ровно такого же охуенного юношу он вряд ли где-то встретит), но осознание того, что это фактически предательство, спокойствие в душе в секунду в бурю обращает, заставляя мысль о ненастоящем забиться в глубины тёплого сердца, храниться там ответственно и долго, как самая страшная тайна. — Трахни меня, — по слогам произносит свою короткую речь тульпа, из пьяных бредовых размышлений вырывая, вернув в реальность, — я себя плохо вёл этим днём.       Говорит чистейшую правду. Целый день все пытался из себя вывести, посчитав, что это лучший способ возбудить хоста, что, кажется, к нему никакого сексуального влечения до того на словах его, не совсем честных, не имел.       Больше не ждёт ответа, заглянув в его помутневшие глаза. Опрокидывает бесконтрольное тельце на кровать, с утра аккуратно застеленную хозяином, подтягивается ближе и принимается зацеловывать практически каждый сантиметр его шеи, не забывая при этом рот его ладонью широкой прикрыть. Ерзать тот все не переставал: хоть и думал он об этом каждый день, начиная с момента их знакомства, но первую близость себе он не желал провести с любимым, пребывая в состоянии алкогольного опьянения. Немало времени Киру понадобилось лишь на то, чтобы того приструнить, заставить себе отдаться и научить кайфовать, находясь под ним. Лишь на момент, когда поцелуи его «переползали» на плоский подтянутый живот Акумы, школьник под ним растаял, окончательно сдавшись. Прекрасная иллюзия теперь имела над ним власть. — Я знал, что ты не сможешь отказаться от секса со мной. Настолько я возбуждал тебя во время наших встреч! — с восхищением в голосе воскликнул тот.       Вторая попытка раздеть его. Теперь удачная. Практически несоображающий, он лежит без сил, и лишь его рука, направляемая Курседом в нужном направлении, с силой сжимала член Акумы, подрагивающий от каждого смелого прикосновения.       Было удобно использовать своего создателя, пока тот не осознавал, что творит с ним его же «сознание», что он отделил самостоятельно пару месяцев назад от собственного разума, создав второе «я», имеющее ровно те же желания, угадывающее мысли и чувства, но обладающее внешностью привлекательной, что в итоге в себя и влюбляло. И иногда заставляло это все задуматься, в какой абсурд он превратил своё серое существование. Как бы он не хотел, но алкоголь в крови не даст ему вспомнить о том, как опускаясь все ниже, грубо насаживаясь на его член, Курсед громко выкрикивал его имя, мешая слова со стонами, подобно тому, как мешал другой вино с коньяком в этот вечер. Его движения, будь в адеквате Акума во время их связи, опьянили бы не меньше, чем дорогой виски. Кир питался его эмоциями, взамен принося хозяину своему неземное удовольствие, которое предоставить мог только он и никто более.       Алкоголь не позволит припомнить эти ощущения, а Кир всегда будет рад внести в его мысли ясность и повторить эту ночь, в которую получил своего Серёжу полностью, смог насладиться его телом в той мере, которой желал днями и ночами. Воплотил в реальность все свои сны, почувствовав его глубоко внутри себя. Потому-то на утро, не обращая внимание на его недовольное «отпусти», Кир не сможет произнести ничего, кроме глупого: — Трахни меня ещё раз. Я плохо усвоил прошлый урок.