Lowlife

Тяжелые басы смешений гранжа, поп-панка и нью-вейва слышны уже на подъезде к отелю. Чонгук заворачивает на многоярусную парковку рядом, проезжает два этажа, прежде чем находит свободное место для своей новенькой классной тачки, и тратит еще минуты три на то, чтобы вместить машину лицом вперед (ему стоит попрактиковаться). У него уже все нутро дрожит от нетерпения. Он так давно не был в приятной компании, где не нужно притворяться человеком. Вечеринки у хенов из-за недавней зачистки были перенесены на неопределенный срок, но «посиделки только для своих», судя по пришедшей Чонгуку позавчера СМСке, никто не собирался отменять. В сообщении его попросили надеть что-нибудь сексуальное, в чем будет красиво плакать в фиолетовом свете и блестках. Как удачно, что у Чонгука был как раз такой костюм.   Он чувствует себя немного неудобно, когда вылезает из прогретого салона на морозный воздух ранней весны в черном сетчатом кроп-топе с длинными рукавами и таких же черных вискозных брюках (было очень тяжело найти одинаковые оттенки). Оправив все ремешки на своих готических монстро-сапогах, он чуть ли не бежит к лифту с парковки, чтобы не пропустить ничего интересного. Как всегда, опоздавшим сочные детали рассказывать не будут.   В этот раз найти скрытую дверь не сложно. Нужно всего лишь отыскать определенную кладовку и протиснуться между швабр к печати. Все лучше, чем вечеринка под водой, когда Чонгук целый час пытался выловить нужную креветку, до того, как смог дозвониться до Сокджина, чтобы тот вышел к нему. После этого Сокджин получил бан на разработку скрытых дверей.   Прежде чем Чонгук успевает коснуться очень современно артистичной печати, слабо светящейся сиреневым, ему открывают дверь изнутри. Сразу же из узкого коридора вырывается оглушающая волна музыки, а мерцающий свет стробоскопа на секунду слепит привыкшие к темноте кладовки глаза. Чонгук промаргивается и забегает внутрь. Все вокруг действительно фиолетовое. Его встречает Хосок, умудряющийся совмещать подтанцовывания с разговорами.   — Наконец-то наш милый джекалоп прискакал! — его голос легко перекрывает громкую музыку (не зря у сирен тренировался). За его головой на списке гостей проявляется последняя галочка, после чего лист вспыхивает искрами и сгорает за секунду, чтобы никто никогда не узнал, кто будет тусить здесь сегодня ночью. — Держи!   Хосок пихает Чонгуку в руки холодную жестяную банку. Чонгук чуть не роняет ее, больше от неожиданности, но его тело реагирует быстрее и ухватывает скользкий предмет как можно крепче. Без лишних вопросов Чонгук вскрывает банку и делает большой глоток. Его любимое.   — Ты даже не представляешь, как сложно было достать этот твой вомпель… вольпе… мольпо… Ну ты понял!   — Вольпертингергетренк! — без запинки кричит Чонгук между глотками. Он в открытую гордится тем, что знает такое сложное слово, хоть оно и единственное в его словаре, несмотря на собственное фантастическое происхождение из Германии.   — Да-да! В любом случае, если никто не перепутает, в холодильнике еще пять банок! Наслаждайся! — с этими словами Хосок отчаливает по коридору вглубь помещения. Чонгук наскоро допивает свой напиток, сминает банку и выкидывает ее в так удобно стоящую рядом мусорку. По крайней мере, он надеется в полутьме, что это мусорка.   Трэшовая песня сменяется более мягкой и медленной, голос певицы заглушен эффектом старой пластинки, из-за чего Чонгуку сначала кажется, будто его резко окунули головой в воду. Уши и макушку начинает знакомо покалывать — благодаря волшебному действию вольпертингергетренка Чонгук не только быстро пьянеет, но и обращается в свою «естественную» форму, с заячьими ушами и небольшими оленьими рогами. Покалывающее чувство с задней части головы переходит на лицо и шею, спускается оттуда к плечам и ниже, до самых кончиков пальцев ног. Большая часть тела Чонгука теперь покрыта мягкой рябой шерстью, а из-под края штанов торчит задранный к самой спине короткий хвост. Зрение меняется вместе с физической формой глаз, теперь Чонгук словно смотрит на мир через рыбью линзу, все такое скругленное и вытянутое по краям. Ему так больше нравится.   Комната, в которую Чонгук приходит, после всех трансформаций ощущается словно другая реальность. Музыка воспринимается заячьими ушами совершенно иначе, чем человеческими, с новыми нотами, вводящими в хрупкое состояние, словно сама душа Чонгука плывет по волнам, грозясь утонуть, но ему не страшно: он слишком хорошо знаком с этими чувствами, чтобы их бояться. Это лучше, чем транс. Человеком такое невозможно испытать.   