Три четвертинки апельсина

Олег раздраженно бросил папку с документами на пассажирское сиденье и машинально потянулся за сигаретами. Чистые инстинкты – не курил он почти восемнадцать недель, как узнал о своем положении, а курил до этого – лет двадцать, не меньше. Бросил одним днем, когда сделал тест, а теперь тянул руку за пачкой каждый раз, когда психовал. Психовать приходилось часто – каждый визит в поликлинику, как минимум. Ему опять наговорили всякое про вред от стрессов, чрезмерную физическую активность и в очередной раз попытались подсунуть телефон психолога для отцов-одиночек. Олег отказывался верить, что вредная врачиха каким-то образом не заметила в карточке обе заполненные графы “Родители”, поэтому просто считал ее противной тварью. Почти такой же мерзкой, как второй отец-кукушка. Олег невесело усмехнулся себе под нос и все же подцепил ремень – успокоился, можно ехать. Дома, конечно, никто не ждал, но зато можно было переодеться в удобное и делать вид, что не скучает. Ждать ему еще почти сутки. Новоприобретенная академическая популярность Вадима бесила даже сильнее надоедливой врачихи из консультации. Тот укатил уже на третью конференцию за два месяца, а кто виноват, что именно сейчас у Олега наступила та фаза триместра, когда все время хотелось трахаться и обниматься? Только природа и отец ребенка, точно. Вот только вернется – Олег ему устроит, ух, держись, Вадим Рудольфович, твои студенты тебя не узнают на следующей лекции. Накручивать себя выходило великолепно, а еще это помогало не думать, что на самом деле он не злился, а так сильно тосковал, что даже себе боялся в этом признаться. На светофоре достал телефон и отбил короткое сообщение – все норм, без отклонений, хочу ебаться. Через пару минут телефон прожужжал ответом из одних эмодзи – как всегда шеренга сердечек, опять Вадиму некогда ответить нормально. К черту его академическую популярность. Дома Олег, переодеваясь, долго и придирчиво рассматривал себе в зеркале. Живота почти не было видно благодаря крепкому прессу, со стороны и не скажешь, что уже шестой месяц на носу, но испорченное настроение и груда свалившихся сегодня эмоций слипались внутри в склизкий комок тревоги и сомнений. Действительно ли все в порядке с ребенком? Не просмотрели ли врачи какой-то редкой болезни? Станут ли они с Вадимом хорошими родителями? Сможет ли Олег построить ту семью, которой у него никогда не было?.. Чертов второй триместр, был бы он проклят со своими скачками гормонов. Когда в девятом часу вечера в замке заскребся ключ, Олег на автомате потянулся за глоком – гости к нему, конечно, ходили, но сами дверь ключом обычно не открывали. Он уже направил ствол в сторону двери, когда та распахнулась и из-за нее раздалось удивленное: – Поварёшкин? – с глубочайшим удивлением спросил Вадим. – Ты чего? – Вадик, – Олег выдохнул и мученически запрокинул голову. – Какого черта? Написать не мог? – Сюрприз, – довольный Вадим прижал к его груди букет, тут же перехватив глок, и с восторгом добавил: – Ну ты бешеный. Олег ощущал себя каким угодно – уставшим, капризным, измотанным, противным, слабым, но не бешеным. Бешеным он был под Хомсом в две тысячи двенадцатом, а теперь у него ячейка общества и супермаркет по выходным. – Я тебя завтра ждал, – Олег старался не упрекать, но прозвучало все равно как-то по-злому. Как будто он Вадима не рад видеть, ну бред же. Вадим в ответ аккуратно поцеловал его в щеку, обнимая свободной рукой. – Уехал сразу после своей секции, – ткнул губами около уха, – подумал, что обойдутся на ужине без меня, – следом прижался к линии челюсти и вдохнул его запах. Олег стоял на месте, неловко положив ладонь Вадиму на плечо, и будто не мог шевельнуться или хотя бы поцеловать в ответ. – Есть будешь? – Буду тебя, – Вадим нежно прихватил губами кожу на шее. Положив ладонь на грудь, Олег отстранил его и отправил переодеваться. Настроения не было, спонтанный приезд Вадима выбил его из колеи, когда Олег уже настроился весь вечер страдать. Никогда еще у него не было такого беспорядка в мыслях, и успокоить их никак не удавалось – наоборот, с каждым днем их запутывало только сильнее. Монотонные действия всегда успокаивали, и на кухне Олег на автомате включил чайник, достал вазу, освободил букет от