east or west, home is the best

Он пришел, лишь на час опережая рассвет; Он принес на плечах печали и горицвет.

      Сосновый лес неприветливо косился на него острыми зелеными лапами, птицы злобно шептались в ветвях и его единственным верным спутником в этот предрассветный час был дождь. Входная дверь с тихим скрипом отворилась, впуская статную фигуру внутрь. Половицы прогибались под чужим весом. Он решил не снимать тяжелые ботинки, отряхнулся, сбрасывая с плаща холодные капли. Цветы в его руках слегка помялись и намокли, распространяя по тесной прихожей запах свежести. Нежный запах соцветий смешался с металлом, он тихо шипит. На лестнице слышатся торопливые шаги.       — Билл, — он стянул с головы капюшон, на плечи спали порядком отросшие светлые пряди.       Он рвано протягивает ей охапку цветов, отворачиваясь в сторону окна и улавливая серебристый отблеск где-то у макушек деревьев. Девушка поправляет легкую кофточку на плечах и принимает прохладный презент. Она манит рукой в сторону кухни. Стучит посуда, зажигается огонь, он качает головой, когда она ставит на стол тарелку, накрывая чужую руку своей.       — Я ненадолго, звездочка, — из-под челки ярко горят золотые глаза.       Она на секунду замирает, пристально вглядывается в человека перед собой, выдыхает, кивает и убирает приборы. Когда она наливает чай, он снова порывается что-то сказать, но строгий звон кружки и сердитый взгляд его останавливают. Пайнс ставит на стол чашку горячего чая и уходит за вазой для цветов. Сайфер греет ладони о теплый фарфор и следит за ее передвижениями по кухне. Мэйбл поправляет цветы, придавая им относительно нормальный вид и вновь скрывается за поворотом. Он терпеливо пьет и ждет, пока его позовут. Девушка забирает у него пустую кружку, моет ее и манит в комнату. Она тихо щелкает затвором и жестом приказывает раздеться.       Билл покорно стягивает с себя плащ, за ним куртку, затем кофту и слышит робкий, испуганный вдох. Мэйбл быстро окидывает взглядом рану, достает бинты и берет в руки полотенце. Сайфер садится на кровать и подставляет израненный бок. Вода в тазу быстро становится алой, полотенце украшают кровавые разводы, а лоб покрывает испарина. Билл шипит, но не вырывается, когда холодные, покрытые специальной мазью бинты касаются поврежденной кожи. Пайнс аккуратно закрепляет конец ленты и печально взирает на красное полотенце. Она осторожно касается чужого лба, убирая прилипшие пряди и проверяя температуру. Сайфер рвано втягивает воздух сквозь сжатые зубы. Мэйбл осматривает одежду на наличие дыр, развешивает ее сушиться.       — Звездочка, — Билл говорит тихо, — что с шестопалом?       — Дяди и Диппер спят, дядя Форд в норме, рана затянулась, — она оборачивается на него, сверкая изумрудами глаз. — Где тебя так?       — Аксолотль меня очень не любит, — он криво усмехается и удобнее садится на постели. — Подойди.       Пайнс не слышит приказного тона, но слушается, сонно потирая глаза. Сайфер осторожно тянет девушку ближе, усаживая рядом. Мэйбл не сопротивляется, преданно смотрит в глаза напротив и прикрывает рот ладонью, скрывая зевок. Билл осматривает Пайнс как в первый раз, с каждым его возвращением она неуловимо меняется: станет выше, волосы сильнее отрастут, новый лак на ногтях. То, чего окружающие не замечают из-за постоянного нахождения рядом, ему в глаза бросается сразу. Билл снова вспоминает, что человеческий век недолог и через лет сорок она уже не будут встречать его чаем и обрабатывать раны. Через сорок лет ее будут встречать дома дети. А он в этой идиллии чужой.

О незваном госте прошуршали листья: Ты чужой, ты другой, ты не мой, не любый. Но подожди, за окном идут дожди, не ходи, не думай.

