Белоснежка и принц

Шли семеро гномов после труда. Каждый нёс по мешку, где звенела руда. Один из них зол был, ворчал и кряхтел. Другой же мирно свою тяжесть носил. Третий шептал: «моим силам конец». Первый без конца на второго косил: «Ты жмёшь мне на пятки!», - «С чего ты вдруг взял?!». Что их колею закрывал, всё спал на ходу. И только шестой думал: «здесь что-то не так. Сегодня лес дышит иначе. Что не то? Я понять не могу». Вдруг первый скинул тяжкий груз с своих плеч. Объявил он для всех: «перерыв! Как камень не даёт воде течь, Так усталость не даёт нам идти. Остановимся здесь — у пеньков и травы, Отдохнём и продолжим камни нести». Упали, как замертво все семеро гномов. И только шестой был как на острой игле, Не позволял себе он ни разу моргнуть. «Я будто слышу ужас извне. Кого-то чужого пробирает сейчас жуть». *** У меня было ничего, и что осталось забрали. Что ныне при мне, кроме грязного платья? Я одна-одинёшенька в грозном лесу. Теперь мне некуда идти. Лес, поглоти меня всю. Пойте птицы, заглушите мои мысли. Шелести трава, забери мои силы. Растопчите олени, доешьте медведи. Туман, меня от бед уведи. «Тихо-тихо, ни души, Лишь сосны и недосягаемое небо. Разве буду я когда-нибудь счастлива? Разве кончатся слёзы мои?», - Пела девушка наступающей ночи, Ожидая своей смерти во мхе. Застывали в жилах капли крови, И жизнь казалась, как во сне. Едва её веки сомкнулись, Как послышались чьи-то шаги. Некто крался в чащу всё глубже. Соскочила она в этот же миг. Затаила дыхание, замерло сердце. Прозвучало эхом громко и резко: «Стемнело уже, пора возвращаться!». Всё от страха померкло, Без сознания она на землю упала. *** «Шестой, где блуждал ты вчера? Где бродил, уходя вдаль от нас? Ты стран, как обычно, но что же с тобой. Неужто привлёк шелест леса иль волчий вой? Встал из-за пыльного стола шестой, Начал говорить с толпой: “Дорогие браться, не поймите врозь со мной. Выслушайте мои страхи, боль! Сердце моё волновалось вновь и вновь - Вырос в лесу новый цветок, Чьи лепестки белее снега. И мои муки ждут ответа - Встречусь ли я с ним?”. “Шестой, ты идиот!”, “Шестёрка, что за бред”, - Посыпались слова. - “Была ль причина уходить Из-за какого-то цветка?”. А гном всё смирно принимал, Не осуждал за грубость их. Покидая дом, он ждал цветка, И ждал его увидеть. *** А утром девушка проснулась, Очнулась с первою росой. В ушах больше не было гула. И небо было новое, и трава другой. Тяжело было подняться, но всё же девушке пришлось. “За что же я выжила в эту безумную ночь?”. Она встала на ноги, поправила платье. “Лес, помоги мне в отчаянии!”. Протянула руки девушка к деревьям и мху, И исчезли тени ночные и чудовища мрачные. Птицы запели ей песню свою, Зверюшки приветствовали, лапы вздымая. Зов утешения слушала верно, Идя по тропинке, освещаемой солнцем. И шла она за ласковым зверем, Пока не увидела одинокого дома. *** “Пересчёт от седьмого до первого! Довольно на сегодня работы”. Каждый трудился усердно, Каждый хотел вернуться домой. Стоило приблизиться к поляне лесной, В статуй превратились все семеро. “Что делает свет в избушке глухой? Кто пробрался, пока дома нас не было?”. “Что за разбойники иль духи лесные? Что нам делать теперь?”. Боялись все, попадались мысли чудные. Но только шестой не мог больше терпеть. Не спросив никого, он умчался вперёд. Будто вели его ветер и кроны деревьев. Не мог понять он движение ног. Нечто взрастило уверенность в нём. Позади оставалось: “шестой, ты безумен!”, В душе он словно заранее умер. Дверь распахнулась в маленьком доме. Не заметил гном блеска чистых тарелок. Не заметил отмытого пола. Не заметил порядка вокруг. Пока остальных это до души поражало, Пока остальные восторженно ахали, Он спешил подняться наверх, Веря, что кто-то его всё-таки ждал. Царили в комнате тишина и мрак, Некто большой спал поперёк трёх кроватей. “О ужас, какой великан!” - “А может чудовищней любых великанов!”