Тот у кого все ответы

Мэнди использовала свою ногу, чтобы подтолкнуть Йена в более удобное положение, а затем закинула ноги на его бедра. Йен хмыкнул и опустился на стул. — Хорошо, тест на лучших друзей. Покончим с этим! Я читаю вопросы, и мы пишем наши ответы про друг друга, затем проверим их, — сказала она с усмешкой и схватила какую-то бумагу, которую ее брат оставил на кофейном столике. — Да. Отвали. Я занят, — зарычал Микки со своего места на другом стуле, где он нацарапывал цифры на странице, пытаясь подсчитать, сколько травы ему нужно продать, чтобы оплатить счета. Благодаря тому, что Терри отсидел три месяца за нападение на расовой почве, Микки остался отвечать за содержание дома. Никакого давления для шестнадцатилетнего парня без высшего образования, о котором можно было бы говорить. Мэнди проигнорировала его и протянула Йену ручку и лист бумаги. Первый вопрос… Йен искоса взглянул на Микки, пытаясь поймать его взгляд, но старший мальчик был сосредоточен на своих бумагах. — …как зовут первую любовь твоего лучшего друга, — прочитала Мэнди со своего телефона. Йен лениво нацарапал имя и спрятал его от любопытных глаз Мэнди. Мэнди на минуту прикусила ручку, а затем написала ответ. — Вопрос второй… как зовут питомца детства? И снова Йен немедленно записал свой ответ. Мэнди раздраженно нахмурилась, когда ничего не пришло на ум. — Тьфу. Это отстой. — А я-то думал, что ты любишь меня, — Йен усмехнулся и покачал головой. — Я верю! Но это тяжело! В любом случае, третий вопрос… О, это просто. Когда день рождения? Йен драматически вздохнул и сделал вид, что записывает свой ответ. Мэнди сделала то же самое, подписав это движением запястья. — Номер четыре… работа мечты. Мэнди торжествующе ухмыльнулась и написала свой ответ, в то время как Йену пришлось еще немного подумать. Когда он был доволен своим ответом, он кивнул Мэнди, чтобы она продолжала, наконец поймав взгляд Микки. Он застенчиво улыбнулся, и ему показалось, что Микки улыбнулся в ответ, но, может быть, это был просто ветер. — Вопрос пятый… со сколькими людьми твой лучший друг занимался сексом… На это Микки громко фыркнул, а Йен яростно покраснел. Мэнди сердито посмотрела на брата. — Что, блядь, смешного, говнюк? — Ничего. Просто хотел спросить Галлагера, достаточно ли у него бумаги для твоего номера, — Йен подавил смех, но Мэнди взвизгнула и швырнула пульт от телевизора в своего брата. Он отбил его и вернулся к своим цифрам. — В любом случае, — многозначительно сказала Мэнди. — Вопрос шестой! Любимая книга твоего лучшего друга. И снова Мэнди запнулась, в то время как Йен принялся писать. В, вероятно, очень очевидной попытке вовлечь Микки в их игру он окликнул темноволосого мальчика. — Эй, Микки, сколько «с» в клубе нянь? — Только я могу подшутить над своей сестрой, Фейерверк, — Микки не поднял глаз и просто отмахнулся от него. Румянец Йена вернулся с удвоенной силой, и он склонил голову. Мэнди продолжала, не обращая внимания на напряжение. — И семь… любимая еда? О, полегче! Они быстро перешли к следующему, который был еще одним легким для Йена. — Второе имя твоей лучшей подруги, — Мэнди пожевала губу, прежде чем записать имя. — Девять… самое неприятное происшествие… Мэнди что-то проворчала себе под нос. Йен был одним из самых спокойных людей, которых она когда-либо знала. Даже сейчас она понятия не имела, что его так разозлило. Она остановилась на ответе и поспешила к последнему вопросу, сожалея, что игра, в которой она была так уверена, будет прогулкой в парке. — И, наконец… самый большой страх. Йен и Микки снова