Игра

Хонджун медленно потягивает бокал игристого шампанского, чьи пузырьки приятно щекочут нос. Он, облокотившись на стену, смотрит на гостей, мельтешащих перед глазами и поглядывающих на него. Ну, а как тут не обратить внимание на статного альфу, состояние которого превосходит всех тут вместе взятых, еще и в его молодые годы? Да и внешность Кима говорит о том, что он не так прост: рыжие зачесанные назад волосы, пронзительный взгляд темных карих глаз, сканирующий любого, кто ему попадется на пути. В добавок на Хонджуне черный костюм в серебряную полоску, из-под пиджака которого немного выглядывает белоснежная рубашка. Но на этом званом вечере он не настроен просто постоять, обменяться парой слов со знакомыми и свалить в какое-нибудь отдаленное место. Нет, альфа ждет того, с кем провел не одну лучшую ночь в своей жизни. Темные глаза высматривают особу, но пока безрезультатно. Он медленно поворачивает голову и вмиг застывает. Он здесь. Продолжая потягивать легкий алкоголь, никак не влияющий на него, Ким устремляет взор на человека, что зацепил его, как считали люди, холодное сердце. Ведь Хонджуна трудно впечатлить, а уж заинтересовать — тем более. Но нашелся омега — Пак Сонхва, чья красота и открытость смогли увлечь альфу в небольшую, но впечатляющую… ммм, игру? Да, больше такое слово подходит для описания их отношений. Игра, где они ищут друг друга среди множества лиц, проявляют действия, чтобы заинтересовать одного или второго. Зажечь пламя страсти в обоих сердцах. И, когда один не выдержит и сорвется, второй — победит. А после они уединяются и отдаются друг другу целиком и полностью, понимая, что это будет продолжаться до определенного момента. Пока один из них не захочет большего. И сегодня они играют в эту игру. Ким подмечает, что Сонхва одет более вызывающе, чем обычно. Черные, словно воронье перо, волосы распущены, некоторые пряди спадают на утонченное лицо, а на пухлых губах блестит прозрачный блеск. На нем темные брюки, подчёркивающие длинные и стройные ноги, такого же цвета пиджак, под которым скрывается белая атласная рубашка, что, по ощущениям, может легко расстегнуться из-за небрежного касания. Хонджун медленно проходится взглядом и останавливает его на ключицах, которые прекрасно видны, а затем идет выше и замирает. На шее, что так любит целовать и иногда ставить неглубокие укусы альфа, виден чокер. Черный, мать его, чокер. Он в предвкушении облизывает губы, что не ускользает от томного взгляда омеги. Тот стоит и непринужденно разговаривает с каким-то незнакомцем, вызывая у Кима смятение. Он присматривается к собеседнику, чьи волосы темно фиолетового цвета, а глаза напоминают кошачий прищур. Хонджун не может выяснить, в каких отношениях состоит Пак с этим альфой. Деловые? Дружеские? А может… Нет, он даже думать о таком не может. Не хочет. Решив пока понаблюдать, Ким болтает в руке бокал с недопитым алкоголем и прикрывает глаза, обращая их на Сонхва. А тот даром времени не теряет: поправляет черные волосы, заводя пару прядей за ухо, как бы невзначай расстегивает еще одну пуговицу, больше оголяя свою гладкую грудь, которую так любит трогать и ласкать альфа. Хонджун сильнее сжимает бокал, но виду ревности не подает. — «Пусть еще поразвлекается», — думает Ким и продолжает наблюдать. Пак при смехе слегка прикусывает нижнюю губу, с искрой во взгляде поглядывая на альфу. Тот просто хмыкает и делает еще один глоток шампанского, чей вкус давно не ощущает, и ставит недопитый бокал на рядом стоящий столик. Последнее, что видит перед собой Хонджун, перед тем, как глаза застилает темная дымка, сердце ударяет звонко пару раз в груди, а ноги срываются с места в сторону омеги — это как Сонхва кладет руку на плечо незнакомца и подходит почти вплотную, а тот наклоняется к шее, где находится черный блядский чокер. — Идем, — требовательным тоном говорит альфа, подойдя к паре, и притягивает Пака к себе. Тот только крепче хватает Кима за руку и победно усмехается. — «Победил», — проносится в его голове, и омега машет на прощанье незнакомцу. Как только дверь в одну из комнат захлопывается, Хонджун прижимает Сонхва к ней и впивается в пухлые губы, мгновенно смазывая блеск. Тот хватается одной рукой за его плечо, а вторую кладет на затылок и слегка царапает кожу ноготками, когда Ким раздвигает коленом стройные ноги и упирается в пах. Пак мычит в губы и пытается разорвать порыв настойчивых, мокрых поцелуев, но альфа не дает ему этого сделать и продолжает остервенело целовать омегу, кусая по очереди его губы, а затем проникает языком внутрь. Хонджун снимает свой пиджак и верх Сонхва, не трогая при этом рубашку. Он подхватывает Пака под бедра, из-за чего тот вскрикивает, но обхватывает ногами его поясницу. И, положив омегу на кровать, Ким расстегивает под его голодный взгляд рубашку и отбрасывает куда подальше, обнажая свою упругую и подкаченную грудь. Сонхва облизывает пухлые губы и, смахнув движением головы челку с глаз, смотрит на альфу. Хонджун наклоняется к нему и обхватывает подбородок пальцами, вглядывается в темный омут глаз, в котором так и хочется утонуть. Но он помнит, из-за чего все началось, и серьезным тоном спрашивает. — Кто