Стражник ключи проебал!

— Господи, Шастун, ты отвяжешься от меня когда-нибудь, или нет? Эти слова били очень больно по сердцу, но Антон точно не собирался отпускать запястье, которое с таким трудом поймал спустя неделю безумных догонялок. — Нет, пока ты не ответишь, что, черт возьми, происходит, — твердо сказал он, шагнув еще ближе. Арсений в ответ попятился назад, вновь попытавшись бесполезно высвободить руку из плена. — Арс, блять, просто выслушай меня! — Я не хочу тебя слушать! — выпалил Попов, срываясь на крик. Антон в замешательстве ослабил хватку, так что Арсений вырвал свое запястье и пустился в очередное бегство. Парень, которого только что бессердечно отшили лишь посмотрел на уносящего ноги Попова, не имея сил более бегать за ним. Какого черта… это только что было? Если у вас возник этот вопрос, то Антон вас очень понимает. Не понимает только, как все обернулось… вот так.

***

Это был обычный солнечный мартовский день. Ну, хорошо, не совсем солнечный. Для обычного человека это был скорее очередной ужасно дождливый мартовский день. Но для Антона в данный момент светило яркое солнце. То солнце, которое сейчас увлеченно рассказывало ему о том, как классно на факультативах по цифровым фотографиям. Антон честно признается, он ни слова не понял, однако не нужно считать его глупым, нет. Он ведь не виноват, что мысли его были заняты далеко не цифрами и фотографиями. Хотя, он бы не отказался от возможности встретить сейчас в коридоре университета фотографа с камерой, способной ясно отразить тот свет, что исходил от его собеседника. — Арс, я тебя люблю, — на одном дыхании выдал он, наблюдая за искренним удивлением на другом лице. Тот на это неожиданное признание только рассмеялся. — Ты такой юморист. В КВН тебя там по праву оценивают, надеюсь? — Можешь не сомневаться. Если что, все знают, какую ты можешь устроить взбучку, если будет иначе, — рассмеялся в ответ Антон. Арсений всегда о нем заботился, поэтому, он не против превратить правду в шутку, если тому будет так угодно.

***

Затем наступил апрель. Было уже теплее, даже люди на улицах поменяли пуховики на плащи. Только вот надоевшие всем давно лужи никак не хотели покидать город на Неве. — Стой! Ну стой, пожалуйста! — кричал Арсений вслед уже бесследно испарившемуся за поворотом автобусу. — Чертовы лужи! — он сердито топнул ногой, вообще не скрывая своего недовольства. Обычно он был вечно улыбавшимся и не испытывающим ни малейших неудобств человеком. И только рядом с Антоном он был таким. Сердитым, с нелепо сморщившимся носом и сведенными к переносице бровями, что, еще чуть-чуть, и они точно превратятся в одну сплошную. Антон же, вопреки своему обычному состоянию мрачного зануды, рядом с Арсением становился лыбящимся без конца дурачком. Ну что он мог поделать, если этот человек вызывал у него в большинстве только такое чудное выражение лица. Арсений его называл как-то… Если Антон вспомнит, то обязательно скажет. Сейчас же он, все также улыбаясь, приложил указательный палец к переносице Попова и чутка помассировал ее, очерчивая круги. Арсений многозначительно посмотрел на него. — Смилуйся, душа моя, не злись так, иначе междубровье у тебя превратится в одну большую морщину. Затем Антон убегал от разъяренного еще больше Арсения, который серьезно хотел поколотить его своим тяжелым рюкзаком. Боже, там что, кирпичи лежали?

