милая, милая Молли

И там, рядом со входом в маленький, убогий, вечно пахнущий сыростью продуктовый магазин, Молли, сидя на корточках и колупая бумажную упаковку от клубничного молока, застывшими глазами наблюдала как длинные, тонкие, пальцы Ханмы лихо вытягивают из кармана мятую пачку сигар, выхватывают из ниоткуда зажигалку и с точностью мастера поджигают. Оксид углерода, цианистый водород, аммоний, нитробензол, ацетон, сероводород, смола, свинец, никотин и еще куча всякой дряни. Смерть в обертке. Молли думает о том как хорошо было бы если бы его длинные, цепкие, с шершавыми как наждачка подушечками, до крови от вечных драк и холода пальцы, кольцом обхватили её шею, подняли высоко над землёй, так высоко что б больше не видеть, не чувствовать, и ударили об ближайшую стену головой, со всей силы. А потом ещё раз и ещё раз и ещё раз, вот парадокс - чем больше бьёт тем меньше боли. Да она бы эти пальцы целовала, если бы они смогли войти ей глубоко под плоть, под сердце, с этим противным мясистым звуком и этими ногтями грязными вышкребсти мерзкую вонючую жижу у неё из под костей. - Я домой пойду Даже не дёрнулся, господи, какое безразличие, как же тебе удалось, Боже, создать такое убожество в виде человека. - И ты иди. У тебя ведь есть дом? О, реакция. Посмотрел на неё так пусто и холодно, что захотелось взять его за плечи и потрясти, что бы проверить есть ли в этой кукле человеческого размера хоть что то внутри кроме ваты и набивки. - Ладно, задам вопрос по другому - у тебя вообще есть семья? Кто нибудь? Такого красноречивого молчания Молли ещё не слышала.