22.06.41

На дворе стояла глубокая летняя ночь, где-то в дали были слышен веселый звон соловьев, быстро скачущего из стороны в сторону на массивном ясене. Вокруг царил мрак, и только свет от фонарей освещал улицы города, носящего название Севастополь.        В комнате царила свежесть и прохлада, всё находилось в состояние покоя и умиротворения, а на стене весел отрывной календарь, на котором было напечатано большими красными цифрами 22 июня - воскресенье. Это был абсолютно обычный выходной, и никто даже догадываться не мог, что через несколько часов этот обычный, как казалось, день изменит нашу историю навсегда. Серо-голубой дым шел от сигареты, которую нервно перебирали мужские пальцы, пока та осыпалась куда-то в пропасть. Якоб Петрович страдал от бессонницы, и поэтому он часто стоял и курил на балконе часами, чтобы хоть как-то скоротать время. Где-то в глубине его сознания проскальзывала мысль о том, что это вредно, но он не был способен перестать. Мужчина с легкостью мог выкурить две сигареты за раз, пока смотрел куда-то в даль и всё думал о чем-то. Пока всё его семейство набиралось сил перед будущим днем, уткнувшись носом в одеяло, отец, будто дежурный, охранял их от всех бед на свете, но в душе у него было по-прежнему неспокойно. В последние дни его мучало предчувствие чего-то, что сейчас совсем не кстати.        Сделав еще затяжку и выкинув фильтр, он заглянул домой и посмотрел на часы, стоявшие на туалетном столике его самой любимой на свете женщины-Екатерины. На старинных часах, которые Сталицкому остались от покойного отца было 2:50, к этому времени солнце только начинало подниматься из-за горизонта, лениво охватывая и пробуждая, каждый клочок неба. “Ну вот, снова три часа ночи, а я бодрствую” - подумал про себя Якоб Петрович. Он нервно поправил собравшуюся на рукаве халата складку. Простояв на козырьке балкона еще пару минут, наслаждаясь пением птиц, он зашел внутрь комнаты и прикрыл за собой дверь. Звук скрипа, издавшийся от двери, разбудил Екатерину Петровну. Она резко приподняла голову, еще пару секунд осознавая, что случилось, медленно поворачиваясь к застывшему мужчине. - Не хотел тебя разбудить. - Снова бессонница? - шепотом спросила женщина. - Она. - кратко ответил тот. - Пойдем я заварю нам чаю. А после, ты снова попробуешь уснуть? - с сонной улыбкой предложила она, потирая лицо руками. Муж что-то хотел ответить, но его отвлек шум на улице. Мужчина окинул резким взглядом часы. “Время 3:15, что за шум?”- проскользнуло в голове. Подходя к двери сквозь стекла, он увидел огромный столп дыма вдалеке и страшный грохот. И тут Якоб понял, что это, хоть и не знал наверняка. Это были лишь его страшные догадки, но что-то явно не так. Сердце начало биться с оживленным ритмом. Его охватил страх, но нельзя было сейчас паниковать. - Якоб? Что там? - напугано, спросила Екатерина, рукой тянущаяся к своей шали. - Там дым. Катя, разбуди Алёну. Женщина подбежала к мужу и выглянула на балкон. Потом резко развернулась и помчалась в комнату дочери.

***

На часах было 3:30, когда были сброшены ещё две мины, одна из которых упала в море. Небо заполнялось всё больше темным дымом. Гул от вражеских самолетов не стихал. Якоб Петрович выбежал на подъездную площадку и начал будить соседей-семью Арефьевых. Открыл ему дверь, его давний друг Николай Степанович Арефьев. Он был отставным краснофлотцем, и думается уже наверняка догадался, что происходит. - Николай, что за шум!? Бомбардировка флота? «В окно выглядывал?» —сказал Сталицкий. - Яша, друг мой, это война. Мужчины ненадолго зависли в пространстве и смотрели друг на друга в упор, чуть опустив глаза. В этот момент они не слышали никого. Воздух наполнился гробовой тишиной и тревогой. Они стояли неподвижно ровно минуту, а после пожали друг другу руки и обнялись, говоря: - Яша, не знаю увидимся ли еще, дорогой друг. Но скажу одно! Я рад, что знал тебя! - горько сказал Арефьев. - И я, Коленька! - сказал Якоб. Через несколько минут, снова были слышны взрывы, но не вдали, а совсем рядом. Две мины были сброшены на город. Одна из них взорвалась у памятника Затопленным кораблям, другая - на улице Подгорной, после которой погибли и были ранены люди. Буквально за час после начала обстрела, горизонт покрылся пеленой черного дыма, надвигающегося, словно, со всех сторон, а многие семьи разлучились с родными навсегда. Тротуар пропитался кровью погибших и раненных, а большое количество зданий уже не могли похвастаться своей красотой. Всё это означало лишь одно, с этого дня в СССР наступила вторая мировая война.