***

После был май. Май, май, май… Сердце весны, сказал бы Арсений. И весеннего обострения подхватил бы Антон. Антону, без малого, хотелось трахаться. Положа руку на сердце, а другую на пах, он признается, что заебался. Жаль, что не в буквальном смысле. Все его попытки флирта и недвусмысленных намеков идут в никуда, разбиваются безответно о скалы невозмутимости и толстокожести Арсения. Антон, кажется, уже совсем отчаялся. Его объект обожания одновременно так близко, но так далеко. Скоро он вообще станет Цветаевой, будет слагать душераздирающие стихи и в, конце концов, повесится. Ах, если бы только тем, кто подарит ему ту самую веревку был Арсением… Несмотря на показательную скорбь по своим чувствам, Антон держался. Достойно, как камень на берегу, которого вот-вот унесет волной или накроет приливом. Как солдат на Параде Победы, лицо которого закрыли триколором. Аллегорий можно приводить много, но ни одна из них не отразит всю ту печаль, что принесли ему все эти попытки достучаться до сердца Арсения. Они сидели, закрытые нелепым образом в подсобке, среди груды швабр и ведер. Арсений вызвался помочь спешащему на самолет в другой конец галактики дежурному, а Антон, которого пинками вышвырнули из научного кружка по вышиванию за слова: «Где тут вообще наука? Взял спицу и запихнул ее себе в з*******», увязался за ним. Ну он виноват, что у него хронический недотрах? Пока Арсений что-то искал между половыми приборами (жаль, что это была всегда лишь подсобка, а не пока еще неоткрытая локация «сексшоп»), Антон играл с доверенными ему ключами. Он сначала крутил их вокруг всех пальцев, затем делил их по цветам, а затем додумался вставлять каждый в скважину, проверяя, как себя поведет тот или иной. Допроверялся, как называется. Один из них защелкнул засов, застрял внутри, а, когда Антон пытался его достать, в панике сломал. Разве так во всех известных клише герои в романтических фильмах застревали в замкнутых пространствах? Разве не должен был какой-нибудь персонаж, основной двигатель, блин, сюжета, специально или случайно закрыть героев, чтобы те, осознав свои чувства, там же сыграли свадьбу? Как всегда, реальность бьет прямо в лицо. Арсений устал его ругать и теперь просто смеялся с абсурдности происходящего. Ну а Антон… А что Антон? Ну у него встал. Да, вот так, нежданно-негаданно, по стойке смирно. Здоровья погибшим. Дело в том, что его очень смущало, когда Арсений его ругал, а это была естественная реакция на это самое смущение. Честно, Антон чувствовал себя супер паршиво. — И когда придет этот твой Сережа? — умоляюще спросил он. — У него сейчас занятие по архитектуре. Думаю, еще минут двадцать, пока он охранника найдет. Антон взвыл. Двадцать минут! Это же он успел бы быстренько в туалет на пару заходов, но нет, сейчас у него обет целомудрия. Спасибо, что он решил сегодня прийти без своих олдскульных серых спортивок, цены бы ему не было, если бы он вообще сегодня решил не идти. — Эй, — Арсений позвал тихо, Антон ничего не услышал. — Эй, — уже громче, но все еще недостаточно, чтобы пробудить лучшего ключного стражника. — Эгегей. — Я тебе что, дальняя долина, или пещера, где ты с эхом решил побаловаться? — обиженно спрашивает Антон. Он тоже не понял на что обиделся, не спрашивайте. — Ну, ты точно на Ларису не похож, — отличная шутка, Арсений, пять баллов. — И на корейца, — вот это уже интереснее, Антон даже открыл один глаз, чтобы посмотреть на него. Одинокая круглая лампа обвилась вокруг головы Попова полумесяцем, он был точно ангел с нимбом. — Ну, чего тебе? — вопреки думам спросил Антон голосом дяди Жоры, их заведующего заведующей общежитием. — Опять ключи проебал? — подхватил Арсений и тут же захохотал. Антон не сдержался. — Эй, мы так не договаривались! — взвизгнул Арсений. Куда бы он ни повернулся, везде был сплошной Антон: по бокам — его руки, позади — зеркало, в котором они оба отражались, спереди — лицо. Шастун, этот невинный зеленый мальчик смотрел на него так похотливо, что Арсений только через минуту пришел в себя и вдарил извращенцу по бубенцам. Пока пострадавший катался по полу от невозможной боли, Попов только фыркнул. — За то, что ключи проебал. Больше Арсений Антону ангелом не казался.

