♡
джисону семнадцать, его волосы выкрашены в синий, а глаза регулярно подводятся черным кайалом — он почти рок-стар — в голове крутится лишь лирика для новых треков и абсолютно никаких формул по физике, хотя, возможно когда-нибудь он напишет песню и о ней — основной мыслью будет всепоглощающая ненависть и трагизм людской жизни. сегодня вечер субботы, а значит уже по традиции он увяжется за своим хеном — лучшим другом еще со времен песочницы — минхо на студенческую тусовку, будет зависать с ним и его взрослыми друзьями — он уже там как свой — хотя каждый раз, когда хан появляется и лучезарно улыбается, так, что глаза превращаются в полумесяцы, все недовольно показушно ворчат, но стоит алкоголю начать действовать как положено, они тут же тискают его за щеки, говорят самые странные признания в любви и подливают побольше соджу в его рюмку, а когда минхо, как старший и ответственный, решает, что джисону хватит и пора им уже домой, те пытаются выхватить его из крепкой хватки ли и продолжить застолье. для джисона это еженедельное субботнее развлечение и сегодня все должно пройти точно так же.
сейчас он валяется на кровати минхо — с тех пор как тот поступил на первый курс и смог позволить себе собственное жилье, джисон практически поселился в его квартире — его ноги свисают с края, а руки развалились на всей постели, он бездумно пялится в белый потолок, рассматривая узкие трещинки в ожидании минхо.
— до встречи еще час, давай посмотрим что-нибудь, — тот приходит через пару минут, держа в руках две жестяные банки с пивом — хану пришлось долго смотреть на него своими щенячьими глазами, ведь «джисон, нет, ты ж вообще пить нормально не умеешь»,
отчасти старший был прав, его уносило в прекрасное далеко спустя три рюмки соджу, но подростковой душе слишком хотелось, а строить глазки он умел на пять с плюсом. минхо протягивает одну банку джисону и недовольно проговаривает: — если наклюкаешься, я тебя тут оставлю.
— спаси-ибо, хе-ен, — он улыбается, растягивая слова, и ли уже привычно и совершенно беззлобно — джисон уверен — закатывает свои кошачьи глаза, — что смотреть будем?
— не знаю, выбери, что тебе хочется, — минхо протягивает ему ноутбук, хан роется в браузере почти пятнадцать минут и в конце концов выбирает документалку про антилоп. ли ничего не говорит — он привык к странным вкусам младшего — лишь усаживается рядышком. их бедра и плечи соприкасаются, и джисон правда старается сконцентрироваться на антилопах, но это так чертовски сложно, когда тепло чужого тела приятно греет, особенно если это тело принадлежит ли минхо — тайному объекту его любви вот уже… пять лет?
кризис ориентации джисона наступил довольно рано — летом, когда ему было одиннадцать — минхо уже тогда был хорошеньким, неплохо клеил девчонок и как-то особенно сильно заботился о джисоне. в общем уже осенью, когда ему было двенадцать он понял, что в дерьме. в тринадцать он решил, что это временно и его скоро отпустит — просто минхо оказался тем, кто помог джисону разобраться в самом себе — но вот ему уже семнадцать и нет, не отпустило. за столько лет он научился мириться со всем вихрем эмоций внутри и проделал отличную работу, чтобы их дружба ни в коем случае не оказалась под угрозой, за столько попоек он не натворил глупостей, за столько ночевок он не предпринял ни одной попытки признаться — хан джисон мог точно собой гордиться, хотя бы за это.