. Шептались гномы, боялись монстра будить. Шестой аккуратно подходил. “В укрытие, братья! Никто не знает, что под одеялом!” Рука уже касалась простыни. Он резко дернул и… “Что ты здесь делаешь, цветок?” Спросил ошеломлённый гном “Цветок!”, - остановилось сердце гнома. Он как коснулся нежных лепестков. Как прогремел в душе с отчаянием гром. Чья кожа белее снега первого была, Чьи губы ярче кораллов сияли, Чьи волосы были чернее ворона крыла, Она смотрела, а он не верил, жива ль она взаправду. “Это девушка! И что она тут делает? Зачем ты пробралась и вычистила всё до блеска?”. “Вы дайте объясниться девушке, Зачем вы осуждаете её, невежы!”, - Вступился за неё шестёрка. Как никогда смотрел на них он строго, И ласково глядел на девушку. “Ну расскажи, что здесь ты делаешь, дитя моё”. Она выпрямилась, села на кровати. Её улыбка озарила гномов, И ясный взор заставил ахнуть Тех, что едва боялись её тронуть. “Меня простите, что вас я напугала. Простите, что уснула здесь. Убравшись в доме, я устала, Что захотелось мне прилечь. Познакомьтесь же со мной, Дочь короля я, - Белоснежка. Но я в бегах от королевы той, Что убить меня хотела. Позвольте мне остаться, Мне некуда идти! Изо всех сил буду стараться, Чтоб пол блестел и ужин был!”. Семёрка приняла радушно девушку к себе. Не прозвучало ни словечка против. И лишь шестой чувствовал, что был в беде. Он чувствовал, что сердце бьётся снова. *** Объяснившись с гномами, Засуетилась девушка по дому. Там суп варился, тут надо ложки надо разложить. Не останавливалась девушка, что любит труд и жизнь. Все ждали ужина горячего, да поскорее. А он, тот самый, ждал её. Ждал белых рук, чтоб близь него, Ждал улыбки, что милее всей. В спешке хлопот пронеслась она мимо шестого, И огорчилась, глядя на грязные руки. “Вам бы помыть их мылом с водою!”. И ахнув, ушла к кипящему супу. В ту же минуту гном всех созвал: “Каждый пусть руки помоет сейчас же! Негоже, чтоб с принцессой рядом был срам. Пойдёмте во двор, мне стыдно за нас. Прислушались к шестёрке гномы. Старались все отмыть ладони. Пылинки не найти было на пальцах, Всё чтоб Белоснежка была рада. Никто из них особо мыться не любил, Неприятно было обливать лицо сырой водой. Ветер по щекам прохладой бил, И мыло щипало как на рану соль. Но стоило зайти вновь в дом, Как пар от супа в голову ударил, Как жар камина дал теплом, Как сухость семерых встречала, И как принцесса нежно улыбалась. Когда увидела принцесса блеск на пальцах, Сказала: “молодцы, теперь за стол”. Трапеза гномами была давно желанна. И всё без конца волновался шестой. Он доволен был, что белоснежка рада. Но так этого “молодцы” было мало! *** Был закончен ужин, Поблагодарил каждый Белоснежку За горячую ложку супа, За уют и негу. Хотели уж расходиться по кроватям, Как вдруг шестой на дом весь крикнул: “Белоснежка, я вас прошу, нельзя же так! Расскажите на ночь нам, чего хотите. “О да, принцесса, расскажите сказку!” Все высказали дружно. А шестой, хоть знал, что всё напрасно, Но приближаясь к её уху. Попросил: “сказку про Вас”. “Это история про несчастную деву, Что влюбилась в принца, едва его увидев. Ей становилось всё не важно и не к месту, Лишь только проезжал он замок мимо. Она глядела на него, а он не замечал. Думала:”ах, лишь случись всё по-другому! Ах, только посмотри он на меня! Я так его люблю, а он по-прежнему: “в дорогу!”. И не виню его, что меня, служанку, он не замечает, Не прошу ни ласки, ни внимания. Лишь только б он не уезжал, Лишь только б так не удалялся”. И глупая служанка час от часу себя винила, Пыталась всё забыть. Но петлёй мысли на шее душили, Ей себя не простить. И однажды, устав тереть кафельный пол, Поняла - он слишком далёк. Он непреодолимо далёк…”. “Принц мой милый, не знаешь ты, кому ты - воздух, Не знаешь, кто ждёт тебя, как в засухе дождя. Уж не надеюсь я на радостный день оный, Когда скажу тебе, что происходит, если вижу тебя”. Отвела взор на огонь в камине Белоснежка, Даже говор гномов её не отвлёк. И шестой осознал неожиданно резко - Он от принцессы так же далёк. Им вместе не быть. Он лишь один из семи для неё. Ему не важен, кто такой принц. Ему нужна она возле него. “Пропасть между нами глубже чёрной дыры. Боль во мне не сравнима ни с каким переломом. Зачем, появившись, сломали всё в маленьком мире? Зачем я встретил вас с заходом солнца?”