accuracy.

– Хочу напиться. Именно эти слова прозвучали из уст Тэхёна, стоило Чонгуку открыть входную дверь. – Ты рассказал им? – всматриваясь в тэхёново лицо, спросил он. – Да. А именно этого «да» и интонации, с которой оно было произнесено, Чонгуку было достаточно, чтобы согласиться на всё, чего только мог возжелать Тэхён. Они были вместе уже почти три с половиной года, но Тэхён никак не решался рассказать о своей ориентации семье. Ещё бы, ведь как у таких правильных родителей, мог получиться такой неправильный сын. Его родители владели крупным автомобильным бизнесом, были очень уважаемыми в светских кругах людьми и возлагали большие надежды на будущего наследника, который "был умен" не по годам и идеален во всем, к чему только стоило прикоснуться его рукам. Они распланировали всю его жизнь наперёд и даже успели подыскать подходящую невесту, но вот незадача — сын оказался геем. И не то чтобы его родители были до невозможного консервативны, просто Тэхён привык быть "идеальным" и не хотел разочаровывать их, ломая как минимум половину того, что они уже успели надумать для его будущего. Чонгук же относился к его страху с понимаем и даже предлагал попытаться сохранять их отношения в секрете хоть до конца жизни, если Тэхёну так будет удобнее, но тот отказывался и просто просил подождать, ведь всё это имеет значение. Их отношения с Чонгуком для него имеют такое огромное значение, что утаивать их от родителей всю жизнь он бы просто не смог. Поэтому Чонгук не стал спорить, а лишь согласился и дал Тэхёну время на то, чтобы собраться с силами. По-видимому, сегодняшним утром Тэхён решил, что наконец собрался. Чонгук не был до конца уверен, реально ли расскажет Тэхён обо всем родителям или всё же не станет, ведь после полученного краткого тэхёнова «думаю, сегодня я расскажу им», Чонгук не увидел ни одного ответа на все свои сообщения. Он допустил мысль о том, что Тэхён, наверное, собирается с силами и не хочет, чтобы лишние чонгуковы сомнения мешали ему, потому и не отвечает. Во всяком случае, он понадеялся на это и, несмотря на все не самые воодушевляющие мысли, просто ждал какого-либо проявления Тэхёна. Сейчас же Чонгук видел его стоящим перед собой и достаточно подавленным, отчего даже не знал, что думать и говорить. – И как они… – хотел было начать Чонгук, как Тэхён прервал его. – Давай не сейчас? – Тэхён взял Чонгука за руку, слегка потянув за собой, и продолжил, – Пойдём. Чонгук решил больше не задавать вопросов, хотя их у него было довольно много. Начиная от того, как же всё-таки отреагировали тэхёновы родители, заканчивая тем, почему именно напиться? Тэхён пить совершенно не любил, а если и любил, то явно не алкоголь. Когда-то Чонгук спросил у него, чем обусловлена такая нелюбовь к спиртным напиткам, на что парень ответил, что, по его мнению, они слишком уж переоценены и когда сам Тэхён пьет, то не чувствует себя собой и, можно сказать, даже боится этого того, который не он, ведь Тэхен его не контролирует. Тэхён вообще всегда боялся потерять контроль. А их отношения с Чонгуком, честно говоря, никогда в рамки этого контроля и не входили. От нынешней ситуации же вообще не веяло этими контролем и дисциплиной, о которых столь сильно грезила "правильная" сторона Тэхёна. На часах почти час ночи, а он мало того, что, считай, убежал из дома, так еще и после признания в том, что на самом деле гей и уже несколько лет в отношениях с тем парнем, работавшим в кофейне, в которую Тэхён забегал каждое утро перед школой; тем парнем, который был чуть ли не первым человеком, готовым принять Тэхена таким, каким тот был без маски чёртова идеала; тем парнем, от чьих голоса и игры на гитаре он готов был лишиться слуха; и тем парнем, от прикосновений которого