Его глаза

— Хезер Грин. Меня зовут Хезер Грин. - девушка смотрела на свое отражение, нанося макияж. Ей было 23 года, она жила в маленькой квартирке в Париже. Её звали Хезер Грин. Хезер помнит себя с двадцати одного года своей жизни. Она очнулась в своей квартире, не узнавая ничего вокруг себя. Не узнавая саму себя. Рукой она попыталась найти что-то длинное и деревянное. Единственное похожее, что она нащупала так это кисть. Она знала, что может создавать красивые, потрясающие и сверкающие вещи. Поэтому ей казалось логичным, что она может быть художницей. Должно быть ей и правда нужна была кисть. Она никогда не обращалась в полицию. Она не пыталась узнать правду о предыдущих годах жизни. Она не могла. Кто-то в прошлой жизни запретил ей говорить о своих подозрениях и сомнениях. Она нашла себя в живописи, а искусство нашло в ней талант. Дни шли друг за другим, незаметно, пока она вкладывала в полотна все свои чувства. Большинство её картин были нарисованы серой краской, но она никак не могла подобрать нужный оттенок. Что-то постоянно ускользало. Дни, когда она не рисовала дома, были заполнены прогулками по городу. Ей не нужно было беспокоиться о деньгах, ее банковский счёт был довольно большим. Она не знала, была ли богата в прошлом, и не стремилась это выяснить. Однажды она познакомилась с куратором галереи, которую часто посещала. Узнав о творчестве Хезер, женщина тут же предложила ей выставить свои картины. За несколько дней до выставки она почувствовала, что за ней следят. Она поступала так, как ей казалось правильным, чтобы избежать преследования. Она блуждала по улицам, сбивая с толку своих преследователей. Она не знала, откуда это взялось. Это было похоже на рефлекс. Теперь, стоя в галерее, она ощущала на себе тот же взгляд, но постоянно отвлекалась на разговоры с гостями. — Замечательная выставка. — Как красиво мисс Хезер. — У ваших картин такая необычная атмосфера, Хезер. Что-то было не так, находясь в галерее в окружении собственных творений, она чувствовала, что что-то не так. Но что? — Маггловское искусство такое необычное — раздался рядом знакомый голос, заставивший её искать его источник. Три человека, каждый с идеальной осанкой и заинтересованным взглядом разглядывали одну из её картин. — Драко, мне кажется, или у этих картин цвет твоих глаз? — молодая женщина повернулась к блондину, стоявшему рядом с ней. — Астория, не глупи, — фыркнул он и отвернулся, не замечая, что за ним наблюдают. Драко и Астория. Имена показались ей знакомыми. Но она чувствует, что вместо Астории должна стоять она. Чувствует, что-то, что раньше не ощущала. — Вы уйдете, мисс Грейнджер, мой сын не запятнает семью вашей грязной кровью. — Я люблю тебя, Грейнджер. — Грязнокровке нет места в жизни моего сына. Глаза серые, блестящие в свете лампы. В них искры веселья. Вспышки воспоминаний мелькали перед ней как в калейдоскопе. — Хезер Грин. Меня зовут Хезер Грин — ухватилась она за единственное доступное ей в мире знание, не понимая, откуда взялась боль в груди и влага на ресницах. — Хезер, тебе пора выступать перед гостями — ворвался в ее мысли тихий голос. Ноги двигались по инерции. Гости повернулись к ней, а она уловила взгляд женщины по имени Астория. Она медленно повернула голову, зная, что следующим увидит блондина. Она видела, как сжался его кулак и как он схватил друга за плечо, словно ища поддержки. Когда их взгляды встретились, она увидела тот самый цвет, который бессознательно искала за годы, проведенные перед полотнами. Ее голова наполнилась вспышками, пролетевшими так, словно боялись пропустить ее и потеряться навсегда. Она покачивалась на каблуках и покачала головой, когда почувствовала руку на своем предплечье. — Меня зовут Гермиона Грейнджер? — тихий шепот перешёл в рыдание. — Надеюсь, скоро будешь Малфой — его голос дрожал, но его хватка оставалась крепкой. Она снова посмотрела в эти глаза. Серый с оттенком серебра. В них было столько эмоций. И именно в этот момент она наконец осознала. Она пыталась воссоздать в картинах не цвет, а любовь, которая наполняла его глаза.