. “Так и осталась служанка одна, Наедине с мыслями да тряпкой. Её любовь к принцу меньше не стала. Но и на душе было по-прежнему гадко”. *** Едва свет пробрался сквозь окошки, Так с лестницы спускались чьи-то ножки. За ними прямиком перекаты гнома, Что едва проснулся и был по-прежнему сонным. “Чего же ты не спишь, шестой? Неужто разбудила всех неосторожно? “О нет, о нет, принцесса! Что же ты проснулась раньше всех? “Приготовить завтрак я хочу, Сейчас пойду за ягодами в лес. Скоро вернусь, иди, гном, спать. “Позволь пойти с тобой, принцесса! Я не знаю ничего, что может быть полезным. Но так хочу тебе помочь И быть с тобой. Сначала строго девушка взглянула на него, Потом вдруг расплылась в сияющей улыбке. “Хватай корзину, понесёшь её, А я для цветов возьму корзинку. И рад был гном принцессе, Что была счастьем в человеческом обличии. И не было до этого прекрасней момента, Нежели когда в её глазах отражались солнца лучи. Пели меж деревьев птицы, Зеленела свежая трава. Белоснежке вспоминалась по принцу тоска, А гному казалось, что эта радость только снится. “Собери вон тех грибов, И ягод вон с того куста”. Клала и девушка в корзинку что-то иногда. Меж тем гном искал цветок. Не одуванчик, не ромашку, Не простой, - чтоб на неё похож. “Сколько цветов я не встречал, ты у меня первая такая. Будь ты цветком, не было бы лепестков белее твоих. Будь ты цветком, солнце бы вставало, чтоб ты могла зацвести. Будь ты цветком, твоё благоуханье перекрывало бы все беды и невзгоды. Пред тобой бы преклонялись небеса, пред тобой бы преклонялись горы”. Обременённый поиском, Не заметил гном, как вышел он из чащи. Но был награждён белоснедною розою, Что была как ангел средь распрей. Один-одинёшенек в поле сухом, На Белоснежку похож был цветок. С трепетом и благоговеньем Гном его сорвал И в одно мгновение Уже хотел отдать. Но узрел принцессу он в печали, Что сидя на траве, о принце думала и пела, О невозможности их счастья, О том, какой она есть ему верной. “Была ли я счастливей, Нежели когда видела тебя. Была ли я счастливей, Нежели когда ты замечал меня. Тоска мне сердце разрывает. Ну почему не вместе мы?”. И может вечность пела дева, может дни. И голос сей звучал как арфы переливы. Но гном лишь взор печальный опустил, И тихо с губ обсохших проронилось: “Я тебе не мил, И счастье мне лишь снилось”. Какой великой тяжесть бы на сердце не была, Не мог не улыбаться при принцессе гном. Он аккуратно положил в корзину ей цветок, На что приятно была она удивлена. Своей тёплою рукой она будто весной До плеча его коснулась в благодарность. И не было для него большей награды, Не желал он отрады другой. *** Прошёл завтрак, семёрка собралась на работу. И только в шестом созревала тревога. Он многого хотел: и с ней наедине остаться, И чтоб она с ним говорила, Чтоб она ему одному улыбалась, Чтоб постоянно проходила мимо. Но вот настало время уходить, До вечера прощаться с Белоснежкой. И вдруг паника шестого охватила, Мысли завязались как петля на шее. Купаясь в солнечных лучах, проходящих сквозь окошко, С умиротворением Белоснежка убирала посуду. И гном, не понимая почему, боялся девушку не встретить больше, Хоть и знал, что сегодня же будет она созывать всех на ужин. Слёзы невзначай появились на глаз уголках. Он бы отдал всё, чтоб этот миг не прекращался, Когда всё хорошо, она рядом так мила. Всё, чтоб только утро не кончалось. Собрав свою печаль в кулак, Он посмотрел на этот рай в последний раз. И корил себя шестой за то, Что не сказал ей стольких слов. *** Звон руды не прекращался, Раз за разом поднимались кирки. Пот струями лился с каждого, Кто отдавал на труд все силы. Казалось шестёрке, что нашёл он покой. Казалось, что забыл ту сладкую улыбку. Ни на мгновенье не отвлекался шестой, Работе посвятил он мысли. Вечер приближался, гномы