***

Но это было до того, как минуло лето. Знаете, давние обиды прощаются, дайте только времени завершить свой ход. Они не виделись два месяца после сессии, ну серьезно! И хотя они ежесекундно обменивались сообщениями, состоящими из нытья Антона, грусти Антона, безответной любви Антона, которую тот как угодно маскировал, лишь бы снова не получить по яйцам. Как вам, например, легенда о его старшей сестре, которая влюбилась в одну девушку, которая занималась балетом в том же месте, где и она, и, не отрываясь, смотрела на ее ноги в пуантах, на талию в пачке, на чокер на шее, на столь прекрасное лицо, что любой Микеланджело со своим Давидом обзавидовался бы. Арсений тогда уточнил, почему она сравнивала девушку со скульптурой мужчины, Антон не нашелся чем крыть это, поэтому просто написал: «не перебивай» и продолжил сказание. Так вот. Эта его старшая сестра настолько ее любила, что занималась на износ, лишь бы только та обратила на нее внимание. Но того все не случалось, пока не произошел один ужасный случай… Арсений написал: «На нее упала люстра?» «Что, блин? Нет!» «Тогда… пол под ногами обвалился» «Ты очень жестокий» «Да что ты говоришь» Антон продолжил слагать. Она попала под дождь и этот глупый высер природы намочил ее прекрасную укладку, но вот-вот нужно было идти на сцену. Она была в отчаянии. Благо, что моя сестра оказалась рядом и своим талантом к восстановлению причесок после дождевой атаки исправила ситуацию в самый последний момент. «У этой истории хэппи энд?» «Тебе прям спойлеры нужны?» «Я должен знать!» «Нет» «Я за платками» «Так не было же повода… странные у тебя предпочтения» Только после до Антона дошло, что он только что написал. Судорожно выделяя нужное сообщение, он хотел его удалить, пока оно не было прочитано. Он и удалил. У себя. Его яйца станут отбивной… (Если читатель хочет знать продолжение истории, то тут все прозрачно, как крыло мошки. У той девушки был парень. Вот и сказочке конец.)

***

Так вот, встретились они спустя два месяца. Антон ждал, что Арсений вспомнит ту нелепую историю, но тот, кажется, вообще забыл, что происходило в прошлом семестре и на каникулах, ведя себя абсолютно схоже с тем, когда Антон еще не начал в открытую демонстрировать свои чувства. Что-то тут было не так. Шерлок внутри Антона (странно звучит) уже вооружился трубкой, блокнотиком, ручкой и огромной лупой. Антон же вооружился сигаретой и размышлял о насущном, пока к нему в общажный балкон не ввалился объект его мыслей. — За мной, — приказал он. Антон в недоумении потушил сигарету о железные перила и пошел за Арсением. Он вывел его на кухню, в которой царил полный хаос — последствие их вчерашней тусы в честь первого сданного экзамена. — Это что? — Хаос. — Спасибо, мистер очевидность. Убирать это кто будет? — Староста. — Это вы хорошо придумали. Браво. — Арс, — взмолился Антон. Он жутко хотел спать. У него послезавтра должен быть второй экзамен, он так хотел отдохнуть. — Я-то тут причем? Я ведь ушел буквально через час. — Ага, весь убуханный. Не помнишь, кто тебя до комнаты дотащил? Антон напряг все свои извилины, но так и не смог вспомнить. Он так и покачал головой в стороны. Арсений закатил глаза. — Это был я. И староста в этом месяце тоже я. Эти слова были как пощечина, Антон аж взбодрился. Арсений тащил его до кровати? Прям на своих двоих? Держа его за талию, чтобы Антон, о, Господи, не упал? Если вспомнить, утром он проснулся в другой одежде, значит, он еще и раздевал его?! Антон сложил руки у рта в немом шоке, подавив следующий за этим зевок. Нет, сон, уйди, сейчас не до тебя. Тут решается судьба его невинности. — О господи, Арс, не замечал за тобой такого явного желания ко мне, — сказал Антон, вмиг осмелев и подходя все ближе и ближе. — Че ты сказал? — Арсений попятился назад, пока не уперся в стену. В тот же миг рядом с его головой опустилась чужая рука, — Эй, ключник, не повторяй прошлых ошибок, — предупредил он. — О, так ты все же помнишь? И зачем надо было притворяться амнезистом? Ай-яй-яй, Арс, минус пять баллов тебе. — Не придумывай слова на ходу. И отойди вообще, ты воняешь куревом. Антон усмехнулся и подул ему прямо в ухо. После чего снова получил по причинному месту. Вскрикнув, он свернулся креветкой и жалостливо посмотрел на садиста. — Я предупреждал. Зови своих дружков и пусть убирают весь этот срач. Чтоб до двенадцати тут было чисто, иначе языками плиту лизать будете. — А можно по-другому языками… — сделал последнюю попытку Антон, хрипя. — Нет, — отрезал Арсений и хлопнул дверью.

