Home 138

Я шла, слушая музыку в наушниках, которая играла до жути громко. Это помогает не слышать людей и звуки, которые раздражали меня. Вокруг только грязная, сырая улица. Руки замёрзли, а кровь будто застыла в венах. На покрасневшем лице от слез и холода начали появляться белые пятна. Проходя мимо первой попавшейся лавочки, я просто не удержалась и рухнула на неё. Откинувшись назад, я закрыла глаза и выдохнула с такой тяжестью, что появилось желание больше не дышать. Невероятно жёсткая спинка старой лавки сейчас казалась самым приятным местом для долгожданного отдыха. Тяжёлая голова, забитая мыслями, слегка свисала, а волосы и вовсе распустились небрежными волнами. — Какого хера так холодно? — пробурчала я, смотря в небо и наблюдая за тем, как изо рта поднимается пар. Я накрыла красными руками лицо. Просто от безысходности и давящей обстановки меня прорвало на нервный смех. — Боже, какой ужас, — улыбаясь и прерывисто посмеиваясь, прошептала я. Так мое неспособное ни на что тело просидело ещё несколько минут. Что же со мной случилось? А я вам расскажу. Неимоверное гадское чувство, когда с твоего шестнадцатилетия твои родители о тебе даже не вспоминают. И не надо пороть чушь, что это не так: поживите пару лет в абсолютной тишине со стороны родителей и лишь выдаче карманных денег по утрам. Да не сдались мне эти деньги! Думаю, наша история начнётся с этой лавочки и столь холодной погоды. Наконец я открыла глаза, и мой взгляд сразу же сфокусировался на нависшем над моим лице. Я выкрикнула что-то нечленораздельное, а бедняге прилетело в это самое лицо. От столь резких движений наушники выпали из ушей и повисли на белом проводке. Теперь я могла слышать улицу и его недовольное восклицание: — Блять, в нос-то зачем? — сдавленно прозвучал мужской голос. Я подскочила с лавки, рассматривая парнишку, который прикрывал нос рукой. Парень был высокого роста с русыми, слегка кудрявыми, волосами. В свете единственного фонаря на этой улице даже удалось уловить цвет его глаз, — карие. Но бежавшая по подбородку кровь отвлекла меня от оценки его вида. — Боже, да у тебя кровь, — растерялась я, подбегая к парню. — Действительно, откуда же она? — поязвить он нашёл время даже в этой ситуации. — Я напугалась, увидев твою рожу, — такой же интонацией ответила я ему, не желая быть виноватой. Однако помочь парню всё же стоило. Я, не медля, достала из рюкзака пачку влажных салфеток и подала ему. Окровавленными руками он неаккуратно подцепляет вмиг запачкавшуюся салфетку. — Что ж, мой нос запомнит это навсегда, — более менее оттерев своё улыбчивое лицо, сказал он. — Ну, я же не хотела! Не надо было своим лицом так приближаться, — я закатила глаза. Он улыбнулся и, отдав мне пачку с характерными красными отпечатками на ней, начал уходить. Я ещё недолго смотрела ему в след, осознавая происходящее. Положив салфетки в сумку, я стала двигаться в сторону дома. Мысли о том, что это за парень и какого чёрта ему от меня надо было, меня не покидали. Заметив, что в наушниках до сих пор играет музыка, я поскорее воткнула их в уши, потому что идти до дома ещё добрых десять минут. На часах уже около одиннадцати: магазины закрыты; на дорогах пустота, лишь раз может проехать одинокая, будто призрачная машина, что на самом-то деле удивительно. Нью-Йорк — город большой, и что на дорогах пустота — очень странно. Чаще всего в такое время именно на улице «Бивер» происходят разные вещи: от праздников с выпивкой до жестоких убийств. Да, страшно, вы не поверите, но тут более-менее спокойно, чем на «Уолл-стрит», где я и живу. Место хуже этого мне ещё не доводилось видеть. Кражи? Более чем привычно. Наркоманы? Берите выше! Сбежавшие преступники с присущими им перестрелками и поножовщинами. Причин для разборок много. Некоторые и вовсе абсурд. Если вы «не той» расы или придерживаетесь «неправильных» убеждений, то, скорее всего, у вас могут возникнуть проблемы. Увы, уехать я не могу, ибо тут живут мои родители, хоть и никудышные. Я их всё