Места в комнате не очень много, но и людей совсем нет, по сравнению с обычными масштабами вечеринок. Только Чонгук и его шесть хенов. На небольшом диване, задвинутом в угол комнаты, разлеглись Намджун с Тэхеном, явно уже в неадеквате. Они показывают друг другу свои клыки: похоже, пытаются таким образом решить, кто из них больше пугает людей. Один является отпрыском демона, другой — левиафана. Вот ведь угораздило Чонгука попасть именно в такую хищную компанию. Сам он людей не ест и даже не пугает; куда ему с его кроличьей натурой. Зато у него рога красивые.   Чонгук дальше осматривает комнату. Посреди помещения на самодельном танцполе бесятся под ритмичную музыку Хосок с Чимином, их главные заводилы на вечеринках. Сокджин только что вышел с кухни с бутылкой пива в руках. Юнги сегодня их ди-джей…   ЮНГИ!   У Чонгука в голове начинает орать сирена. Почему каждый раз он забывает, что Юнги не просто левый чувак, который появляется на вечеринке раз в пару месяцев и трется о него со спины во время танцев, а один из его хенов, близкий друг его друзей. Чонгук только недавно присоединился к их тусе, но уже успел побывать на достаточно большом количестве вечеринок, чтобы запомнить, что Юнги приходит на каждую. Но у него не выходит.   Как всегда, Юнги выглядит супер классно в полностью белой одежде с красными вставками. Мешковатый оверсайз спортивный стиль делает его худую фигуру зрительно крупнее, а белая ткань буквально светится в фиолетовой полутьме, создавая ему обманчивый образ ангела. Такие же снежно-белые волосы у Юнги взъерошены, будто он только что проснулся. Возможно, это стиль такой, а может, Юнги и правда спал перед вечеринкой, чтобы не задремать во время нее. Чонгук помнит, как Юнги жаловался, что если он не выспится, то его внутренние часы скажут ему идти спать ровно в десять вечера, и он ничего не сможет с этим сделать, особенно пьяный. Тогда Чонгук поумилялся про себя с такой детской привычки. Он вообще постоянно умиляется с Юнги.   Например, с его улыбки, тоже белоснежной, и такой сладкой. Прямо сейчас Юнги улыбается, слушая, что Сокджин говорит ему на ухо. Чонгук не может прочитать по губам, так как Сокджин прикрыл рот ладонью. Он отодвигается от Юнги, и они оба в голос смеются. Их смеха не слышно за бит дропом. Чонгук чувствует, как начинает смущаться. Ему стоит спрятаться.   Он ускакивает на кухню за вторым вольпертингергетренком. И захватывает с собой третий, все равно выпьет их залпом. Крепкий алкоголь сразу же дает в голову. Чонгук уже через песни три чувствует как его ведет. Он кружится на танцполе, машет руками и бедрами, специально держит глаза закрытыми, чтобы случайно не столкнуться взглядами с Юнги. Черт бы побрал его влюбиться в сына всезнающей богини. Юнги и так знает ответ на каждый вопрос вселенной, а если он заглянет в глаза человеку, то узнает о нем все, каждый страшный секрет и каждую запретную мысль. Чонгук боится, что Юнги узнает про его влюбленность, и между ними возникнут неловкие отношения. Не то чтобы у них были хоть какие-то отношения. Чонгук смеется от этой мысли.   Сладкий запах внезапно попадает ему в нос. От него внутри ноздрей все чешется, и Чонгук на автомате открывает глаза, чтобы понять его источник. В воздухе витают странные блестки. Чонгук быстро замечает Хосока, вытряхивающего эти самые блестки из подозрительного полиэтиленового пакетика. Ясно, какой-то новый наркотик, которым Хосок обзавелся в своем очередном путешествии в какую-нибудь жопу монстромира. Очень интересная подача: намного проще и быстрее, чем стандартный косяк и, уж тем более, порошок, таблетки или марки. Еще и прикольные блестки, судя по всему, розовые. Надо будет спросить у Хосока побольше про эту штуку.   Чонгук вдыхает полной грудью, позволяя наркотику поскорее попасть в кровь и унести его разум подальше от тревог. Он решает сделать перерыв в танцах на четвертую банку, все равно пока наркотик не заработал. После очередной банки вольпертингергетренка и энергичных танцев под несколько песен ничего не происходит. Чонгук даже подходит к Хосоку:   — Я ничего не чувствую! — кричит он Хосоку на ухо как только может. Хосок лишь улыбается, кивает головой и поднимает большие пальцы вверх.   — Все будет заебись! — кричит Хосок в ответ. Он сразу же отворачивается от Чонгука к Чимину, появившемуся словно из ниоткуда. Ох уж эти полупризраки. Чонгук уходит, не желая наблюдать, как его друзья лобызаются. Сбегает от всех на кухню перевести дух.   На кухне Чонгук обнаруживает Юнги. Ужасная находка.   — Эм, — у Чонгука появляется странное чувство, будто он обязан начать разговор. — Привет.   — Привет, — отвечает Юнги. Он стоит к Чонгуку спиной, отпивает лично намешанный коктейль из стакана. Сегодня на нем темные очки с белой оправой в цвет костюму. У Чонгука никак не закрывается рот от его красоты. Вот что значит быть полубогом. — Как тебе вечеринка?   — Здорово, — бухтит Чонгук, не зная, что еще он может ответить. Странная тревога начинает жрать его изнутри. — Мне очень нравится музыка.   Со стороны Юнги доносится смешок. Музыка из-за стены отдает вибрацией в затылок.   — Да, я это понял по тому, как яростно ты танцевал, — Чонгук тушуется от слов Юнги. — Я очень рад.   В груди начинает свербить. Тошнота подкатывает к горлу.   — Все хорошо, Чонгук-а?   Ничего не хорошо. Чонгука резко пробивает холодный пот. Ноги становятся ватными, неустойчивыми и вместе с тем очень тяжелыми. Чонгук не может сделать ни шага. Перед глазами все кружится, в ушах шумит и пульсирует, язык присох к небу. Ему нужно уйти.   — Давай я отведу тебя в место потише, — говорит Юнги, одновременно с этим приобнимая Чонгука за талию и мягко толкая его к выходу с кухни. Они вместе идут обратно в общую комнату, где никто не обращает на них внимания, и оттуда в спальню, так удобно построенную Хосоком вместе с другими комнатами.   — Если тебя будет рвать, просто дерни меня за руку, я сбегаю за какой-нибудь емкостью, — заботливо предупреждает Юнги, усадив Чонгука на кровать. Какой же он невыносимо нежный. Чонгуку кажется, будто он сейчас схлопнется сам на себе. Его руки становятся все короче и волосатее, лицо тянет в разные стороны, а кожа головы чешется, будто волосы на ней врастают в скальп. Цветные вспышки перед глазами никак не хотят прекращаться. Рот никак не получается открыть. Чонгук моргает один раз, второй, третий. С каждым разом комната становится больше. Или это он уменьшается?   — Чонгук! Ты стал кроликом! — Юнги хватает Чонгука на руки, совсем маленького и пушистого. Он вправду стал кроликом, ничего человеческого не осталось. К счастью, у него уже был такой опыт, и он знает, что не останется таким навсегда. По крайней мере, Чонгук надеется на это. — Жесть, надеюсь быстро пройдет.   Юнги сажает Чонгука обратно на кровать, за что Чонгук ему премного благодарен, ведь он из тех кроликов, которые не любят, когда их берут на руки. Он сидит тихо, все еще мучаемый тошнотой.   — Похоже, тазик не понадобится, — констатирует Юнги. Он не спешит уходить. — Вообще, я хочу с тобой поговорить.   Чонгук напрягается всем телом. Юнги осторожно гладит его по переносице. Приятно.   — Я знаю, что ты влюблен в меня. Мы столкнулись на прошлой вечеринке в ванной, когда я был без очков, а ты был слишком пьян, чтобы помнить о правиле «не смотри Юнги в глаза». Ты даже пытался меня поцеловать. Не очень умный ход для скрытия чувств, но я понимаю, иногда бывает сложно сдержаться. — Юнги чешет нос в смятении. Он не смотрит на Чонгука, хоть тот и не в человеческой форме, и вместо этого рассматривает узорчатые обои на стене напротив. Пиздец, Чонгук такой тупой. Он даже не помнит попытки поцелуя. Его очень сильно вынесло от коктейлей Чимина на прошлой вечеринке.   — Так вот. Я очень много об этом думал и решил, что мы можем попробовать походить на свидания или что там люди делают. Знаешь, я не самое романтичное существо, так что тебе придется эту часть тащить на себе. Я-то про тебя все знаю, и то, насколько ты романтичная натура, тоже. Это нечестно с моей стороны. Прости.   Чонгук хочет накричать на него, ведь как можно извиняться за то, чего ты не можешь изменить! С другой стороны он готов описаться от счастья, что Юнги ответил на его чувства. Даже если сейчас он не может разговаривать, он выражает нежность, подпрыгивая к Юнги и укладывая голову ему на бедро. Юнги сразу же начинает его гладить, зарываясь пальцами в густой мех. Вот бы еще Чонгук не был в форме кролика… Придется подождать для продолжения разговора. И сказать Хосоку не брать больше никаких блесток.