***

— Арсень, ну че ты ломаешься, блин, у меня, у меня хуй весь пылает… — распевал Антон в закрытом караоке, пока снаружи ребята играли в аэрохоккей или печатали полароиды в автомате. Они решили пойти на «Человека Паука» всем блоком, но пришли немного невовремя, точнее, за два часа до, просто кое-кто был цифрографическим кретином. Антон не хотел принимать, что этим человеком был он. Ну блин, он думал, что существует еще один час между 23:00 и 00:00, ну с кем не бывает? Ни с кем? Ну и ладно. — Ты выглядишь жалко, — подначил его сидевший рядом Дима. — Я тебе этот микрофон щас в одно место запихаю. — Не, спасибо, я такими вещами не увлекаюсь. Дай мне уже спеть, задолбал песни коверкать. Тот включил бременских музыкантов, Антон подпевал на манер «плыли мы по морю». — Слушай, Дим, вы как там с Катькой? — Дружеский интерес или научный? — Обычный, — буркнул Антон. — Все отлично. В следующем месяце играем свадьбу. — И жили они счастливо и с ними два кота. — Коты — хорошая идея. — Согласен, дружище, а теперь помоги советом. Что мне делать со всем этим? Он меня вообще не замечает, а если и замечает, то это внимание очень плачевно сказывается на моем междуножье. — Ты бы попробовал сначала понять, нравятся ли ему мужчины. — Бля, Дим, я по твоему еблан совсем? — помолчав немного, Антон простонал. — Бля, Дим, я еблан. — Антон, ты серьезно? — Ну блин, он такой манерный всегда, у меня даже мыслей не было иных. — Ты мыслишь стереотипами. — Да знаю я, что проебался, врубай следующую. Со слезами на глазах, до самого сеанса он пел «Одиночество суку».