      Пайнс покорно сидит рядом, пока он задумчиво перебирает пряди ее волос, искренне старается не уснуть и ждет. Сайфер отгоняет от себя странные и почему-то печальные мысли и сосредотачивается на Мэйбл. Девушка ведет плечами, поправляет кофту и чуть дрожит.       — Замерзла? — она кивает.       Билл забирается под одеяло и раскрывает руки. Пайнс еще раз зевает и с удовольствием заползает под теплое одеяло. Она пару секунд ворочается, стараясь устроиться поудобнее и наконец засыпает, обдавая шею демона горячим дыханием. Он обвивает руками тонкую талию, опирается на шоколадную макушку и вдыхает до безумия успокаивающий запах ее шампуня. Что-то по-детски невинное, с примесью молока и корицы. Под ребрами расползается нечто непростительно теплое, а раздражающий грохот в ушах, замедляясь, стихает.       Ей снится кошмар. Кошмар нескончаемо страшный: красный, кричащий родными голосами и смеющийся металлическим безумием. Сайфер осторожно поправляет попавшую на ее лицо прядь. Мэйбл мечется по постели, сминает в руках одеяло и тяжело дышит. Демон аккуратно трясет ее за плечо и горящие страхом зеленые глаза раскрываются, она в панике хватается за рукав его рубашки. Кошачий зрачок цепко следит за тем, как она осознает ситуацию, как успокаивается, поправляет волосы и старается привести в порядок сердцебиение. Билл усмехается, ерошит чужие волосы и встает с постели, неприятно морщась от боли в боку. Он берет в руки просохший плащ, тяжелую сумку и открывает дверь, выходя из комнаты. Пайнс плетется за ним, ставит на плиту чайник с туркой, достает кофе и уходит умываться. Сайфер вяло моргает, стремясь согнать с себя дрему и собрать мысли в кучу, вслушиваясь в шум воды. От Мэйбл пахнет корицей и только ей присущей ноткой чего-то домашнего. Она наливает себе чай, а ему кофе, готовит омлет и ставит на стол две тарелки, садясь напротив.       — Необязательно меня провожать, — он отламывает кусочек от завтрака. — Я вполне самостоятельный демон.       Она отрывается от еды и внимательно смотрит на него несколько секунд. Билл спокойно смотрит в ответ, отпивая горький кофе. Пайнс хмыкает, качает головой и прислушивается к звукам наверху. Она внезапно о чем-то вспоминает, резко встает из-за стола и демон едва успевает словить падающий стул. Девушка почти бесшумно поднимается по лестнице и скрывается из поля его зрения. Сайфер допивает кофе, заканчивает с омлетом и моет посуду, желая оттянуть момент ухода и прощания. Обуваясь, он рассматривает вазу с принесенными лютиками и поправляет волосы, смотрясь в зеркало. Ради приличия минуту ждет на пороге, сверяется с часами и понимает, что дольше задерживаться не может. Половицы натужно скрипят, замок с тихим щелчком позволяет выйти наружу. Демон осторожно притворяет дверь и спускается с порога, осматривая лес. Сайфер глубоко вдыхает утренний воздух, пропитанный дождем и свежестью, и идет по направлению к лесу.       — Билл! — он останавливается и ловит Пайнс, летящую на землю.       — Звездочка, весь город разбудишь, — Мэйбл отряхивается, поправляет волосы, закрывающие обзор и вытягивает к нему руку.       — Дай руку, — Сайфер тянет ладонь в ответ и укладывает поверх чужой. — Мне будет спокойнее.

На пороге бросил ворох горицвета, Только обернулась — он уже далеко, А в гнездо пустое на дубовой ветке Колокольчик-сердце унесла сорока.

      Он внимательно рассматривает небольшой браслет из широкого вощеного шнура, нескольких желтых подвесок и колокольчика. Демон переводит взгляд на растирающую плечи Пайнс и беззлобно ухмыляется:       — Переживаешь за меня? — он чуть склоняет голову в бок и расплавленное золото светится озорным весельем.       — Да, — Мэйбл совершенно честно смотрит ему в глаза и кивает. — Дядя Форд сказал, что многие твари боятся звона серебряного колокольчика и я решила, что такой браслет будет хорошей идеей. Дядя Стэн потом пошутил, что мы сможем опознать твой труп, — она задумчиво закусывает губу, — правда говорил он с очень серьезной интонацией.       Билл тихо смеется и думает, что для нее он все-таки не чужой.

Гонит ветер на восток через воды и песок, через горький сок полыни. Не догнать, не поймать, не узнать твое имя…