минхо привычно, так, как он делал почти всю жизнь, укладывает руку на голую, не прикрытую шортами, коленку сона и хаотично поглаживает ее большим пальцем, вырисовывая невидимые кружки. старший с плавающим в глазах спокойствием наблюдает за тем, как антилопы разбегаются в разные стороны от голодного льва, стараясь спасти свою жизнь, в то время как джисона абсолютно ведет от его действий, а сохранность его жизни находится под точно таким же сомнением. такое будничное прикосновение воспринимается сегодня совсем по-другому: острее, приятнее, желаннее — он не понимает, почему реагирует
так. то ли все дело в обстановке — комната освещается теплымм приглушенным светом криво-косо приклеенной самим джисоном гирлянды, а все вокруг пропитано запахом минхо, то ли это все, потому что они уже давненько не проводили время только вдвоем — то хван заскочит вечерком потусить, то ликс придет в приставку порубиться или чан решит устроить марафон ужастиков, которые, к слову, не любил никто, кроме чана, а может всему виной пиво, которое джисон уже допил и прямо сейчас нервно сжимал и разжимал тонкие пальцы, слыша как тихо мнется банка. он исподтишка поглядывает на идеальный профиль минхо, стараясь за те две секунды, которые он себе позволяет, насладиться всем тем, что уже было выучено наизусть.
— джисони? все в порядке? — конечно же минхо замечает его нервозность,
это же минхо, черт возьми, он всегда все замечает. ли поворачивается к нему лицом, и джисон видит как тень волнения пляшет в его радужках. он тихо вздыхает, проклиная свою чувствительность.
— да, хен, все в норме, — хан опять улыбается и легонько постукивает по руке старшего, все еще покоящийся на его колене, потом поправляет синюю челку, — просто жарковато у тебя тут.
— это все пиво, джисони, это все пиво, — он весело усмехается, наблюдая за тем, как младший громко цокает.
— давай еще по одной? — он смотрит на хена с надеждой и мольбой, и тот конечно же сдается, беспроигрышная стратегия. пока минхо идет на кухню, хан переводит дыхание, без старшего рядом становится пусто и температура его собственного напряжения спадает. он с благодарностью принимает пиво из рук хо и устраивается поудобнее, концентрируясь на антилопах.
когда вторая банка прикончена, на джисоновых щеках проявляется бархатный румянец, а взгляд замыливается. он снова пялится на старшего, в этот раз позволяя себе гораздо больше, чем две жалкие секунды. минхо, все это время и правда смотревший эту скукотень про антилоп, поворачивается и смотрит в ответ, стараясь сдержать широкую улыбку, из-за чего его щеки очаровательно округляются, а в глазах поблескивают озорные искорки.
— ты чего, малыш? — хан надеется, что его уши не приобрели пунцовый оттенок от таких обращений, но почему-то уверен, что все совсем наоборот. у минхо по-кошачьи хитрые глаза, длинные ресницы, острые скулы, нос, идеальнее всей его, джисона, жизни, и губы, о боже, эти губы — пухлые, по-клубничному розовые, всегда влажные губы — младший не раз думал о том, какие они на вкус. он тяжело сглатывает. его хен был красив, дьявольски красив. это замечали все, он всегда приковывал к себе взгляды незнакомцев, пока они с джисоном прогуливались вечерами вдоль набережной, получал номера смущенных девушек и обескураживал их еще больше своей прекрасной улыбкой, на вечеринках он никогда не скучал — рядом с ним всегда крутился кто-то, кто восхищался его красотой. джисон не был особенным, замечая то, насколько минхо был идеальным. он отрывает взволнованный взгляд от чужих губ ли и чуть сконфуженно смотрит старшему в глаза, наблюдая за тем, как тот медленно моргает.
— хен… — его голос звучит на пару тонов тише, — я целоваться хочу.
минхо удивленно моргает, на этот раз уже значительно быстрее, его губы чуть приоткрываются, он смотрит на джисона пару секунд — тому кажется пару часов — прежде чем произнести:
— джисони, ты пьян, — его голос мягкий и какой-то чересчур острожный, хан хмурится.
— хе-ен, пожалуйста? — он слабо тянет его за рукав футболки, ожидая ответа, смотрит на него широко раскрытыми глазами.
— твой первый поцелуй должен быть с кем-то особенным, с тем, кого ты по-настоящему любишь, —
это ты, тупица.
— кто сказал, что это мой первый поцелуй? — наступает очередь ли хмуриться.
— джисон?
— я целовался с ликсом, — он пожимает плечами, прямо смотря на старшего.