***

Как оказалось, Арсений все же предпочитает мужчин. Как Антон это понял? О, нет, не дождетесь, он не будет про это рассказывать. Нет, не будет и все. А я расскажу. Этот бесстыдник в ночи проник в комнату действующего старосты общежития через открытый балкон. Это не было каким-то продуманным заранее планом. Он просто не успел к комендантскому часу и теперь слонялся вокруг, горько вздыхая. Неужели, ему придется ночевать вот тут? На скамеечке? Ну уж нет! Он знал, что Арсений жил на нижнем этаже. На втором, если быть точнее. Он был тем еще счастливчиком, ему не надо было по сто лет ждать лифт и пока тот прочешет каждый чертов этаж, потому что тупые студенты вызывали все четыре лифта разом. Очень действенная тактика, не поспоришь. Поэтому, чуть завидев знакомые занавески, он пробрался через балкон внутрь. Зло выругавшись от того, что споткнулся на ровном месте, Антон отряхнулся от пыли и повернулся, встретившись со знакомыми голубыми глазами. Которые смотрели на него снизу вверх. И не потому, что Антон был выше, а потому что Арсений лежал на кровати. С членом в руке. И с ноутбуком на прикроватном столике, на котором было включено порно. С геями. В тот же миг в него полетела подушка, потом очки, потом какая-то книга. И еще. И еще. — А-а-а, прекрати, я не смотрю, не смотрю! — взмолился Антон, уже не зная, куда увернуться от нацеленной на него настольной лампы. Арсений прикрылся пледом, хотя мог бы просто подтянуть шорты. Лицо его было возмущенным, смущенным и так далее по нарастающей. В общем, застукан был мужик за грешным детеизбавлением. В медицине этот термин прозвали бы… Педэктомия. Так, о чем это я. — Арсений, Арс, ну я же не знал, положи лампу на место, прошу тебя, не губи еще одного ребенка, — умолял Антон, забиваясь в уголок. — Ты!!! — Я, я, прости, пожалуйста, ну я серьезно не специально, понимаешь, я тусил у Рептилоида и тут бац! И час ночи. А мне где-то спать надо было. Я забыл, что сегодня будний день и этот час комендан… коменданстк… В общем, ты понял. Сжалься, прошу, я никому не расскажу, что наш староста столь порочен, что смотрит гей порно, еще и дрочит на это! — протараторил Антон. Ну не мог он без издевок, особенно после увиденного. — А что, какие-то проблемы, что я смотрю гей порно? — Нет, нет, никаких проблем, прошу прости меня! Я не вуайерист, ни в коем случае! Просто так вышло, вышло! — Да успокойся уже, понял я. Антон отпустил руки с головы и взглянул на вытирающего руки Арсения. Тот уже подтянул шорты и приближался к нему. Он сел перед Антоном на корточки, и он сразу прикрыл пах. — Что ты делаешь? — спросил Арсений, заметив это. — А как же? Ты столько раз измывался над Шастом-младшим, что я уже думал, что тебе противны члены. А тут вдруг это. Конечно, я в замешательстве, — с обидой пробормотал Антон. Арсений приблизил руку к чужому лицу и щелкнул Антона по носу. — Ну у тебя и фантазия. Мне противны не члены, а те, кто до меня домогаются без выяснения отношений. — Каких отношений? — смутился Антон, потирая нос. Больно, блин. — Дружеских, — улыбнулся Арсений, начиная вставать. — Эй, я на это не согласен, — Антон схватил его за руку и потянул на себя. Тот плюхнулся лицом ему в грудь. — Ай, блять, ты твердый! — возмутился Арсений, также потирая ушибленный нос. Один-один, ликовал внутренне Антон. — И вот тут, кстати, тоже, — ухмыльнулся он, кладя чужую руку, которую все еще не отпустил на свой пах. Оттуда выступал внушительный бугорок. — И ты, кстати, тоже ведь не кончил. Мы можем… Ау! Арсений сжал Антоново достоинство так, что тот резко прекратил его держать и занялся новыми ощущениями. — Не можем, — отрезал как ножом, встал и открыл входную дверь. — Прошу к себе в комнату, юный Ромео, я сообщу коменде, что у нас тут нарушитель. — Бессердечный, — буркнул Антон, подходя к выходу. — Может, мы все же сможем договориться? — попробовал он, но был выпихнут наружу. — Не в этот раз, — Арсений одарил его улыбкой, послал воздушный поцелуй, показав следом средний палец и хлопнул дверью. Антон Арсения ангелом боле не смел считать. Он все-таки вспомнил то, как называл его тот, когда-то такой душка Арсений. Манэки-нэко. Тот кот, который то и делает, что машет рукой туда-сюда. Вот и Антон все пытается завоевать чужое сердце, все равно топчется на месте, получая в итоге один и тот же результат — боль в члене. (Если читателю интересно, где же находился сосед Арсения по комнате и остальные в блоке, то я с удовольствием отвечу: — Все остальные ребята в блоке давно уже мирно спали. Это было время летней сессии, поэтому, неудивительно, что те ничего не услышали. То есть, парни могли потрахатьс… — Сосед же решил принять ночной освежающий душ, так как был безнадежным прокрастинатором и снова оставил все дела на позднюю ночь. Так и застрял, пытаясь прикрутить выпавший какого-то хрена смеситель. Штрафа ему еще за порчу общажного имущества не хватало. То есть, АА серьезно могли заняться секс… Конец).

