Где ты?

Где ты? ..

Я бегу за тобою...

Разрываясь мечиою...

Растворяясь в ночи...

Не молчи...

Где ты*...

***

      Вокруг темно, ничего не видно. Нет ветра, никаких звуков. Будто во вселенной все исчезло. А может, ничего и не было.       Откуда-то сбоку идёт слабый свет. Он холодный, обжигающий, но это единственное, что держит хлипкое сознание. На свету силуэт девушки, она тянет руку, зовёт пойти с ней. И только она становится ближе, только он тянет руку в ответ — девушка отворачивается.       И исчезает.       Перед глазами все мыльное, но уже нет той тьмы. Вот потолок, стены, окно. Сквозь него видно луну и парящую рядом Селестию.       В ушах звенит кровь, а грудь невыносимо болит от излишне сильных ударов сердца. Казалось, ещё секунда, и тело сломается под его натиском, не сумев держать в себе всю боль.       Но постепенно сердце успокаивалось, ребра остались целы, и вернулся нормальный слух. Оказывается, окно было открыто: по полу стелился мягкий прохладный ночной ветерок, сдувая остатки страшного сна. — Опять кошмар? — тихий голос из угла комнаты мог бы напугать, особенно после недавних событий, но Итер давно привык к его визитам. Тем не менее, отвечать не хотелось. Все внутри словно скрутило в тугой узел, ужасное чувство, даже двигаться было тяжело. Потому парень лишь слегка кивнул, надеясь, что адепт поймёт все и без слов. Этого всегда было достаточно, чтобы он понял ситуацию.       И он не мог не понять. Как-то Сяо упомянул, что ему не нравится смотреть на путешественника, когда они одни. Естественно, парня это сначала задело, все таки он старался притереться к нелюдимому адепту поближе не ради выгоды, а потому что хотел. Но потом, поразмыслив, пришёл к выводу, что Сяо просто не хочет видеть, как страдает кто-то близкий.       Ведь Итер с другими людьми всегда улыбается, а наедине с ним почему-то не может прятать своих истинных чувств, будь то взаимная искренняя любовь или всепоглощающий ужас и одиночество.       Адепт действительно не любит смотреть на него, когда они одни, потому что сам понимает, что такое одиночество. Знает не понаслышке, и всегда старается помочь. Иногда хватает доброго слова, порой нужно отвлечься, но чаще всего Итеру не хватает именно объятий. Тёплых касаний, дыхания на шее, простого "я рядом", обязательно шёпотом. И как ему отказать в этой немой просьбе? — Иди сюда, — почти бесслышно, одними губами выдыхает адепт, мягко притягивая к себе осунувшееся тело. Оно льнет в надежде успокоиться, сворачивается, становится совсем крохотным и таким беззащииным. Никому ещё путешественник не мог довериться настолько, со всеми строил из себя смелого искусного бойца, а рядом с Сяо превращался в малыша, дрожал и просил побыть рядом ещё немного. Лишь бы боль ушла хоть ненадолго.       И пусть адепт не пускал никого к себе, пусть старался защищать путешественника издалека, не мог он не оставаться. Не мог не прижимать к себе уснувшего Итера, охранять его неспокойный сон.       И каждый раз все повторялось, раз в неделю посреди ночи они сидели на мягкой перине в одной из комнат постоялого двора, обнявшись, и ни о чем не говорили. Им хватает одних лишь касаний, взглядов, чтобы сказать "я рядом", а о большем и просить не смеют. — Сяо, скажи, — шёпотом несмело начинает путешественник, приоткрыв глаза, уже успевшие привыкнуть к полутьме. Он смотрит в окно, ухом прижавшись к груди адепта и слушая его ровное сердцебиение, — Ты веришь, что однажды все закончится? Что в один день ты станешь свободным от своего тяжёлого груза порчи... — Порча будет всегда. И я всегда буду защищать людей от неё. Она никогда не исчезнет, в отличие от других несчастий, — адепт же, не открывая глаз, наслаждался лёгким ветром из окна, теплом родного человека и запахом его пшеничных волос. Было в этом запахе нечто большее, чем просто приятные нотки травы и моря. — Я рождён нести этот груз, мне не нужно от него избавляться, в отличие от глупых смертных. И пусть ты отличаешься ото всех смертных, ты тоже когда-нибудь облегчишь свою душу. — Раз уж ты так говоришь, — снисходительно буркнул парень, вновь прикрывая глаза. Сейчас он и правда начинает верить и всей душой надеяться, что так оно и будет. Ну а пока он будет идти к своей цели, сзади всегда будет следовать адепт, охраняя израненную душу любимого ото всех, кто посмеет причинить ему боль. Таков их путь.