дешевой обертки и уже взялся за нож, чтобы обновить срезы, когда Вадим прижался к спине, сложив теплые ладони у него на животе. – Как ты тут? – спросил глухо, уткнувшись в плечо. – Пока ты прохлаждался? Не скучал, – плевать, что в голове у Олега крутился совсем другой ответ. – Пакет с батарейками успел выбросить. Вадим усмехнулся и повозил щекой по его футболке. – Как сходил на прием сегодня? – Я тебе написал. – Что все норм? – Да. – Без отклонений? – Да. – Хочешь ебаться? Бля. – Уже не хочу. Олег вывернулся из его рук и переставил вазу на стол, кивнул Вадиму – мол, чайник горячий, я тоже, выбирай. Хотел было демонстративно уйти, но Вадим перехватил его, сел за стол сам и усадил Олега себе на колени, обняв поперек живота. – А если я проверю? – во взгляде у Вадима уже блестел тот самый охотничий азарт, Олег хорошо помнил, каким Вадим становился, когда адреналин не находил выхода слишком долго – тот или затрахивал Олега до дрожащих ног, или общался с пленными чрезвычайно… пытливо. – Неужели научился хоть чему-то на своей конференции? Это тоже была новая способность – нести всякую чушь, которая вырывалась изо рта прежде, чем он успевал ее обдумать. Олегу, может, и хотелось искренне признаться, как он скучал и места себе не находил от необъяснимой тревоги, но произносил совсем иное. Да и футболка Вадима, в которой он проходил эти два дня и был застигнут в ней как на месте преступления, выдавала с потрохами. – Могу попробовать, – в подтверждение Вадим провел ему ладонью по внутренней стороне бедер. – Но знаешь, метод инновационный, могут быть сбои. Он пожал плечами и легко цапнул зубами ключицу Олега прямо через ткань. Оказалось щекотно и очень приятно, Олег запустил пальцы в светлые волосы и с нежностью провел по ним, вспоминая ощущения. – Тогда унеси меня, – Олег обхватил его обеими руками за шею и поджал губы. Как будто Вадима нужно просить больше одного раза. Ему еще хотелось добавить, конечно, про надорванную спину, старческие замашки Вадима и прочий бред, который он без передышки нес последние пару недель, а Вадим его стойко терпел, но, когда тот поудобнее перехватил его под коленями и поднялся на ноги, у Олега на глаза навернулись предательские слезы. Да блядь! Он запрокинул голову и постарался проморгаться, чтобы Вадим ничего не понял, а то будет трахать не его, а мозги. Тот если и заметил, то не подал вида – просто аккуратно сгрузил его на кровать и лег сверху, не спеша раздеваться. Олег задрал на нем футболку до груди, но Вадим никак на это не отреагировал – только улыбнулся и стал целовать, нежно прихватывая губы, даже без языка. Будто что-то вспомнив, он прервался и улегся рядом, перекатив Олега на бок лицом к себе, а потом снова принялся целовать, теперь долго, тщательно и без перерывов. Это сработало – Олег сам почувствовал, как успокоился, расслабился и закинул на Вадима ногу, перебирая его волосы. Настроение незаметно поменялось, хотя Вадим так и не углубил поцелуй ни разу, только стащил футболку сначала с себя, потом с Олега, и пересел ему в ноги. Он знал, куда Вадим смотрел, Олегу можно было даже не прятать свой взгляд и не подсматривать из-под ресниц – тот зачарованно рассматривал живот, уже чуть выделявшийся, но все еще маленький на его огромном теле. Олег уже свыкся с ним, а Вадим, казалось, каждый раз смотрел как в первый, осторожно гладил сильными пальцами, потом наклонился и расцеловал все вокруг, то поднимаясь выше по груди к шее, то опускаясь вниз и стаскивая штаны все ниже. Раздев его в конце концов, Вадим не приник сразу между ног, вылизывая влажное и терпкое, а стал гладить его и прихватывать губами нежную кожу под коленями и на внутренней стороне бедер. Олега плавило от всего разом – размеренной ласки, разлуки, тоски и постоянного зудящего на фоне желания. Когда Вадим все же раздвинул языком губы и широко лизнул клитор, Олег застонал и пораженно подумал, что кончит он очень-очень быстро: ни одна игрушка не сравнится с тем, какое удовольствие тот умел доставлять. Он потерял счет времени и едва не отключился, пока оргазм накатывал на него волнами, в нем ходили уже три пальца, хлюпая при каждом движении внутрь и наружу, Олег задыхался и нервно стискивал покрывало, но разрядка все никак не наступала. Черт. – Я не могу, – он