тот альфа? Пак лишь хмыкает с улыбкой, все также тяжело дыша. — Тебе-то какое дело? — О, поверь, — Ким приближается к его лицу и всматривается в каждую эмоцию, — мне есть дело. — Хочешь об этом поговорить? Альфа щурит глаза и вновь припадает к сладким губам Сонхва, а тот прикрывает взгляд и шире раздвигает ноги. Хонджун не помнит, как они успели почти полностью раздеться, оставив омегу в одной атласной белой рубашке и черном чокере, который он запретил снимать. — Тебя возбуждает эта безделушка? — интересуется Пак, ложась на подушки и притягивая альфу к себе. — Меня возбуждаешь ты, — отвечает тот и кратко проходится языком по скуле Сонхва, переходя к шее и ключицам. — И только ты. Омега краснеет от этих слов и, вдохнув запах феромонов Кима, ощущает внизу живота теплый сгусток. Его всегда манил запах альфы. Такой резкий, возбуждающий, но в то же время теплый и местами терпкий, от которого Пак сходит с ума. Уже непонятно, сможет ли он вести игру дальше? Или же Сонхва отдаст всю волю Хонджуну? Губы и руки Кима блуждают по телу омеги, пока тот, прикрыв глаза, постанывает из-за его действий. Альфа ведет дорожку мокрых поцелуев от шеи до груди, обводит языком один из набухших сосков, слегка прикусывает его и мгновенно зализывает. Руки поглаживают мягкие бедра Сонхва, вызывая у того табун мурашек по телу. Пальцы ощущают влагу меж его ягодиц, а в нос ударяет нежный и глубокий запах феромонов. Хонджуну хочется чувствовать его снова и снова. Чтобы глаза застилала пелена и разум отключался. — Х-Хонджун… — произносит негромко изнывающий от возбуждения Пак, когда два пальца входят в его горячее и влажное нутро. Очевидно, как часто и бывает — вести будет альфа. Сонхва цепляется тонкими пальцами за черные простыни и откидывает голову назад, позволяя Киму лизнуть голый участок шеи и прикусить тонкую ткань чокера, чуть оттягивая ее. Несмотря на физиологию омеги, Хонджун всегда подготавливает его, в каком порыве страсти он бы не находился. — Эй, Сонхва, — шепчет альфа и смотрит на Пака, что обращает на него блестящий взгляд, — ответь же, кто был тот альфа? — Э-Это был… ах… — говорить Сонхва непросто, так как альфа активно подготавливает его уже тремя пальцами, — мой д-друг. — Друг? — Ким выгибает бровь и проходится пальцами по комку нервов, из-за чего омега выгибается в спине и прикусывает нижнюю губу. — Ха, что это за друг-альфа такой, который подкатывает к омеге? Да, Хонджун ревнует, и он этого не отрицает. Ему нужно знать все, что связывает Пака с тем незнакомцем. — Он не подкатыва-ах! — Сонхва громко стонет, когда альфа входит в него резким толчком. Тело омеги мелко дрожит от предвкушения, но Ким почти не двигается. — Хонджун? — Пак смотрит на него потерянными глазами, в уголках которых скопились слезы. — Какие отношения у тебя с тем альфой? Взгляд Хонджуна прошибает насквозь и заставляет Сонхва нервно сглотнуть. — Он мой друг, честно. Если хочешь знать, у него есть меченый омега, — всхлипывает омега, пытаясь увильнуть от глаз альфы. Наконец, Ким начинает двигаться, доставляя и Сонхва, и себе удовольствие. Толчки нечастые, но точные и глубокие. Набухшая головка попадает прямо по простате омеги, и тот постоянно стонет, ощущая стимуляцию. Пак чувствует, как Хонджун полностью выходит из него и хватает за бедра, говоря, чтобы тот сел к нему. Сонхва кладёт руки на крепкие плечи альфы и сжимает их, когда насаживается на его горячий орган. Оба в унисон издают стон. Омега поддаётся вверх, а затем полностью садится на член Хонджуна, вызывая у того громкий рык, а у себя — волну мурашек по телу. Он продолжает двигаться, и руки Кима сжимают под его рубашкой тонкую талию. Альфа проводит носом по груди Пака, лижет покрасневший сосок и, почувствовав, как тот начинает сжиматься и громче стонать, говорит. — Посмотри на меня, Сонхва. Сонхва открывает глаза и видит через пелену чистый и теплый взгляд Хонджуна. Тот сильнее сжимает его талию и просит, чтобы омега не отводил взгляд. Между ними уже не первый раз пробегает искра. Они смотрят друг на друга, доводя до пика свои тела, а мысли — до чистого сознания. Пак, не отводя взгляда до последнего, громко стонет и обильно кончает на их животы. По его щекам катятся слезы, и они не останавливаются, так как Ким все ещё интенсивно двигается в нем, смотря глубоким взглядом. — П-Подожди… — просит Сонхва, ощущая гиперстимулляцию, и обнимает альфу за шею, — п-пожалуйста… Джуни. Хонджун, услышав имя из его уст, делает ещё несколько толчков и кончает внутрь, вызывая у омеги новую порцию мурашек и стонов. Оба заваливаются на кровать и тяжело дышат, но до ужаса довольные. Ким прижимает Сонхва к себе со спины, обхватывает рукой его талию и утыкается носом в затылок, вдыхая нежный запах феромонов, манящий к омеге. — Хва, обещай мне. — М? — Пак разворачивается к нему с прикрытым, но светящимся взглядом, в который хочется смотреть вечно. — Обещай мне, что — альфа проходится подушечками пальцев по его виску, вызвав довольный выдох, — останешься со мной. Сонхва пододвигается к нему вплотную и проходится носом по упругой груди. — Обещаю, Джуни. Оба понимают, что это обещание не на одну ночь, а на дольше. Намного дольше.