Тэхён просто-напросто плавился каждый раз. Но главное – Чонгук был парнем. Точно таким же, коим был сам Тэхён. И именно в этом заключалась добрая половина всей проблемы. Мало того, что Тэхён без ведома родителей вступил в отношения не с тем человеком, с которым ему было ”суждено”, так еще и с парнем. Тэхён порой даже действительно не знал, что было страшнее: оказаться геем в такой-то семье или умереть. Благо Чонгук показал, что второе. А первое, на самом деле, можно сказать, было каким-никаким, но благословением, ведь так Тэхён мог встречаться с Чонгуком. Было ли это важнее тэхёновой репутации в высших кругах, в которых состояли его родители? Несмотря на страх не принятия, он готов был ответить абсолютно и безоговорочно – да, было. На самом деле, Тэхён, наверное, выбрал не лучшую ночь, чтобы уходить из дома. Вот чтобы признаться в гомосексульности – вполне, но для прогулок – навряд ли. Несмотря на то, что Тэхён любил пасмурную погоду столь же сильно, сколько и любил ночи, их сочетание сейчас не приводило его в особый восторг. Капал несильный дождь, который, на самом деле, сам по себе не приносил особого дискомфорта, но вкупе с прохладным ветром, проникавшим под влажную толстовку Тэхёна, который не догадался одеться потеплее, он заставлял слегка содрогаться. Наверное, так можно было легко простудиться, но не то чтобы на данный момент Тэхёна слишком волновало это. Может, будь он сейчас больным, это вызвало бы у его родителей более лояльную и добрую реакцию. Хотя разве не был ли он итак болен? Нет, Чонгук же так часто доказывал ему, что это не болезнь. Значит не болезнь? Да, Чонгук ведь не мог быть неправ касаемо подобного. Стоило Тэхёну подумать о Чонгуке, как он почувствовал чужую руку, несильно удерживающую его от дальнейшего движения. – Подожди. Обернувшись, Тэхён увидел, как Чонгук начал снимать свою джинсовую куртку, явно чтобы отдать ее парню. «Как удачно» – пронеслось в голове у Тэхёна. Действительно, удачно. А мог ли Чонгук вообще заранее догадаться о том, что Тэхён сегодня совершит к нему такой визит? Он бы не удивился проницательности парня, ведь порой Тэхёну казалось, что тот знает его вдоль и поперек; что тот способен предугадать каждое тэхёново действие и каждую тэхёнову мысль. Стоило чонгуковой куртке оказаться на плечах Тэхёна, ему сразу же стало ощутимее теплее. Он не знал, было ли это оттого, что куртка действительно была тёплой, или оттого, что она принадлежала Чонгуку. Наверное, второе. Все чонгуковы вещи были Тэхёну удобнее, а вся его одежда — теплее. Сам же Чонгук остался в достаточно объёмном свитере, под которым была надета обычная белая футболка. Он не мог сказать, что ему было чересчур тепло, но то, что Тэхёну было холодно – вполне. Выбирая же между двух зол, Чонгук всегда выбирал, выбирает и будет выбирать Тэхёна и его комфорт, а потому, увидев хоть и слабую, но всё же дрожь чужого тела, он сразу отдал верхнюю одежду парню. Всю остальную дорогу до магазина они провели в молчании. Тэхён шел, смотря себе под ноги и погружённый в собственные мысли. Чонгук же почти не отводил взгляда от самого Тэхёна. Порой, его красота заставляла Чонгука усомниться в реальности парня: его изящные черты лица, стройное тело, тонкие длинные пальцы, мягкие, слегка волнистые волосы, которые сейчас из-за дождя вились еще больше — Чонгук был готов самолично нарисовать сотни его портретов, написать тысячи стихотворений и сделать миллионы фотографий, лишь бы как-либо запечатлеть Тэхёна. Сейчас же, в свете фонарей, намокший из-за дождя и задумавшийся о чем-то, он выглядел столь превосходно, что Чонгук мог бы в ту же секунду упасть на колени перед ним. Оба вырвались из своих мыслей лишь тогда, когда оказались прямо перед магазином. Тэхён посмотрел