***

Но однажды Антон все-таки добился столь желанного… секса. Как ни странно, это было не по пьяни, не в какой-то вынужденной ситуации. Просто диван, просто снятый на несколько дней коттедж у моря, просто два мужика и просто дикое желание потрахаться у обоих. — Антон, блять, мне сочельников ждать, пока ты вставишь? — возмутился Арсений, наблюдая за тем, как неуклюже от волнения Антон надевает презерватив. — Арсень, заткнись, пожалуйста, весь настрой щас убьешь, — раздраженно отозвался Антон, расправившись, наконец, с ненавистным уже куском латекса. — Ну что, мой поезд готов проникнуть в твой туннель, — лукаво произнес он, схватив под коленом правую ногу Попова и раздвинув ее еще сильнее. Арсений начал ржать, так и задохнулся, когда чужой член вторгся без предупреждения. Закашлявшись, Арсений никак не мог остановиться. Антон в панике вынул ствол и начал постукивать Попову по спине и глазеть по сторонам в поисках источника питья. — Сейчас, подожди, — Шастун порывался встать, но его притянули назад и подогнули под себя. — Эй, я, в отличие от некоторых, не растянут и отказываюсь ходить с порванной жопой. — Кха-ха-ха-ха-кха, — чередуя смех с кашлем Арсений не давал ему поменять позиции или, хотя бы, пойти за водой. Так и заставил Антона дождаться, когда его приступ кончится, прежде чем сесть на член самостоятельно. Антон завороженно смотрел на вскинутую голову и открытую шею. Он сел, меняя угол проникновения и самозабвенно кусал шею, подбородок, щеки, нос. — Ты что, собака? — прошипел Арсений, когда его укусили за плечо. — Эй, серьезно, хватит. — Но ты такой сладкий, — запротестовал Шастун, придвинувшись к соскам. — Сам такой. А-ай, — пропел Попов, сильнее сжимая плечи Антона, когда тот кусал его соски сначала по ореолам, потом по мелким вставшим бусинкам. Один оттянул, взглянул снизу вверх и улыбнулся. С соском во рту это смотрелось нелепо, Арсений сдержал очередной порыв смеха. Видя, как его живое вожделение прямо сейчас попрыгивает на члене, он сложил руки у него на пояснице и потянул к себе. — Я так тебя люблю, — прошептал он в шею. — Почему ты до сих пор не мой? — он жалостливо посмотрел в глаза напротив, за что его собственные прикрыли ладонью. — Потому что я не хочу никому принадлежать, — Арсений, не убирая руку, поцеловал Антона, так, будто это был их последний поцелуй на этой бренной земле. С чувством, с отчаянием, с языком. Утром Антон проснется и обнаружит записку. Скомкает ее и бросит в ближайшую урну. Коттедж, снятый на двоих, опустеет наполовину. (читателю, наверное, интересно знать, что было в этой записке? Увы, но на этот раз я не смогу дать ответа, потому что мне ее не показали! Ну и ладно, наверняка в ней было то, из-за чего эти два дебила теперь страдают, лол).