— с феликсом? — его голос становится более звонким, а брови взлетают вверх. джисон угукает.
— мы как-то решили научиться друг на друге, — он чешет затылок, вспоминая прошлый опыт. тогда они пару раз прикоснулись губами, феликс попытался задействовать язык, но уже через секунду им стало слишком смешно, поэтому все отменилось и запилось вкусным чаем.
— и как все прошло? — минхо странно глянул на младшего, когда тот расплылся в улыбке.
— не очень, хен, — он пьяно хохотнул, — совсем не очень.
они замолкают, смотрят друг другу в глаза, в зрачках минхо отражаются огни гирлянды, но джисон убежден, что это звезды, все веселье испаряется из него за секунду. он хотел бы прямо сейчас притянуть своего друга к себе за ворот рубашки и впиться в его губы так, чтобы перед глазами круги разноцветные поплыли.
— хен, мы можем поцеловаться? теперь ты знаешь, что это не мой первый-
— хани, мы друзья, — что-то больно колет под ребрами, будто бы он раньше не усвоил эту границу между ними.
— я видел, что ты целуешься со своими друзьями из универа, — он говорит это с неким упреком, удивляясь смелости и решимости, которые совсем неожиданно в нем пробудились, — так чем отличаюсь от них я?
минхо мешкает, прежде чем произнести:
— ты — это совсем другое, хани, — джисону в голову уже стрельнул градус, он не понимает должен ли обидеться или наоборот — покраснеть, поэтому он просто решает пропустить это мимо ушей.
— ну же, хен, — хан нетерпеливо ерзает на постели, поворачиваясь всем корпусом к минхо, — мне семнадцать, во мне бушуют гормоны, я тоже хочу целоваться на тусовках, как ты, и не бояться опозориться. давай, научи меня.
минхо смотрит на него долго — джисону даже становиться неловко, неуверенно покусывает нижнюю губу, хмурится собственным мыслям в голове, а потом кивает, и весь внутренний мир джисона от этого слабого кивка разрывается на части. ноутбук, уже с богом забытыми антилопами, откладывается на пол, а сам минхо садится по-турецки — так же как и джисон — и придвигается ближе к младшему. хан напрягается всем телом, его взгляд быстро бегает по лицу старшего, тот приближается медленно, не торопясь. когда их носы соприкасаются, он шепотом, опаляя губы горячим дыханием, произносит:
— расслабься, джисони, — младший же думает, что при таких обстоятельствах в которых он оказался, расслабиться — это последнее на что он способен. он судорожно кивает, наблюдая за тем как язык минхо медленно проходится по собственным клубничным губам, и те теперь завлекающе поблескивают.
джисон чуть дергается, когда чужая горячая ладонь ложится на его шею, а большой палец начинает поглаживать линию челюсти. минхо проводит носом по щеке, двигается к уху и жарко выдыхает, из уст джисона вырывается прерывистый всхлип, он еле сдерживает себя от того, чтобы не захныкать. ли возвращается к носу, аккуратно, как будто джисон фарфоровый, целует кончик, а потом отрывается и смотрит на него так, что у того перехватывает дыхание.
— ты уверен, что хочешь этого, сони?
— о боже, да, хен, да, поцелуй меня уже, — он говорит нетерпеливо и прерывисто, добавляя в конце тихое: — пожалуйста.
минхо наклоняется ближе, медленно касаясь чужих губ, а у джисона сердце стучит так, что наверное вся южная корея уже успела услышать. пару секунд никто из них не двигается, их губы все так же соприкасаются, но дальше ничего не происходит, а потом хан неуверенно подается вперед, несмело отвечая, и минхо воспринимает это как зеленый свет. он снова начинает поглаживать шею джисона, изредка задевая мочку уха, нежно, почти невинно, сминая губы младшего. сона конкретно ведет даже от этого, губы его хена превосходны — даже в фантазиях они были не такими идеальными — пухлые, мягкие, со слоем вишневой кислинки от недопитого пива. уже через пару секунд минхо отстраняется от него, и джисон не успевает подумать прежде чем рефлекторно потянется вслед за ним.
