Через тернии к звёздам.

Животный ужас подступил к глотке, стоило Олегу вновь услышать голос в трубке. Он замер, вздрогнув. В нём проснулась такая дикая спесь, захотелось разбить телефон в дребезги. Ужас ли это был? Скорее, гнев. Всепоглощающий, заполняющий каждый уголок сознания мужчины. Тяжело вздохнув, Олег прикрыл глаза и начал свою речь. Голос был стойкий, даже отливающий металлом. Словно снова вернулся в свои военные будни. — Хватит. Прекрати преследовать меня. Ни твои проблемы, ни хотелки меня не беспокоют. Он тут же выключил телефон, убирая его в карман. Ужасно. Мерзко. И так глупо. Успокоить дрожь не получалось даже вернувшись к Диме. Волков стал подобием обнажённого нерва, что реагировал даже на самый мелкий раздражитель. Глаза бегали туда сюда, ища, за что бы зацепиться, чтобы Малейший шум воспринимался как удар кувалдой. Олег словно ребёнок заткнул уши руками. Он зажмурился, стараясь сосредоточиться на собственном сердцебиении. — Олег, — Где-то возле уха раздался обеспокоенный, мягкий голос парнишки. Его тёплые ладони легли поверх рук мужчины, — всё хорошо... Тут Дима осторожно обнял испуганного, словно ребёнка, мужчину, скрывая его собственной курткой и собой от солнечных лучей. Он провёл рукой по жёстким чёрным волосам. В ответ на что получил новую волну дрожи в организме. Волков хотел бы возразить, сказать, что он в порядке, но слова предательски застряли в горле комом, не давая даже продохнуть. Он поддался. Уткнулся в этого солнечного человека, закрыл глаза. Человек приручил волка немалыми усилиями. Дикое животное не единожды приносило вред, но рано или поздно сдалось. Пали инстинкты охотника и волк сам подставил морду под теплую руку. — Извини... — хрипло и совсем уж тихо выдает Олег, цепляясь за одежду Димы руками. — Все хорошо, — Дубин кладет голову на макушку мужчины, прикрывает глаза. Он вспомнил себя, когда в раннем детстве испугано жался к маме во время грозы, когда они ездили в деревню к бабушке и дедушке. Он вздрагивал от каждого раската, зажмурил глаза и цеплялся только сильнее. А мама молчала. Она лишь обнимала его, с мягкой, по родительски теплой улыбкой, и пыталась отвлечь его поглаживанием коротеньких светлых волос, напоминавших колосья ржи, росших неподалеку на поле. Дима засыпал спустя какое-то время, вымотанный всеми этими переживаниями. Его относили в комнату, а утром его ждали блинчики или оладушки. Любые другие слова были излишни. Зачем? Действия говорили куда лучше. Действия куда быстрее давали увкркность в помыслах. А в данном случае еще и вселяли спокойствие. Олег скоро затих. Успокоился. Поднял глаза, слегка покрасневшие. А длинные ресницы чуть слиплись от влаги. — Ну, как ты? — Дима убирает куртку, отпускает Олега, хотя не перестает осторожно поглаживать по плечу. Простой жест поддержки, не дававший снова чувствовать себя оторваным от реальности. Заземляющий. — Спасибо, мне легче... Извини еще раз за такое представление. Я не хотел, — он виновато прячет глаза. Словно пристыженный. А Дима не может сдержать улыбки, полной печали. — Все хорошо, правда. Слабости это нормально. Ты же не машина, а человек. Со своими мыслями, ранами и проблемами. Плакать полезно. Пойдем? Наверное, Дима прекрасно понимал, что Волкову было некомфортно находиться на площади после такого. Он поднялся и повел мужчину в более тихие, потайные дворики. Где царила особенная Петербургская атмосфера, где почти не было людей. Лишь кошки. Они пришли в маленький скверик во дворе-колодце. Лишь одна скамейка и старая раскидистая вишня могли поместиться на этом клочке земли, но было в этой камерности что-то свое. Родное. Именно за это жители, наверное, и любили свои город. — Давай передохнем тут? Шумно на проспектах. Димка устроился на скамейке, а рядом с ним и Олег, ощущавшим себя сейчас слишком