едва не хныкал, – Вад, не могу. Ноги предательски дрожали от напряжения, с него градом катился пот, и он хватал ртом воздух, словно пробежался в полной выкладке. Вадим зашуршал тканью и снова сел ему между ног, тут же без предупреждения толкнувшись в него членом. Вот так было идеально, у Олега закатились глаза он удовольствия – ствол растягивал стенки идеально, Вадим продолжал обводить клитор по кругу, скользя подушечками пальцев, и от этого Олега наконец накрыло. Ему даже показалось, что за первым оргазмом тут же пришел второй, он читал про такое, а может, все просто слишком долго тянулось, пока Вадим дотрахивал его. – Хочу в тебя кончить, – его дыхание тоже сбилось. – Разрешишь? Можно было просто кивнуть – Вадим смотрел ему в глаза, не отрываясь, – но Олег сумел выдавить: – Да, да, давай. Пару минут спустя он с отвращением смотрел, как Вадим испортил только что снятую футболку – вытер ею член и вытекающую из Олега сперму, потом отбросил ее на пол и лег рядом, подкатившись под самый бок и уложив голову Олегу на плечо. Он снова принялся рассеянно перебирать волосы, не думая ни о чем конкретном, когда Вадим вдруг подал голос: – На выходных Игорь в гости обещал зайти. Олег кивнул и отстраненно добавил: – Приготовлю что-нибудь. – Не будем удивлять гостей апельсиновым меню? Олег фыркнул и ущипнул его за бок, но это была его собственная стыдная история. Кто знал, что токсикоз первых месяцев ебашит всех настолько по-разному? В интернете он читал про вполне достойные понимания примеры – кто-то ел бекон с шоколадом, кому-то хотелось грызть мел. Олегу до смерти захотелось цитрусов, и он в каком-то помутнении заказал десятикилограммовую коробку апельсинов, честно съел штук восемь, а остальное, матерясь и ворча, еще неделю перерабатывал во всякие конфитюры. И он никогда не видел, чтобы Вадим так смеялся – нет, так ржал, до слез и красных пятен на лице, но Олег не обижался. История была тупая, смешная и наверняка станет семейной байкой про его первую – или единственную – беременность. Пусть будет. Тяжелая ладонь Вадима неподвижно давила на живот, и, помолчав, он задал вопрос, который они обсуждали едва ли не ежевечерне. – Интересно, на кого ребенок будет похож? Олег положил свою ладонь поверх и задумчиво ответил: – Да ты его не знаешь. Взгляд задравшего голову вверх Вадима выражал полный восторг, хотя на первую долю секунды Олегу показалось, что он заметил в нем недоумение. Вадим рассмеялся и прижался губами к коже на его груди. Так тепло и приятно, что Олега опять накрыло приступом нежности, он потянулся вперед и быстро поцеловал его в макушку. – Я бы хотел, чтобы был мальчик и чтоб на тебя похож, – судя по голосу, Вадим улыбался. – Такой же дикий будет. – А если девочка родится? Это тоже был привычный разговор – пол они не узнавали и не планировали, поэтому любой, абсолютно любой их вечер неизменно скатывался к этому разговору. – Какая девочка, ты на нас посмотри, – Вадим откровенно веселился, и Олега тоже цепляло его настроение, а все дневные переживания будто отступили на второй план. – Если девочка, то точно будет твоя копия. – Олег убрал пальцы из его волос и обнял за плечи, переплел пальцы все еще покоящихся на животе рук и поцеловал его снова. – Знаешь этот прикол: вынашиваешь ее, рожаешь, а она на папу похожа. Вадим снова задрал голову. – Где ты этого нахватался? – Если бы мог, то покачал бы ею укоризненно. – Это ты просто не ходишь со мной в консультацию, – Олег позволил себе добавить в голос немного упрека. – Наслушался бы беременяшек с их беременными шутками. – Беременя… Олег, – Вадим выдохнул и рассмеялся открыто и искренне. – Это восхитительно уебищное слово, никогда не буду тебя так называть. – Только попробуй. Будешь есть апельсиновые корки до конца жизни. За весь день Олег не ощущал себя настолько живым, как сейчас. Даже эта ленивая грызня больше успокаивала, чем бесила, а теплая рука Вадима дарила уверенность. Завтра, конечно, тот опять чем-нибудь выбесит, скажет что-то не то или будет дышать слишком громко, или еще что-то подобное, но пока Олегу было очень-очень хорошо и спокойно. Через несколько месяцев у них родится совершенно светленькая голубоглазая девочка – копия Вадима, и тот будет плакать – тоже, кажется, впервые на памяти Олега.