на Чонгука, слегка кивнув головой в сторону двери, как бы задаваясь вопросом о том, будет ли он заходить с ним. – Я не пойду, возьми на своё усмотрение, – сказав это, Чонгук пошел в сторону скамьи, стоявшей неподалеку от магазина. Тэхён лишь молча согласился, пожав плечами и скрылся в дверях. Он, на самом деле, не особо часто ходил в подобные магазины, ведь не чувствовал себя в них комфортно. Наверное, последствия воспитания. Не то чтобы он был брезглив, слишком избалован или что там ещё могло бы составлять его характер, после детства проведённого в, считай, буквально "золотых" условиях, ему просто не нравилась общая атмосфера. Не нравились, зачастую нечищенные полы, странные, по его мнению, запахи. Но главное, ему не нравились люди: нет, не покупатели, ведь он понимал, что в этом ничего такого; но вот люди, работающие в подобных местах, всегда заставляли его чувствовать себя подавленно. Ему не нужно было быть гением, чтоб понимать насколько они, наверное, несчастливы на такой работе – а может и в целом в жизни. Тэхён не понаслышке понимал, насколько это отвратительно – делать то, к чему совершенно не лежит твоя душа, поэтому созерцание подобного неплохо давило на него. Но несмотря на то, что обычно посещение подобных мест его угнетало, сейчас он понимал, что ему даже нравилась вся эта атмосфера. Сейчас все это казалось таким привычным и правильным. Правильной ли была нынешняя ситуация по общепринятым меркам? Тэхён уже правда не знал. Но до тех пор, пока ему было комфортно, он решил не заботиться ни о чём. Сейчас ему просто хотелось выпить в компании Чонгука — это казалось самым правильным решением в мире. А может и самым неправильным, но это уже не имело значения. Тэхёну просто хотелось забыться и не думать ни о чём. Тэхён бесцельно ходил между рядов, осматривая полки с разными продуктами, их маркированные ценники, различные акции, пока не дошёл до стеллажа с алкоголем. Не то чтобы он вообще разбирался, потому просто взял две бутылки пива, за которые в первую очередь зацепился его взгляд. Тэхён не знал почему его выбор пал именно на это, и теперь лишь надеялся на то, что чутье не подвело, и он не отравится какой-то дрянью. Хотя, может лучше бы и отравился. Подойдя к кассе, Тэхён кивком поприветствовал женщину, сидящую за ней. На вид той было лет пятьдесят, может, даже шестьдесят. В ее глазах без труда читалась явная усталость, но несмотря на это, она, по-доброму улыбнувшись, поздоровалась с парнем. Посмотрев на его лицо, на котором отражалась явная тоска, а после переведя взгляд на бутылки, она слабо хмыкнула с неким пониманием. – Выдался тяжёлый день? – Тэхён слегка удивился от того, что с ним заговорили просто так. Он не знал, стоило ли отвечать, а если и стоило, то что. Но после недолгих размышлений, Тэхён пришел к выводу, что сейчас не имело значения ни то, что он видит эту женщину впервые, ни то, что она подумает, услышав его ответ. – Ага, типа того, – негромко усмехнулся он, после чего продолжил, – признался родителям, что гей. На его удивление, она отреагировала… никак? Точнее не никак: она улыбнулась так же по-доброму, как улыбалась и смотрела до этого, и в выражении ее лица Тэхён не находил ни капли осуждения. Это удивляло. Разве люди не должны порицать такое? Странно было оттого, как незнакомая женщина – кассирша в каком-то забытом всеми круглосуточном магазине – отнеслась к этому с таким пониманием, какого он не заметил во взгляде собственных родителей. На самом деле, он так и не понял, как они отнеслись. Стоило Тэхёну увидеть взгляд отца, не выражавший буквально ничего, кроме порицания – так, во всяком случае, показалось Тэхёну, а лучше бы, думал парень, родитель злился – и слезы, наворачивающиеся у матери, как он, не