маленьким по сравнению с этим солнечным человеком. И дело было не в росте или комплекции. Скорее, в каких-то более тонких материях. Из-за чего в груди поселилось приятное чувство невесть откуда взявшейся защищенности. Она большим котом разлеглась и за мурлыкала, выпуская вокруг тепло. Странное чувство. Мужчине оно было чуждо и не понятно. От куда? Заслуживает ли он? Почему именно этот человек? Но все же доверчиво закрыл глаза, облакачиваясь на спинку скамейки. Тишина. Птицы тихо щебетали в ветвях и на крышах. Мелкие воробьи скакали возле большой лужи. Некоторые купались, разбрызгивая грязную воду вокруг себя. Казалось, что весь остальной мир за пределами этого дворика не существовал. Все замерло. Они молчали довольно долго. Пока Олег не почувствовал, что полностью пришел в себя. Мысли снова стали ясными, взгляд - чистым, не замыленым. А легкий тремор рук прекратился. — Спасибо еще раз, Дим, — тихо начал Волков. Дима молчал, давая договорить ему. Лишь положил голову на плечо и прикрыл глаза. — Я не смог бы с этим справиться сам... Я в долгу перед тобой. Спасибо, — Да уж. Он был явно не мастером долгих речей. Зато, хотя бы, по существу, без мишуры и прочей бесполезной гадости. Олег положил голову на макушку Димы, прикрывая глаза. В душе не было страха, что его сгонят за малейшее проявление привязанности, как это делал один рыжий психопат. Наоборот. Дима немного поерхал, устраиваясь по удобнее для обоих, и довольно улыбнулся. — Не стоит, Олег, правда. Думаю, будь я в таком состоянии, ты сделал бы тоже самое. Их разговор ушел в более приятное русло и более не касался этой ситуации. Они говорили об искусстве. Хотя, вернее сказать, Дима говорил, а Волков лишь слушал, задавая изредка вопросы. Чему юный полицейский был несказанно рад. Его не часто слушали так внимательно, задавая столь интересные вопросы, выводящие темы на новый уровень. Он сиял, освещая этот сквер только, наверное, своим светом. Может, уже и солнце потухло, но не в этом закутке самого пасмурного города. Но Олег не переставал жмуриться словно кот на подоконнике. Еще через какое-то время Олег и Дима покинули свое убежище, решив скрыться от глаз людей в запутанных улочках. Они брели долго, пока не вышли на дальние окраины центра. От туда Диме было ужасно близко до дома и, сверкая глазками, он потащил Волкова домой. А того и уговаривать не нужно - он шел следом, смотря на горизонт, откуда постепенно двигались свинцовые тучи. Он сегодня здесь надолго. Квартирка Димы, хоть и была маленькой, но имела особенный уют. Теплые тона, запах чего-то сладковатого - возможно ванили. Одна спальня и кухня - вся его обитель. В спальне исключительно кровать, небольшой стол, заваленный бумагами, где среди бардака прятался макбук - самая ценная вещь в этой квартире. Рисунки в некоторых местах лежали даже на полу, а на окне висели то ли фотороботы то ли выдержки из дел. Среди них, к счастью, не было рыжей бестии или Грозного волка. Дима, как только переступил порог своей квартирки, тут же принялся хлопотать по хозяйству. Налить чаю, достать сладости, помочь Олегу освоиться, а так же, что, в целом, не удивительно, переодеваться. Нет, не помогать Олегу снимать штанишки, а сам Дима всегда переодевался, если приходил с улицы, мой милый читатель. Хотя, наверное, в этой светлой головушке могли промелькнуть и такие мысли, что отразились легким румянцем. Но не более. В общей суматохе Дима и не заметил, как по стеклу за барабанил дождь. Крупные капли разбивались, с шумом падая на металлический подоконник. За кружкой чая они еще долго сидели, слушая это, и обсуждая все на свете мелочи. Потом было решено включить фильм и перебраться в спальнб, где на своей лежанке Олег заснул где-то на середине, а Дима, вооружившись карандашом и скетчбуком, стал тихонько рисовать Олега.