равно люблю и буду благодарна им до конца дней. Пока слушала музыку, не заметила, как дошла до дома. Всё, как всегда: открыла входную дверь, которая оказалась не заперта, зашла. Разувшись, я осмотрела тёмную квартиру. Только из зала исходил приятный, мягкий свет, что, в общем-то, неудивительно. Каждый вечер родители смотрят какой-нибудь фильм или передачу. За эти несколько лет я сделала один вывод: лучше их не трогать в это время. Я сняла куртку и тихо прошла на второй этаж, в свою комнату. Сил хватило только на то, чтобы закинуть куда-нибудь сумку и свалиться на кровать прям в том, в чём пришла. Глаза сами по себе сомкнулись от усталости, а на кончиках пальцев почувствовалось лёгкое покалывание из-за тепла в комнате. — Дурдом какой-то. Как долго этот парень там стоял? — пробормотала я себе под нос. — Чего он от меня хотел? Конечно, будто воздух сейчас ответит на все мои вопросы. Но лучше интересоваться не у пустоты, а спросить его лично. Желание увидеть этого парня увеличивалось. Мгновение и я уснула. Завтрашний день предвещает быть насыщенным, не так ли? Каждый выходной в огромном спортивном зале проводились городские игры по волейболу, на которые я постоянно ходила. Именно там та атмосфера, в которой мне охота находиться. Проснулась я от ярких солнечных лучей, исходящих из окна и не дающих продолжать просмотр сна. Я приподнялась и, закрыв глаза руками, тяжело вздохнула. Я перевела взгляд на зеркало и поняла, что вчера даже не переоделась и заснула прям в уличной одежде. — Какой ужас! Как я могла уснуть в таком виде? — пробурчала я и встала с кровати. Я подошла к шкафу и сбросила с себя вязаную кофту, оставшись в одной футболке и штанах. Предварительно взяв с полки домашние вещи, я двинулась в ванную комнату. Зайдя, я заперлась на замок, а после стала раздеваться и залазить в ванну. Опустившись в неё, я включила тёплую воду, заранее заткнув слив пробкой. Наклонив спину и приняв лежачее положение, я прикрыла глаза и задумалась о том, как проведу этот день. Я подскочила и протёрла лицо, когда благополучно, сама того не заметив, оказалась под водой. Я повернулала кран в нужную сторону, чтобы предотвратить приближающийся потоп. Нос продолжал гореть: такое отвратное ощущение после того, как туда попадает вода. Я взглянула на часы, стоящие на полке. Судя по ним, я пролежала тут около семи — восьми минут. Видимо, от мыслей в голове я задремала. К счастью, не крепко, ибо в ином случае меня ждал бы летальный исход. Я вынула пробку и, поднявшись, задёрнула шторку. Включив душ, я продолжила процедуры уже без размышлений. Минут десять спустя я вышла из ванны, подхватила полотенце, принялась тщательно вытирать волосы и тело. После я оделась в чистую одежду и посмотрела на себя в запотевшее зеркало. — И так, и так стрём. Даже протирать неохота, — сказала я и, откинув длинные каштановые волосы назад, взяла щётку. Предварительно намазав на неё пасту, начала чистить зубы, продолжая рассматривать размытое отражение напротив. Покончив с чисткой, я умылась прохладной водой. Затем собрала вещи и направилась в спальню, не забыв на выходе из ванной бросить всё грязное в корзину. На дверь комнаты повесила своё мокрое полотенце. Подошла к шкафчику, достала оттуда фен и стала сушить голову. После пяти минут сушки волос я пошла к гардеробу, где взяла похожую на вчерашнюю вязаную кофточку голубого цвета и брюки, довольно широкие в ногах, но идеально сидящие на моей талии. Подобрала сумку, лежащую на полу, возле окна, и двинулась на кухню. По пути из сумочки выпала пачка салфеток. Я начала наклоняться за ними, как вдруг в голове всплыла недавняя ситуация на улице и тот юноша. Я схватила выпавшее и, положив в кармашек, поспешила в нужное мне помещение. На обеденном столе лежала сотня баксов, которую я и трогать не стала. Я взяла из холодильника йогурт и села за стол, чтоб выпить его, закусывая булочкой. Разобравшись с небогатеньким завтраком, я тут же поспешила в прихожую, где обулась, надела куртку и вышла.