встретились взглядами на самую короткую секунду, и этого было достаточно, чтобы понять, что их самые большие страхи, вероятно, были одинаковыми. Или, по крайней мере, где-то близко. В этот момент Микки встал, рыгнул и попрощался с проигравшими в комнате. Когда он ушел, Йен нахмурился и полностью повернулся к Мэнди. Она вздохнула и легонько пнула его под ребра. — Хорошо. Ответы. Первый… Я написала Роджера Спайки. — Фу, нет! — Йен скривился. — Это Джастин Тимберлейк. — О, что?! — огрызнулась Мэнди. — Как я этого не поняла? Ты целуешь его плакат на ночь! — Нет, я, блядь, этого не делаю, — Йен впился в нее взглядом. — Я написал Леонардо Ди Каприо. — Черт возьми. Да. Домашнее животное детства? — Никогда не было. Если не считать Фрэнка. У Фионы аллергия на все. — Черт возьми, черт возьми! Я думала, что у тебя есть рыба. — Нет, — Йен весело рассмеялся. — У нас есть аквариум. Но рыбы не было. Я написал — кот по имени Борис. — КАК, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ТЫ ЭТО УЗНАЛ? — Мэнди чуть не хватила удар от ярости. Йен не мог признаться, что слышал это от Микки, поэтому пожал плечами. — Просто слышал, как ты однажды говорила об этом. — Господи Иисусе, — Мэнди фыркнула. — Ладно. Я определенно знаю твой день рождения! 8 мая! — Или… 9-го. — ОТВАЛИ! — Я ничего не могу поделать с тем днем, когда я родился! — Йен рассмеялся. — А у тебя 31 декабря. — ОТВАЛИ! — Ты была близко! — Йен увернулся от подушки, нацеленной ему в голову. — Работа мечты, — продолжала Мэнди, не впечатленная. — Армия. — На самом деле я хочу быть армейским медиком, — Йен прищурился. — Я сказала, армия! — Да, но я хочу быть медиком. — Мне нужно очко за это, — руки Мэнди скрестились на груди так, что Йен подумал о Микки. Братья и сестры были так похожи во многих отношениях. Способами, о которых Йен не мог рассказать ни одному из них. — Поймала суть, — согласился Йен. — Ты будущий модельер. — Тьфу! Хорошо…количество твоих сексуальных партнеров… Так как ты немного шлюха, я выбрала пять. — Три! — Йен бросил на нее злобный взгляд. — Господи, Мэнди. Мне нравится секс, но я не выставляю себя шлюхой. — Всего три? Серьезно? — Да! Я пошел на девять ради тебя. Я мог бы назвать семь, и я добавил два для инфляции, — пошутил Йен. — Господи Иисусе, Йен! Ты угадываешь и бьешь лучше меня! — надулась Мэнди. — Я внимателен. — Я тоже! — Все в порядке, — Йен сжал ее лодыжки и усмехнулся. — Ну же. Следующий. — Любимая книга. Я выбрала автобиографию Мухаммеда Али. Ты прочитал это в прошлом месяце и целую вечность говорил о жалящих бабочках. Лицо Йена застыло, и он прикусил щеки, чтобы сдержать смех. Он ненавидел то, что Мэнди считала себя глупой, но иногда она действительно не помогала своему собственному делу. — Не совсем, — ответил он. — Это «Убить Пересмешника». — О боже! Правда? — Да, — Йен кивнул. — Это интересно. Наводит на размышления. Я не мог выбрать что-то для тебя, поэтому выбрал «Сумерки» или «Гарри Поттер», где они проводят турнир волшебников. — Это турнир трех волшебников, ты, язычник! — Мэнди откинулась на спинку дивана и мягко пнула Йена. — И да. Это верно. — Прости, — Йен провел рукой по ее голени. — Почему у тебя это получается намного лучше? — Мэнди протянула руку и сжала его руку. — Я думаю, ты просто больше похожа на открытую книгу, — он мягко улыбнулся. — Любимая еда, — она проверила свои записи. — Хорошо! Я поняла это. Я выбрал начос, потому что это то, что мы всегда едим. — Почти, — Йен нервно покачал головой. — Мы покупаем начос, потому что мне нравится делиться с тобой. Мое любимое блюдо — буррито