— ну, что скажешь? — у минхо голос хриплый, он смотрит на джисона, у того растрепанные волосы, румяные щеки и зацелованные губы, младший ловко проводит язык по нижней губе, глубоко вдыхая, хо тут же отводит взгляд, стараясь сфокусироваться на чем угодно, кроме хан джисона, который выглядит сейчас чертовски восхитительно.
— мало, — только проговаривает джисон, — хочу еще.
и прежде чем минхо успевает ответить, в его волосы на затылке зарываются чужие пальчики и притягивают ближе.
— очень хочу, — шепчет хан, смотрит на распухшие губы и вновь тянется за поцелуем. второй поцелуй получается более уверенным, джисон, уловив суть, ловко перехватывает чужие губы, пока ли не прикусывает его нижнюю и из младшего не вырывается тихий полустон, минхо пользуется моментом, запуская юркий язык в чужой рот, проводя по верхней губе, чувствуя как грудь хана приподнимается и тот приоткрывает рот шире. джисон на пробу переплетает их языки и, чувствуя что все делает правильно, делает так еще раз. вторая рука старшего ложится на его талию, сжимает и поглаживает, чередуя действия через тонкую ткань футболки. хан, не расцепляя их губы, привстает, оказываясь выше и заставляя минхо приподнять голову. он выгибается под прикосновениями, когда чувствует сильные руки, проходящие по спине. ему приходится оторваться, кислород в легких давно закончился и дышать стало категорически невозможно.
грудь минхо вздымается с такой же силой, он прикусывает нижнюю губу, оглядывая хана, смотря на него снизу вверх, а потом шумно выдыхает и утыкается лбом в чужой живот, который тут же напрягается, а длинные пальцы вплетаются в мягкие русые пряди, он все так же держит руки на талии джисона, вдыхает сладкий запах младшего.
— нам надо остановиться, хани, так нельзя, — он приподнимает голову, чтобы встретиться с темными, ничего сейчас не улавливающими, глазами.
— почему нельзя, хен? ты не хочешь? — в его голосе слышится отчаяние, и минхо всего перетряхивает. он пару секунд раздумывает, но потом яростно, правдиво, машет головой.
— конечно хочу, джисони, — он поглаживает его по спине, сминая футболку.
— тогда сделай это, — глаза джисона блестят, и минхо, как всегда, не в силах противиться им.
ли выпрямляет ноги, и джисон тут же усаживается к нему на колени. поцелуй больше не кажется таким невинным, каким был в самом начале. минхо вылизывает рот джисона, наслаждаясь каждым произнесенным вздохом младшего, сжимает его талию, поглаживает бедра и голые коленки, джисон жмется ближе, выгибается, прикусывает губу старшего и тут же зализывает. минхо отрывается от губ джисона и сразу же зацеловывает его подбородок, линию челюсти, прокладывая влажную дорожку к шее, доходит до промежутка между ней и плечом и, недолго думая, прикусывает нежную медовую кожу, джисон протяжно стонет и ерзает на коленях. он тут же затыкает рот ладошкой и смотрит на минхо огромными глазами, тот в свою очередь просто не способен оторвать взгляд от
такого джисона.
— вау, — произносит он на выдохе, трется носом в то место, где укусил, ведет выше, целует за ушком, чувствуя как хан дергается, слабо усмехается, засасывает мочку, а потом слабо прикусывает. джисона трясет мелкой дрожью, он не сдерживается и стонет еще раз, выгибается, соприкасаясь грудью, трется о живот минхо, а своей задницей задевает его член, вызывая у старшего тихий стон, джисон замирает на долю секунды, а потом делает так еще раз, приоткрывая глаза и наслаждаясь видом. хан припадает к ключицам старшего, покусывая и сразу же целуя, продолжая выгибаться на чужих коленях. минхо резко опрокидывает его на подушки, нависая сверху, его зрачки настолько расширены, что глаза, в полумраке комнаты, кажутся черными, джисон восхищенно вздыхает. ли отодвигается, оглядывает джисона: налитые вишневые губы, розовые щеки, лиловые пятна, покрывающие шею, задранная футболка, оголяющая подтянутый живот, колени, сведенные вместе, свободные шорты, показывающие тазовые косточки и такую явную эрекцию, а виной такому джисону он сам.
