Аннулированная гарантия

***

Для Кианы стало сюрпризом, сколько мыслей могут пролететь в голове, когда человек стоит лицом к лицу с неизбежной смертью. Не просто опасной ситуацией, нет — Валькириям было предначертано ежедневно проходить сквозь них без колебаний. Она имела в виду нечто за пределами опасности, когда твоё оставшееся время исчислялось долями секунды, и ты знаешь это. Это была ситуация, в которую попала Киана: настоящий конец её жизни, вызванный её собственными идиотскими действиями. Миссия, выданная этим утром, была совершенно нормальным уничтожением Зверей Хонкая в уже эвакуированном районе города. Здесь-то Киана и подставилась. Во-первых, она покинула назначенную ей область в поисках других Зверей с раздражённой Мей прямо позади с полной уверенностью, что место, куда их направила Химеко, было полностью вычищено. Она была права, но ей всё равно не следовало так поступать. Затем, когда Парвати, Зверь Хонкая класса Император, что точно находился за пределами ожидаемых параметров задания, поднял своё уродливое лицо, Киана полностью проигнорировала приказ Химеко отступить и перегруппироваться, вместо этого решив сразиться с ним вместе с Мей. Честно говоря, Киана просто хотела распушить перед ней хвост. Ей и в голову не приходило, что смерть была не лучшим выбором в этом деле. Наконец, во время боя, Киана попыталась ударить Зверя сверху вниз, подпрыгнув в воздух, чтобы впечатлить Мей. Парвати посмотрел на неё и, с внезапным ускорением, открыл свою огромную пасть, вместо того, чтобы попытаться протаранить её лбом. Именно здесь Киана себя и обнаружила — прямо перед нырком внутрь Зверя Хонкая класса Император. Это было проблемой, потому что одна из немногих вещей, что Киана помнила с уроков, была о том, что Парвати имели внутри себя настолько высокую концентрацию энергии Хонкая, что даже Валькирии с самым высоким сопротивлением не могли её выдержать. Так что она осознала, что вот-вот умрёт, и что это была полностью её вина. Эта мысль просто пришла к ней с тяжестью факта. Ухмылка на лице не успела исчезнуть, но она почувствовала внезапный всплеск страха, что напомнил ей о первом разе, когда она сражалась со Зверем и когда её отцу пришлось её спасать. Только в этот раз он не придёт, так что она серьёзно вот-вот умрёт. Что было довольно отстойно, учитывая, что она так и не узнала, куда он исчез. За мгновение до того, как она стала закуской Зверя Хонкая, Киана услышала начало пронзительного крика Мей. Херршер внутри неё, должно быть, не был счастлив, но Кианы хотя бы уже не будет, и ей не придётся брать на себя ответственность за все разрушения, что вот-вот случатся. Хоть что-то. Не то, чтобы это много значило, учитывая, что она сейчас умрёт самым разочаровывающим способом из всех возможных, несмотря на её недавние разговоры о становлении лучшей Валькирией всех времён. Она уже могла представить надгробие. «Киана Каслана, 1998-2014 — Так и не достигла ни одной из своих целей.» …Киана никогда не встречала свою маму, но была уверена, что на том свете её ждёт пара вечностей наказаний. Эта глупая мысль была последней, прежде чем она влетела в Парвати. Даже прежде, чем остановиться, она почувствовала что-то вроде мощного шока, пробежавшего сквозь всё её тело — порча Хонкая, искажавшая всё, чего она касалась. Затем, прямо перед тем, как тьма поглотила её, она почувствовала, как что-то внутри раскололось.

***

Киане снилась другая жизнь. Простая жизнь, без Зверей Хонкая и без ежедневных сражений за жизнь. Там была только она, её мама, и её друзья, в этом совершенно спокойном мире. А затем его не стало. Она могла только смотреть, как всё пошло не так, как порча забрала её маму. Затем пришли они и забрали их всех. Ад. Только так она могла это описать. Кровати, ремни, иглы за иглами, и всё горело, всё её тело горело снова и снова. В какой-то момент её крики начали звучать чужеродно. Они забрали её друзей, каждого из них, и она даже не знала, чья была очередь — они просто уходили и никогда не возвращались, или возвращались пустыми, угаснувшими. Затем приходила её очередь, и каждый раз она приходила всё быстрее, и больше её друзей пропадали навсегда, и затем… И… затем…

***

Первое, что поприветствовало Киану, была пара голосов, далёких и почти неразборчивых. — Это… необходимо?.. — …прощения… её безопасность… — Всё равно… — Хонкай… после подобных случаев… не причиняла себе вред… — Даже так… выглядит плохо… — О… просыпается… Один из голосов казался знакомым, другой — не очень. Они говорили о ней? Пока её сознание мало-помалу прояснялось, Киана медленно осознавала ситуацию. Её глаза были открыты, но на них была надета какая-то повязка, оставившая её в кромешной темноте. И что-то было у неё во рту — ей вставили кляп? На ней не было её боевого костюма, вместо него она была одета в какую-то тканевую одежду. И она лежала на кровати, но казалось почти будто… Они привязали Киану к кровати. Её конечности, её торс, они привязали всё её тело к кровати, и что-то втыкалось в её правую кисть — она узнала иглу. Киану охватила паника. Без предупреждения она начала дёргаться и кричать, но что бы то ни было у неё во рту позволило ей издать только глухие звуки. Кто-то позвал её по имени, но она проигнорировала зов, пытаясь вырваться на свободу. Снова пришла её очередь, как она могла забыть, скоро они придут с иглами и уколами, что заставляли её гореть внутри и она бы кричала, но это ничего не изменит, никогда не меняло… Её левая рука вырвалась на свободу, но кто-то прижал её, и она не могла пересилить их, не важно… как сильно… она сопротивлялась!.. Но она продолжила пытаться, потому что она должна вырваться прямо сейчас, она должна вернуться к Мей и Броне, и затем они вместе вытащат Беллу и остальных, но Белла не была с ними, эти люди куда-то её забрали, и она должна вернуть её назад… Она почувствовала иглу, входящую в её правую руку. Однако, вместо выжигающей боли, заполнявшей её разум, её чувства медленно угасли. И она вернулась в пустоту.

