милая, милая Молли

Всё построено на обмене. Отдавая - получаешь, получая - отдаёшь. На самом деле, вся жизнь настолько закономерна, что на кончиках пальцев чувствуется покалывание от точности расчёта. Там, на небесах, самая строгая бухгалтерия. Никто не уйдёт неоплаченными. Однако, чтобы что-то дать - это «что-то» сначала нужно в себя положить. И, пожалуй, даже в самой идеальной системе существуют ошибки. Эти люди заведомо ничего в себе не имеют, они могут только брать и молча кивать в ответ, оставляя собеседника ни с чем. Эдакие белые пятна в нашей совершенной системе. Мир работает как часы, от заката до рассвета, точно и без перебоев. Но иногда, крайне редко, случается это «дзынь» - секундное помрачение (после которого всё сразу же возвращается обратно, потому что даже на небесах есть сроки) порождает на идеальном бумажном отчете это маленькое, но такое раздражающе, белое пятно. Ханма был пустым. Он мог только брать и кидать в ответ сухое «спасибо» таким тоном что собеседник понимал - он вообще не благодарен, в самом лучшем случае ему всё равно. Молли думала, что ему просто лень было говорить «отъебись», ведь в этом слове аж на одну букву больше - Ханма не может позволить себе такой бешеный расход сил. Наверное, поэтому он и был близок с Кисаки. Тот хоть и делал вид что горе-манипулятор - на самом деле отдавал больше, чем получал. Драйв, экстрим, разного рода безобразные проделки которые могли разнообразить скучный поток жизни Ханмы - были абсолютно бесценным товаром, которого хотелось нагрести в ладошки и нагло спиздить. Чем Ханма и занимался. А что Молли могла дать ему? Думая об этом она обнаружила себя сидящей на шершавом бетоне разглядывая свои ладошки. Она считала себя красивой, искренне. Глядя в зеркало она всегда улыбалась. Пожалуй, единственным ее недостатком были прыщики выскакивающие тут и там время от времени. Она от всего сердца могла сказать, что сделала с этим всё что могла - сменила сотни кремов, чистки лица... она жила в Токио - одной из мировых столиц косметологии, на секундочку, - и не могла справиться с глупыми прыщами. Театр абсурда. В конце концов, это была такая чушь и глупость - тратить на это драгоценное внимание. Так может... ее внешность? Ханма однажды сам сказал ей: - Красивых девчонок так много, что привыкаешь к этому и красота становится чем то обычным, повседневным. Прямо как когда повторяешь слово много-много раз до тех пор пока оно не потеряет смысл. Что она давала ему?