он разводит руками чужие колени, устраиваясь между ними поудобнее, трется своим вставшим членом о член джисона, сцеловывая с губ тихие стоны. он опирается на одну руку, согнутую в локте, а второй забирается под футболку младшего, проводя руками по гладкой коже, задевая затвердевшие соски, заставляя джисона всхлипнуть и попытаться сжать коленки, но вместо этого он лишь обхватывает стройными ногами талию минхо. он делает так еще раз, и еще, одновременно с этим покусывая ушко, заставляя джисона метаться по подушкам, закатывать от удовольствия глаза, стонать и отчаянно подмахивать бедрами. джисону хорошо, так хорошо, что он готов заплакать.
— пожалуйста, — он обнимает старшего за шею, у него плаксивый голос и напрочь сбитое дыхание, — минхо, пожалуйста.
у ли сносит крышу от того, насколько же хорошо его имя звучит из уст джисона. он подается бедрами вперед, слыша протяжный стон, младший царапает короткими ноготками спину ли, закидывает голову назад и стонет еще раз, когда минхо повторяет движение, последний спешит поцеловать его в подбородок, а потом потянуть за волосы, заставляя закинуть голову еще выше и впиваясь в шею прерывистыми влажными поцелуями. джисон подхватывает ритм, двигается бедрами навстречу и умоляет не останавливаться.
— блядь, хани, — минхо стонет, кусая шею младшего, точно зная, что останется след, он ускоряет темп, чувствуя как чужие ноги сильнее сжимают его талию, — ты такой красивый, малыш.
джисон плачет, буквально плачет, он плавится от удовольствия, чувствуя, что уже близок.
— минхо, я, — он не успевает договорить, громкий всхлип вырывается из его глотки, тело содрогается в блаженном спазме, слезы стекают по щекам, и минхо их тут же сцеловывает. старшего хватает еще на пару движений после чего он тоже кончает, тяжело дыша в шею джисона и чувствуя мягкие поглаживания по своей спине.
они молча лежат, уставившись в потолок, стараясь привести дыхание в норму и осмыслить то, что сейчас произошло.
— хен, — первым заговаривает джисон, его голос охрипший и явно сорванный. он проговаривает слова, смотря куда-угодно, кроме минхо, смотреть сейчас на него — выше джисоновых сил — только не после того, что он натворил, — ты мне нравишься, хен. нет, не так. я люблю тебя, уже очень долго. знаю, что это не то, что хотят услышать от своего бро, но вот такой вот я — влюбился в тебя, представляешь? — слезы, в этот раз от стыда и боли, наполняют его глаза и разъедают голос, — мне жаль, мне правда очень жаль. я пойму, если ты хочешь, чтобы я прямо сейчас свалил из твоей жи-
— сони, — минхо прерывает весь этот поток зарождающийся истерики и хмурится, глядя на джисона, сейчас тот кажется еще меньше.
— да?
— ты правда думаешь, что я бы стал делать такие вещи с тобой по дружбе? — хан смотрит на него, ничего не понимая, минхо спешит убрать эту морщинку с его лба, — я тоже люблю тебя, глупый.
у джисона взгляд замерший, слезы в его глазах так и застыли, не успев скатиться, но стоит ему осознать смысл сказанного, как его плечи начинают трястись от новой волны плача.
— ш-ш-ш, малыш, — минхо притягивает младшего ближе и тот жмется к его груди, сжимая футболку в руках посильнее, — не знал, что ты оказывается
такой сентиментальный.
— заткнись, — он слабо ударяет старшего в плечо, усмехаясь, а минхо разряжается теплым смехом и покрепче сжимает в объятиях своего хани.
♡
