Обречённость.

Странный — вот как описывал Люциус Лололошку, каждый раз встречаясь с ним взглядами у Люциуса поднимались табун мурашек, он не хочет признавать что боится простого смертного, но аура вокруг него была пугающей.

Его манера, мимика, поведения и эти чертовы взгляды которые бросает на него Лололошка. Он чувствовал, интуитивно понимал на гранях инстинктов, что что-то было неправильно в нём. Но другие не замечают этого, Люциусу хочется рвать волосы на голове и крикнуть всем: Он опасен! Но лишь ловит насмешливый взгляд голубых глаз, когда одним из вечеров пытается рассказать о своих опасениях Воланду, его, пожалуй, лучшему другу по человеческим меркам. Его удивлению не было предела когда на него странно смотрят Воланд, и непонимающий вопрос завис в воздухе. — О чем ты, Люц? Болванчик безобидный смертный! Это бесило. Раздражало.

(Это больно, когда в тебя не верит твой близкий демон)

Люциус не хочет находиться рядом с этим странным смертным, но не может заставить слушаться свое тело, нутром чувствует что если не сделает то о чем он просит, его будет ждать участь гораздо хуже смерти или заточение в тюрьме времени. Лололошка. Вокруг него постоянно витает аура смерти всех тех, кого он посчастливился убить, полубог видит их. Всех их, они смотрят на него из своих пустых глазниц, вечной, Нечеловеческо-веселой веселой улыбкой.

Которая слишком широкая, по мнению Альбиноса.

Чудовище хищно скалится, обнажая острые белоснежные клыки Люциусу. Предупреждение?

Они смотрят, полубог не понимает как, но чувствует их взгляды на своем теле. — Отвратительно, — ему хочется блевать, разум не перестаёт представлять голубые глаза в которых плескались огоньки… Азарта? Нет, веселья? Безусловно, Возбуждение? Да.

(Люциус боится, что одним из снов, окажется рядом стоящим с ними с Лололошкой)

Каждую ночь видит его во снах, видит его рядом с другими, таким же тёмной вокруг аурой существами. Его сородичами и собратьями. Такими же тварями как и он сам.

Он не уверен, что его «ученик» смертный и это только ещё больше обостряет его страх. Страх с перемешкой и любопытством перед неизвестным, более древней, пугающей силой.

И так проходит день за днём становясь рутинной, видеть сон и просыпаться под покровом ночи весь потный и испуганный. Благо для полубогов не нужен ежедневный сон, а не то, Люциус подозревает что сошел бы с ума видя повторяющие видения кошмаров. Через несколько недель он не выдерживает и прогоняет Воланда, когда замечает на зеркале Лололошку и другого существа похоже на него с красными одеяниями, он рисует на поверхности зеркало странные символы, не знакомый язык, удивлено понимает полубог. Ему требуется время чтобы окончательно расшифровать символы. FlackJK. Он с содроганием признается что боится. Испуган, когда в полночь и одинокий в библиотеке чувствует чье-то присутствие и нежные прикосновения в области затылка. (В тот ночь он не смог сомкнуть глаза, ему кажется что его рассудок постепенно сходит с ума, ему хочется зарыться покрывалом в углу комнаты, принимая объятия Айко, но в тоже время не может повергнуть опасности Воланда, поэтому он уходит из своего замка)

***

Джодах пришел внезапно, он смотрят цепко, пристально, и говорит чуть насмешливо и иронией, когда его находит недалеко от моря:

Это не то, что я хотел увидеть. Неужели ты так боишься этого мироходца?

— Мироходец... дети смерти! — неверующий прошептал беловолосый — Они ведь… погибли… уничтоженны! — будто бы в бреду шептал он.

Люциус видит как на него смотрят Лололошка и… понимает, что уже обречён, что уже попался в его искусно созданную ловушку. Позабыв нравоучения отца. (- Отродье, если когда нибудь встретишь мироходца беги. Беги так далеко как только сможешь, избегай их, но если ты их заинтересуешь просто убейся на месте и то, - чуть иронично произносит бог - Не Факт что сможешь избавиться от них — в конце ухмыльнувшись сказал Агнис, на прощания потрепав шевелюру блондина. Это был последний раз когда он видел лицо своего отца. Ему тогда было 150 лет, по меркам богов ещё совсем младенец. В те времена Люциус был самоуверенным, который жаждал похвалы родителей, как остальные сотни полубогов. Он не воспринял слова отца всерьез.

Ведь правда, что может сделать пусть и не совсем обычный, но всё-таки смертный?

«Зря» — неприятно думает Люциус. Смотря на Воланда который держал его после заточении отдыха — «Очень даже зря»

***

Как же невыносимо. Невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо!!! — Почему? От собственного голоса Люциус удивился, каким он был безэмоциональным, уязвимым. Пустым. — Ты мне понравился, вот и всё — простой ответ, такой же как и он. Последнее что видит Люциус это ухмылку и себя в отражение голубых глаз. Такой же как и они. Без глазниц. С широкой улыбкой до уха. Мёртвый.