думая ни о чём, взяв деньги и телефон, просто выбежал из дома. Насколько глупым был этот поступок? Сейчас Тэхён понимал, что достаточно, ведь несмотря на то, что он своим опьянённым эмоциями разумом тогда уже решил, что родители отказались от него, это могло быть не так. Но, всё же, возможно, так было даже правильнее, ведь Тэхён понадеялся на то, что они если и не примут его по итогу, то во время отсутствия сына хотя бы успокоятся и смирятся. Им, наверное, тоже нужно время? Выйдя из магазина, он направился к Чонгуку, который сидел на скамье, откинувшись на её спинку и закрыв глаза. Тэхён помедлил, подходя ближе, и остановился в паре шагов от парня. Дождь уже закончился, а потому Чонгуку было слышно чужое приближение, отчего он открыл глаза. Тэхён стоял и, будто зачарованно, смотрел на парня, сидящего напротив. – Что-то случилось? – Чонгук вопросительно дёрнул головой, говоря это. – Нет, – Тэхён наконец-то вышел из ступора и подошел ближе. Одну бутылку он протянул Чонгуку, а вторую открыл для себя, – просто ты красивый. Он сделал пару глотков. Тэхён действительно не любил пить. Не любил этого состояния. А может и любил, но явно боялся. Чем-то похоже на то, что он испытывал к раскрытию их с Чонгуком отношений. Да, всё-таки выпить сегодня было действительно достаточно символично. Они опять молчат. Тэхёна это устраивает – сейчас для него эта тишина была более содержательной, чем любой диалог, который они могли бы завести, поэтому он ей наслаждался. Чонгука же — не совсем. Но раз Тэхён попросил не лезть с расспросами, значит Чонгук, подобно собаке, всегда слушающейся своего хозяина, не будет лезть к парню с лишними разговорами и просто подождёт, пока Тэхён сам начнет диалог. Ждать долго не пришлось – тишину нарушил звук уведомления с телефона Тэхёна. Тот сразу же напрягся, ведь предполагал от кого оно могло быть. И не прогадал. Взглянув на экран, он увидел сообщение от матери. – Блять, – выдохнул он. – Это родители? – по реакции сидящего рядом, Чонгук сразу понял от кого было сообщение, – что там? – Я.., – прервался Тэхён, передавая телефон Чонгуку, – я не хочу смотреть, – опять сделал несколько глотков пива. Чонгук хотел было прочитать сразу, без колебаний, но Тэхён остановил. – Подожди, – он лёг, положив голову на чужие бедра, – мы можем немного поговорить? О чём-нибудь? Я просто хочу… подготовиться и, ну, успокоиться? – Хорошо, давай поговорим, – Чонгук выключил чужой телефон и отложил в сторону, а другую руку запустил в тэхеновы волосы. – О чём? – Не знаю, – он прикрыл глаза. – Ну, например… Как думаешь, почему ты влюбился в меня? – Тэхён понадеялся, что от обсуждения подобного ему станет легче. Чонгук же, в свою очередь, часто думал над этим. Он помнил, что симпатия к Тэхёну появилась ещё в тот день, когда тот впервые появился в кафе, в котором тогда подрабатывал Чонгук. Искал ли он в то время отношений? Нет, ему вообще было не до этого. Сессия, нехватка денег чтобы заплатить за квартиру и продукты и ещё сто пятьдесят причин, которые казались более весомыми, нежели абсолютное одиночество. Но, несмотря на это, Тэхён смог сломать не только стены, которыми Чонгук ограждался от всего, но и, наверное, даже его самого. Тэхёновы волосы, которых Чонгуку до странного сильно захотелось коснуться, его глаза, взгляд которых Чонгук захотел ощущать на себе настолько долго, насколько им только позволяло время, и разносившийся по помещению чужой смех, от которого по чонгукову телу почему-то разливалось тепло — наверное, всё это так сильно понравилось Чонгуку при их первой встрече, что новой – теперь, казалось, главной – причиной выхода на работу стал именно поиск встреч с Тэхёном. Свою влюблённость в Тэхёна он осознал, скорее всего, месяца через