Things go wonderfully wrong

Так Куникида и познакомился с Накахарой, переехавшим к ним в город для учебы студентом факультета германистики. К чести первого нужно заметить, что роста Чуя был примечательно небольшого, да и в свободное от учебы время походил скорее на малолетнего гопника. Однако, увидев точность и силу удара, Куникида слегка пересмотрел свои взгляды. Из других интересных сторон, у Чуи были обеспеченные и знатно подзабившие на него родители, благодаря чему Накахара наслаждался свободой действий и мыслей. Поладить они смогли на почве общей и очень сильной нелюбви к Дазаю. Доппо едва ли мог понять почему Накахара, который, в отличие от него, не был связан с Осаму работой, продолжал с ним общаться. Они были полными противоположностями, но Куникида предполагал, что вспыльчивого паренька и его назойливого коллегу связывала какая-то общая предистория. В конце концов, у всех свои тараканы. *** Кажется, из окна могут вылетать не только горшки. Еще в них могут влетать кошки. Фукудзава не питал отвращения к хвостатым, даже наоборот, но эта конкретная особь переходила все границы дозволенного. Она влетела в окно его квартиры на огромной скорости и снесла многострадальный цветок с подоконника. Совершив несколько кругов почета по квартире, кошка немного успокоилась и стала рассматривать место, куда так вероломно вторглась. Белая гостья с ярко-голубыми глазами переодически таращилась на Фукудзаву как на нечто лишнее в его же собственной квартире. Нарушительницу общественного покоя было решено оставить в квартире на время и расклеить плакаты о найденной кошке. Сомнений в том, что она домашняя, не оставалось при взгляде на ухоженную чистую шерсть и аккуратный красный ошейник. Кошка оказалась той еще паскудой. Оставаясь одна, она переворачивала квартиру вверх дном — жертвами этой неравной битвы пали немногочисленные рамки с фотографиями, диванные подушки, кружки и статуэтка (в целом дешевая и совершенно безвкусная, но важная как память). Неизвестно, кого благодарить за такое счастье, — хотя, черт его знает, — но хозяин кошки объявился уже через два дня. Мужчина, постучавшийся в квартиру Фукудзавы с утра пораньше, представился Мори Огаем, улыбнулся во все тридцать два зуба, рассыпался в извинениях (совершенно фальшивых, по мнению заспанного хозяина квартиры) и ещё с полчаса гонялся за своей кошкой по всей небольшой жилплощади. Счастливый обладатель величал свою питомицу «Элизой», умоляя ее вернуться домой, и переодически ругался на немецком, спотыкаясь о низкий кофейный столик. Фукудзава флегматично наблюдал со стороны. Как выяснилось после короткого диалога, Мори работал в районной больнице хирургом. Врач ещё и всучил директору агенства свой номер, написанный размашистым почерком на чеке из аптеки. «На всякий случай» - резюмировал Огай. Тогда-то в голове Фукудзавы и всплыл разговор с его бывшей коллегой, судмедэкспертом Йосано Акико. Девушка вспоминала времена своей практики в больнице и то, как сильно она невзлюбила хирурга, который там работал. «Фальшивый, подлый и постоянно что-то темнит. Ещё меня учить собрался!» — как-то так отзывалась Акико об Огае. Так или иначе, необычная кошка была возвращена эксцентричному хозяину и жизнь пошла своим чередом. *** Вероятно, замечание о том, что «жизнь пошла своим чередом» — слишком громкое. Агенство продолжали преследовать уже обыденные для его сотрудников неурядицы. Например, стоило Фукудзаве только заикнуться о белой кошке и её мутноватом хозяине, как лицо Дазая перекосило сильнее, чем когда он наспор съел горсть собачьего корма. Про Осаму вообще мало что было известно, поэтому даже детективы не имели ни малейшего понятия о том, что могло связывать их коллегу и Мори Огая.