***

Пришло время Антону перейти на третий курс обучения, в то время как Арсению — в выпускной четвертый. С того случая они даже словом не обмолвились. Но Антон верил, ждал первого сентября, как никогда прежде, чтобы высказать этому парню все. Все, что накопилось у него в душе, после того как его развели как лоха на секс, а потом испарились, что пятки сверкали. Но стоило ему все же увидеть его… Ничего он не увидел, тот снова сбежал! Антон ничего не понял, но принял решение бежать вслед за Арсением. Бегал тот быстро, Антон аж запыхался. Глянув вперед, он увидел, что тот тоже решил сделать передышку. Это его шанс! Ему показалось. Никакого шанса не было. Арсения кто-то позвал, и это был преподаватель. Те куда-то пошли, а Антон очень расстроился, услышав явный вздох облегчения от какого-то хрена бегающего от него Попова. И так прошла целая неделя. Не неделя, а марафон. Антон то и делал, что бегал за Арсением. Тот только попадался, как его вечно кто-то подзывал. И даже сегодня… Он только его поймал. И снова отпустил, поранившись еще сильнее. Спустя еще неделю уже пассивных попыток, Антон сдался. Ну и ладно, ну что, что он был влюблен в этого человека четыре года, с самого одиннадцатого класса, когда тот проводил ему экскурсию на «Открытых дверях» универа? Ну и что, что тот полностью украл его сердце и так бессердечно растоптал? Плевать! Абсолютно… Антону не было плевать. Антону было плохо. Дима утешал его как мог. Показывал фото своей дочери с узи, говорил, что Антон сможет найти человека лучше, что все это лишь вопрос времени. Забудется, говорил он. Антон не забыл. Даже спустя полгода. Даже заведя девушку, не забыл. С Ирой он расстался. Она была просто заменой. Он не хотел причинять боль ни себе, ни ей. После этого он снова был одинок. Одинокий одиночка одиноко ел мороженое в одинокой комнате в одиночку. Мороженое — шоколадное, такое, сука, приторное, но самое то в зиму. Особенно в сочельник. Особенно, когда ты вынужден справлять его один в общаге, потому что отец не смог приехать в Россию. Тупая война. Тупые люди. Все, блин, тупые. Дверь от балкона вдруг заскрипела. В нее постучались. Антон встал, стряхнув с себя плед и положив банку мороженого на стол, выглянул наружу. Так и застыл. На него, сквозь узоры смотрел Арсений, кажется, он улыбался, кажется, на глазах Антона застыли слезы. Он мог бы только из гордыни не открывать окно и оставить его мерзнуть там, снаружи, но Антон не мог. Только не сейчас. Он открыл настежь и сразу после на него дунул холодный декабрьский ветер, а после сразу налетело тело, сшибая с ног. Антон не удержался и плюхнулся задницей на пол, не отпуская обнимающего его Арсения. Тот что-то бормотал. — Что ты говоришь? — решил спросить Антон. В тот же миг пара голубых глаз в почти красных белках устремилась на него. — Эй, ты чего такой опухший? — чуть смеясь, игнорируя озноб, он прикоснулся к горящим щекам. — Антон. — М? — Я тоже тебя люблю. Антон замер. Смотря на лицо напротив, он не мог поверить в услышанное. — Повтори. — Я тебя люблю. — Еще раз. — Я люблю тебя. — А еще? — Тужур, блин. Антон громко рассмеялся и притянул парня к себе, целуя как в последний раз. Но теперь ведь точно не в последний? Правда?

***

— Эй, с чего это ты вдруг изменил свое мнение? — Тебе… правда… нужно знать об этом… прямо сейчас? — последнее слово было похоже на вскрик. — Ну а когда ж еще? — Антон, если честно, просто злорадствовал, вбиваясь в чужое податливое тело. На самом деле, он был очень-очень рад, но любопытство ведь просто так никуда не засунешь? — Ну так что, господин «я сбегаю от проблем вместо того, чтобы их решить и жить счастливо»? Причину вашей перемены извольте изложить. В устной форме, — Антон остановился и не двигался вовсе. Арсений жалобно хныкал, но это было слабеньким ответом. Парень мог ждать столько, сколько нужно, только бы услышать главное. — Я просто… — Арсений всхлипнул. — Я просто внезапно понял, что очень тебя люблю. — Прям внезапно? — улыбнулся Антон, возобновив фрикции. — Долгая же у тебя внезапность, раз пришлось ждать полгода. — Три года, — поправил Арсений. — Ты слишком прилипчивый, не мог оставить меня подумать наедине с собой? — Ты слишком молчаливый. Я что, Мегамозг, чтобы знать, что у тебя в голове творится? — Я, вроде, давал намеки. — Ты бил меня по яйцам. — А я о чем, — усмехнулся Арсений, за что получил шлепок по заднице. — Наглый ребенок. — Сам такой, — хмыкнул Антон, наконец обнимая такое желанное тело. \\ — Только тело? — Нет, нет, душа моя, всего тебя. — Неделя без секса. — Э? За что, блин?! \\ (я заполучила ту самую записку. Сейчас прочту ее вам. Э… э-э-э… Ладно, пожалуй, это не стоит вашего внимания, ха-ха) Литл bonus И жили они долго и счастливо, с двумя котами и кредитами. — Идея с котами очень хороша. Кто предложил? Антон показал указательным пальцем на небо. — Бог. — …