три, когда Чонгук не смог проводить ни дня без сообщений от него. Они переписывались почти ежедневно на совершенно любые темы: начиная от того, кто чем позавтракал, заканчивая метафизикой и диалектикой. И любые тэхёновы сообщения были важны Чонгуку в одинаковой степени, ведь они от Тэхёна. Ему казалось, что он начинал быть зависимым. Как выяснилось, не казалось. – Знаешь, – Чонгук провел свободной рукой по тэхёновой щеке, – думаю, я влюбился во всего тебя. Чонгук полюбил Тэхёна полностью. Так сильно, что каждая минута, проведённая не вместе с ним, ощущалась для Чонгука болью по всему телу. Привязался он так сильно, что тэхёново дыхание уже ощущалось его собственным, потому что не чувствуя его рядом, Чонгук будто задыхался. Он задумывался о том, что же будет делать если Тэхёна больше не будет с ним, что если тот уйдёт? Чонгук не мог ответить себе на этот вопрос. Не знал, каково ему будет, если он больше не сможет слышать тэхёнов голос, если не сможет больше просыпаться с ним по утрам, если не сможет больше ощутить прикосновение чужих рук к своему телу и если не сможет заглянуть в его глаза. Казалось, тогда всё потеряет смысл. С Тэхёном – слишком хорошо, но Чонгук знал, что без него будет слишком больно. Зависимость. Наверное, Чонгук испытывал именно её. Причём его зависимость от Тэхёна была столь огромна, что порой казалась серьёзнее, чем любые другие, существующие в этом мире. Алкоголь, сигареты, наркотики, да что угодно не могло сравниться с тем, насколько Чонгук зависел от него. Он знал, что это опасно, ведь с любой зависимостью, с каждой новой ломкой теряешь часть себя. Чонгук же был готов потерять себя полностью, лишь бы раствориться в Тэхёне. – Эй, – Тэхён мягко коснулся чонгуковой руки губами, – ты ещё со мной? – А, да, – Чонгук оторвался от своих размышлений. – Всё думал над твоим вопросом. – Ну и к чему ещё ты пришёл? – улыбнувшись, спросил Тэхён. – Я.., – Чонгук наклонился ближе к чужому лицу, всматриваясь в глаза напротив и слегка помедлив, – я пришел к тому, что люблю тебя до невозможного сильно, Тэхён. И к тому, что несмотря на всё, буду с тобой. Никогда не брошу. – Я тоже, – Тэхён аккуратно убрал прядь Чонгука тому за ухо, – тоже люблю тебя, бесконечно люблю. И всегда буду рядом. Тэхёну даже показалось, что сейчас был один из самых чувственных моментов за все годы их отношений. – Можно тебя поцеловать? – Чонгук, почему-то подумал, что сейчас этот вопрос имел смысл, несмотря даже на всё, что было между ними предыдущие три года. – Ещё спрашиваешь, – Тэхён усмехнулся, после чего сам, удерживаясь за чонгуковы плечи, потянулся к чужим губам. Не сказать, что хотя бы одному из них было удобно в той позе, в которой они находились, но обоим было плевать. Тэхён целует медленно и нежно, а Чонгук отвечает столь же ласково. Этот поцелуй другой, но ни один из них не может сказать почему. Может, всё дело в том, насколько он переполнен любовью Чонгука, может, умиротворением Тэхёна. Оба будто размякают, плавясь под движениями чужих губ. А Тэхёну сейчас правда спокойно. Можно сказать, даже по-неправильному спокойно. Несмотря на всё, что сегодня произошло и на то, насколько это было тяжело для Тэхёна, сейчас же не ощущалось ничего, кроме искренности и важности их с Чонгуком чувств. Они отрываются друг от друга ненадолго, тяжело дыша, и сразу приближаются по-новой. Да, Чонгук не сказал и одной десятой того, о чём думал, но Тэхёну было достаточно. Достаточно того, как звучал его голос; достаточно того, как прикасались в данную минуту к нему чонгуковы руки; достаточно того, как чутко и мягко он сейчас целовал его. Тэхёну большего было и не нужно. Тэхён не знал, был ли опьянён Чонгуком или все же пивом, но знал, что сейчас чувствовал себя так