Горячий привет

Хрусталев продолжал свой путь по жаркой и сухой пустыне , тащив у себя за спиной командира. Время, казалось, шло очень медленно, силы были почти на исходе. Очень хотелось пить. Хруст продолжал идти как можно быстрее, но ноги подкашивались, а мысли путались. Появилась мысль связаться с группой, но до Хрусталева наконец дошло, что он в панике забыл свою технику у забора базы. Появилось головокружение и невыносимая слабость. Все это время Озорных не приходил в себя. Позади слышалось эхо выстрелов, в какой-то момент Хрусту показалось, что они стихли. Он спускался по равнине, уже был виден штаб. "Только бы дойти, только бы успеть," —подумал Хруст в смутном рассудке. Хруст почти не помнит, как добрался до штаба, все помнилось обрывками и фрагментами. Когда Хруст направился в медпункт, ему казалось, что он постепенно проваливается в сон. На самом деле он терял сознание. Хруст пытался отогнать слабость , вспоминая, как обещал Озорных спасти его. Но тело совсем не слушалось. Хруст из последних сил постучал ногой в дверь медпункта. Все было как в тумане , слышались голоса, и звук приземляющего вертолета за окном. Дальше — все оборвалось, в сознании только черная дыра. Не имея понятия, сколько времени прошло, Хруст открыл глаза. Все было расплывчато, он видел перед собой белый потолок, и капельницу, стоящую рядом с его кроватью. Хрусталев попытался встать. Он чувствовал ужасную слабость , все тело ломило. С трудом привстал с койки, и увидел знакомые лица. Голова все еще кружилась. Рядом с кроватью сидели взволнованные товарищи, Шах и Змей. — Наконец ты пришел в себя, — сказал Кобрин, облегченно выдыхая. — Что со мной случилось? — недоуменно просил Хруст. Память к нему еще не вернулась, в сознании постепенно всплывали лишь фрагменты и обрывки событий. — Врачи сказали, что у тебя обезвоживание и... Хруст резко вскочил с кровати, почти в панике, с очень тревожным взглядом. Как по щелчку, память вернулась, как будто кто-то врезал пощёчину. — Что с Озорных!? — закричал Хуст. — Спокойно, Хруст! — сказал Шах, не давая встать Хрусту с постели. — С ним все нормально! — Недавно закончили операцию, сейчас Озорных отходит от наркоза, — спокойно, но тревожно сказал Змей. — С ним все хорошо, благодаря тебе, Хруст. — продолжал Кобрин. — Пуля чуть было не задела лёгкое, и если бы не ты, было бы поздно. Ты спас ему жизнь, — сказал Шах , и еле заметно улыбнулся. Его брала гордость за Хруста. От переживаний с висков Хрусталева снова сочился пот. После хорошей новости он выдохнул, вытирая лицо рукой. Чувство, как будто камень с души упал. Сухие губы Хруста неконтролируемо растянулись в улыбке, кажется, он даже стал лучше себя чувствовать. Позже в палату Хруста подтянулись Якут и Док, они сообщили , что успешно взяли группировку Бородатого, и с ними теперь разбираются другие органы; со своим заданием они успешно справились. — Только что связывались с Климом. — сказал радостно Якут. — Он передает всем скорейшего выздоровления, и благодарит тебя за подвинг, Хруст! — Урманов радостно широко улыбался. Глаза Дока светились радостью и гордостью. — Клим сказал, что ждет нас завтра-послезавтра в Питере. — сказал Док. — Клим очень переживал, но Лилин оказал ему свою поддержку. Все радовались успешному завершению задания. К вечеру в палату Хруста перевели Озорных. Весь вечер Озорных не переставал благодарить Хруста за спасение. В первые за все время подполковник улыбался. Его голубые глаза выражали безграничную благодарность и доброту. Кровати в лазарете стояли недалеко друг от друга, Озорных и Хрусталев лежали на соседних койках. Они протянули друг другу руки для крепкого рукопожатия. — Пора на боковую, — сказал подполковник, — завтра вылет. Озорных осторожно повернулся на бок, пытаясь не травмировать забинтованную ключицу. Потом оглянулся и сказал: — Спасибо, Хруст. За все. Стояла уже глубокая холодная ночь, а Хрусталев все никак не мог заснуть, от приятного волнения, и проматывания в своей голове событий. На следующее утро все бойцы готовились к вылету. Шах и Якут помогли погрузиться Озорных и Хрусталеву в машину. Всю дорогу до взлетной полосы бойцы травили анекдоты и шутки. Солнце постепенно восходило, снова начиналась жара. Высаживаясь из машины на взлетной полосе, Якут вытер рукавом пот: — Да, не привык я к такому климату. Следом вылез из машины Док, похлопал по плечу Урманова. — Не переживай , мой сибирский друг, скоро будем в родном Питере. Оба улыбнулись. Полет прошел нормально, в Питере стояла прохладная осень. На аэродроме группу встречали Платов и Лилин. Рядом с ними стоял майор Зубов, он встречал Озорных на своей машине. Все высадились. Озорных направился к машине Зубова. — Мне в другую сторону, ребята. — подполковник помахал рукой. — Возвращаюсь в свои родные внутренние войска. Хруст погрустнел, надеясь что когда нибудь они ещё встретятся. Впрочем, это неважно. Главное, что он жив... — Спасибо вам за все, вы настоящие бойцы. Платов может гордиться вами,— сказал Озорных и сел в машину. Клим смущенно опустил серые глаза, когда Лилин с гордостью посмотрел на него. Машина Зубова тронулась, исчезая в дали. Хруст смотрел ей вслед, одновременно и грустил, и радовался. Он замер, противоречивые чувства накрыли его: " Главное, что ты жив. Надеюсь, мы еще встретимся с тобой, мой командир ", — подумал Хрусталев и погрузился в машину Клима вслед за остальными.