с курицей. Твой ответ — начос. — БЛЯДЬ, БЛЯДЬ, ПОШЕЛ ТЫ! — Мэнди не смогла удержаться от хихиканья. — Ты мудак. — Ты всегда так близко! — Я не знал твоего второго имени, поэтому предположил, что Фрэнк. Или Фрэнсис. — Хорошая попытка, но Карл получил эту сомнительную честь, — Йен потер ее лодыжку. — Мое — Клейтон. — Клейтон? Твою мать. У меня его нет. — Я знаю, — Йен кивнул. Они замолчали, и по лицу Мэнди скатилась слеза. Он протянул руку и схватил ее за запястья, притягивая в объятия. — Это не имеет значения. — Да. Я не знаю твоего самого большой неприятности и страха, — она завыла. — Я должна была гадать, и я уверена, что ошиблась. — Ты догадалась, что это когда люди бросают свои деньги на прилавок вместо того, чтобы положить их мне в руку, и что я влюблюсь в парня в шкафу? — Нет! — захныкала Мэнди. — Я сказала, что люди разговаривают во время фильма и пауки. — Ну, я чертовски ненавижу пауков, — согласился Йен. — Но я больше боюсь влюбиться в парня, которого у меня никогда не будет. — О БОЖЕ, Йен! Я ничего не угадала. Я ужасный лучший друг! — Мэнди прижалась к нему. — Держу пари, ты знал мой! — Люди, которые жуют с открытым ртом и в ограниченное пространство. — Отвали. Отвали. Отвали, — Мэнди взвизгнула от смеха и крепко обняла Йена. — Остановись, — Йен бросил ее телефон на стул, который Микки давно освободил. — Нам не нужен тест из журнала, чтобы сказать нам, лучшие ли мы друзья. Конечно, ты мой лучший друг. Я люблю тебя, Мэндс. — Я тоже тебя люблю, — она уткнулась носом в его грудь и положила голову на изгиб его шеи. Йен шел домой, когда наступила ночь. Температура упала почти до нуля, поэтому он застегнул куртку, натянул капюшон и засунул руки в карманы. Его пальцы сомкнулись на клочке бумаги, и ему пришлось подождать до следующего уличного фонаря, прежде чем он смог прочитать то, что было нацарапано на бумаге. Джастин Тимберлейк. Никакого. 9 мая. Какой-то врач или что-то в этом роде. Три. Но тот педофил в магазине действительно не должен считаться. Убить Пересмешника. Буррито с курицей. С пряными бобами и рисом с лаймом. Клейтон. Клиенты бросают свои монеты на прилавок, так что тебе приходится их подбирать. Влюбиться в такого парня, как я. Йену пришлось ухватиться за уличный фонарь, чтобы не упасть. Почерк Микки ни с чем нельзя спутать. Йен сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, прежде чем развернуться на каблуках и пройти пять кварталов обратно к дому Милковичей. Было уже поздно. Миновала полночь, и все огни погашены. Йен попробовал открыть входную дверь на случай, если ее оставили открытой, но она была крепко заперта. Вместо этого он обошел дом сбоку к окну, которое, как он знал, вело в комнату Микки. Он дважды постучал по грязному стеклу и стал ждать. Когда ничего не произошло, он постучал снова, на этот раз сильнее и четыре раза. Секунду спустя появился Микки с затуманенными глазами и распахнул окно. — Галлагер? Йен не смог скрыть ухмылки, когда втащил себя в спальню Микки. Он толкнул парня назад, пока тот не плюхнулся обратно на кровать, и Йен заполз по его телу. Микки не целовался. Он никогда не позволял себе этого раньше, и Йен не хотел испытывать судьбу. Он навис над лицом Микки и радостно ухмыльнулся. Сапфирово-голубые глаза смотрели на него, широко раскрытые от страха и предвкушения. Нерешительность танцевала на его лице, пока он не смог больше этого выносить. Он сцепился с Йеном, пока тот не оказался под ним, и они начали тереться друг о друга. Быстрее скорости света Йен чмокнул Микки в губы и отстранился. — Ты тоже мой лучший друг, Мик.