свободно, как не чувствовал себя никогда. Этот день Тэхён явно отметит в своем мысленном календаре. Оторвавшись друг от друга, они ещё пару минут провели, осматривая лица друг на друга. Что одного, что другого это устраивало, но оба понимали, что это не может длиться бесконечно. – Ты готов? – тихо спросил Чонгук, всем своим тоном показывая, что не давит и дает Тэхёну столько времени, сколько тот только в силах дать. – Думаю, да, – он наконец поднялся с чужих бедер, и, развернувшись, сел лицом к Чонгуку, поджав одну ногу под себя. – В любом случае, ты меня не оставишь, так что вне зависимости от их решения, – он усмехнулся с явной горечью, – я буду не один. – Я думаю, они примут тебя таким, какой ты есть, – он взял тэхёнов телефон и передал его обладателю. – От тебя сложно отказаться, знаешь ли. Тэхён улыбнулся и принял телефон. Оставалось лишь надеяться, что его родители думают так же, как и Чонгук. Руки начало пробивать слегка ощутимой дрожью, но Тэхён, не обращая внимания на реакцию своего тела, открыл диалог с матерью. Там было всего одно непрочитанное сообщение. «Тэхён, я знаю, что сейчас, ты, наверное, неимоверно обижен на нас, и знаю, что мы сами виноваты в этом, но, пожалуйста, ответь, чтоб мы знали, что ты в порядке. Прости нас. Мы не должны были реагировать так, просто… Пойми, прошу, мы не ожидали. И я, и отец, мы очень беспокоимся за тебя, твоё состояние и благополучие в первую очередь. Если ты чувствуешь себя правильно и комфортно в отношениях с этим парнем, так тому и быть, мы примем любой твой выбор, лишь бы ты был счастлив. Милый, ты — наш единственный сын, которого мы будем любить таким, каким ты являешься, вне зависимости от твоей ориентации. Мы будем всегда гордиться тобой. И нам искренне жаль, что тебе пришлось скрываться так долго, боясь нашей реакции. Мы тобой очень дорожим.» Тэхён не знал, что ему нужно было говорить и как реагировать. Он не ожидал. Его родители не то чтобы были очень многословны, поэтому такого чувственного сообщения он не ждал от слова совсем. Ещё пару минут Тэхён тупо смотрел в экран, прежде чем почувствовать чужую руку на своем лице, вытирающую дорожки от слез, которых сам Тэхён даже и не заметил. Он протянул придвинувшемуся Чонгуку телефон с открытым в нём диалогом. Взяв его, парень быстро пробежался по строчкам взглядом, после чего заметно счастливо посмотрел на Тэхёна с мягкой улыбкой. – Я, – Чонгук выключил телефон, – честно говоря, – он положил руку парню на талию и придвинул еще ближе к себе, – вообще как-то не ожидал от них, ну… Чего-то такого… – Я тоже. Думаю, итак заметно. Тэхён все еще не мог поверить в родительские слова. То есть, они хотят сказать, что всё это оказалось настолько, до неприличия, просто? Что Тэхён зря переживал последние… три года? Это казалось абсурдным. Настолько, что парень даже тихо засмеялся. – Ты чего? – Чонгук по-доброму усмехнулся. Тэхён выглядел одновременно немного пугающе и мило в своем неверии в происходящее. Успокоившись, Тэхён ничего не ответил. Опять открыл диалог с матерью и, быстро напечатав короткое «все в плрядке я с чонгуком, тоже вас лююлю», отложил телефон и прильнул в объятия к парню. – Ты бы знал, насколько я сейчас счастлив, – чуть ли не шепчет Тэхён. – Я даже не могу описать этого словами. – Я знаю, – Чонгук зарылся рукой в тэхёновы волосы и несильно оттянул их, дабы заглянуть в чужие глаза. – Мне и не нужны слова. Тэхён действительно был до ужаса счастлив: наверное, сейчас у него было всё, о чём он только мог мечтать. Счастьем Чонгука же было видеть улыбку на лице Тэхёна, в котором читались все положительные эмоции парня. Теперь, у них действительно не было никаких преград, которые мешали бы их чувствам. Теперь все ощущалось как никогда правильно.