заговорили о доме, О том как ждёт их Белоснежка, как будет чисто снова. Все ждали вернуться в уют, приготовленный девушкой, После тяжёлого рабочего дня. Шестого разъедал ядовитый осадок. Больно было вспоминать о том, что придётся вернуться К той, что любит другого и чей взор так сладок. Для которой он лишь один из семерых, но что заставит улыбнуться. С нарастающей яростью за шахтой дождь начинался, Капля за каплей о камни ударялась. Взбесился гном, сказал: “что молвите вы бестолку о ней?! Неужто нет других тем для разговора?! Думает каждый из вас, она с нами не на пару дней. Но я знаю, убежит она к принцу без причины особой. Она пришла лишь для ночлега, не для мира в доме нашем. Так что вы с трепетом её без конца обсуждаете, Ждёте, мечтаете?”. Не мог шестой держать свой гнев с обидой, Отчаянье рвало с неистовою силой. Но тут внезапно за пещерой молнией пробило, И в тот же миг у гнома в сердце защемило. Подобно грому в голове разверзлось сознание. Словно природа ему что-то сказала. Он остался стоять, где стоял, И вдруг рванул он, дорогу от дождя осушая. Он бежал так, что не чувствовал ног, С каждой секундой темнело всё больше в глазах. В разуме лишь она, лишь её единственный вздох. И всплывали все моменты с нею за раз, Как встретил неземную девушку в лесу, Как цветком ему та дева представлялась, Как говорил себе: “глаза разуй! Ей принца мало, не тебя”. Видел он её печаль и горе, Но ничего не делал всё же. И лишь в последний миг он понял, Ему не важно: сбежит, его навеки бросив, Или принц её от сердца гнома отдерёт. Пусть живёт, пусть будет счастлива она! Лишь бы жива была… Он выбил дверь, узнать ответа не терпя, И в миг забыл про всё и вся. Руки белые лежали неподвижно, И яблоко надкусанное поодаль откатилось . Не увидит гном больше взгляда прекрасного. Недавно был мирен, а сейчас несчастней несчастного. Примчались остальные шестеро, И в шоке не промолвили ни слова. Завершилось шестого созвездие, Он взял яблоко в ладони. “Я так любил цветок, который встретил, И был он лучшим, что случилось со мной. Так что ж, когда я мог помочь, где был? В чём была моя ничтожная любовь?!” Он откусил кусок и замертво упал. Подобно Белоснежке, что теперь была ему близка. Не будет более момента, когда принцесса Была с презренным гномом вместе. *** Тело принцессы нетленно. В хрустальный гроб её положили. Пока тело гнома гнило далече, Пока тело гнома гнило в тени, На его могиле взростали цветы. Те белые розы, что Белоснежке подарены были. Что нельзя было встретить доныне. Горевали по девушке гномы. С печалью продолжал каждый жить. Наступила грязная тоскливая осень. И приехал в лес полинявший сам принц. На первый взгляд он был просто уродлив. Он был толст, неуклюж и нескромен. На королевского сына он едва походил. Вечно кряхтел и чего-то зудил. Наконец подошёл он гробу хрустальному, Что пристал ему искажённому вниманию. Он долго глядел, к драгоценным камням придирался. Потом обратил и на деву вниманье. Приказал он вальяжно: “открыть мне гроб, открывайте!”. И предстала пред ним бездыханная. До сих пор нежность она излучала. Хотелось обнять её красоту неземную. Чернее ночи были волнистые пряди, Краснее заката пылали мягкие губы. Подобно ангелу спала, в ней не было изъяна. Даже у принца что-то ёкнуло. “Да, за такую внешность можно и зависти поддаться. Понимаю, королева, терпеть такое невозможно. Но всё же, я испорчу ваши планы. Слуги, её во что бы то ни стало разбудить!”. Ветер свистнуть не успел, Как разомкнула Белоснежка веки. “Ох, принц!” - потянулась, всё забыв в конец. Протянула руки, будто протягивая сердце. А он лишь усмехнулся и пальцем тыкнул в тёплую щёку. “Служила мачехе, служила гномам, теперь послужишь и мне. Я приручил лесной миф о прекрасной девчонке. Схватить её и везти во дворец!”. Глядели гномы на то, как слуги девушку швыряли. Как Белоснежку безответная любовь с землёй сравняла. Все говорили: “как хорошо, что жизнь идёт всё дальше”. И лишь один сумел сказать: “Как хорошо, что наш шестой уже не с нами..."