***

Киана чувствовала злость. Ненависть. Они причинили ей боль столькими способами, забрали всё, что было ей дорого, и она даже не знала, почему. С момента своего рождения она не сделала ничего, чтобы заслужить это, так что она ненавидела их. Они были злыми, все до единого. Киана хотела справедливости. Киана хотела мести. Бог услышал её молитвы. Сила, что наполнила её тело, не знала себе равных. Тётя Тери пришла, чтобы спасти её, но слишком поздно, чтобы что-то изменить. Голос Бога вёл её, дал ей, что она хотела, и вскоре она стала неостановима. Даже этот предатель не смог её победить. Она чувствовала, как тонула в своей ярости, и это было невероятно. Она отправила свои слуг нести её слово, и всё обратилось в размытые картины насилия и крови. Все люди были виноваты в её боли. Не было ни единого невинного. Они заслужили всё, что получили. Киана просто знала, что её деяния были верны. К тому же, ей ничего не осталось, кроме этого. Сирин будет концом человечества, и ничто её не остановит. Но потом прибыла эта проклятая Староста со Смотрителем и другим человеком, и обыграла её разум своими перьями. Бог показал Киане правду, и, когда эта мерзкая мошенница сделала что-то со своим пламенем, Бог защитил её. Староста и Смотритель отступили, как трусы, бросив своего так называемого союзника умирать. Этот паразит держался дольше других, но и она не смогла остановить правую ярость Сирин, и скоро человечество лишилось одного из своих, а Сирин получила себе одно из тех перьев. Только только Киана поняла, что Староста отняла у неё голос Бога. Но это всё равно не остановит Сирин. Она этого не позволит. Затем её родители оказались там, и она не понимала почему, как, что это проклятое перо не сделало свою работу, и, вместо этого, показало ей столько тепла. У неё снова была семья. У неё было всё, о чём она только мечтала и забыла. Но это всё было подделкой. Они снова забрали у неё Беллу, и, когда иллюзия разбилась, перед ней стояла тетя Тери. Её способности были страшны и вновь заставили Киану почувствовать бессилие, но это было бесполезно. Ничто не могло её остановить. Пока её собственный папа не отнял её руку и бессмертие, и это было нечестно, так нечестно. Сирин угасала, и не было ничего, что она могла сделать. Она проиграла, но она не должна была проиграть, они не имели права останавливать её после всего, что сделали с ней, какой отец сделает такое с родной дочерью… Затем её месть завершилась. Её злость, поток ненависти, что дал ей столько силы, просто исчез, и её разум был не в состоянии гадать, почему. Она была на цветочном поле. Всё было так размыто, но Сирин знала, что это было совершенно по-настоящему. Её мама — вторая, та, что ещё жила — была с ней, и Сирин была в её руках, и ей было тепло, так, так тепло. Внезапно Сирин стал безразличен весь остальной мир. Словно всё, случившееся ранее, было бессмысленным, и единственный момент, что она разделила со своей мамой, стоил больше, чем всё остальное. Конец приближался. Сирин знала это, но даже если она могла что-то поделать, может, она бы не захотела. Угасающий разум Сирин хотел только остаться в этом тепле… просто ещё немного…

***

"Ich… liebe…" — Ки… на… иана… От далёких звуков кого-то, зовущего её имя, она проснулась во второй раз, с куда более чистой головой, чем раньше. С каждым мгновением, Киана понимала всё больше о её ситуации. В этот раз её жизнь и жизнь из сна не сливались воедино. В этот раз она была абсолютно уверена, что это были не Лаборатории Вавилона. Она была неподвижна, её глаза были закрыты, а рот — заткнут, но не потому что кто-то собирался заставить её страдать для собственного развлечения. Она только не была в опасности. Киана знала это, потому что голос, звавший её, принадлежал Химеко. — Киана, дорогая, ты меня слышишь? — раздался её осторожный и наконец-то ясный голос. — Мне нужно, чтобы ты оставалась спокойной и кивнула, если можешь. Именно это она и сделала, отчего Химеко облегчённо выдохнула. — Слушай меня, ты в полном порядке, — начала она в успокаивающем тоне, какого Киана раньше от неё не слышала. Киане он очень понравился, хоть она не была уверена, почему. — Ты в таком состоянии, только чтобы не дать тебе навредить самой себе. Мне сказали, что некоторые другие Валькирии, побывавшие в похожей ситуации… реагировали крайне плохо по пробуждению. Иными словами, точно как Киана. Шансы говорили, что она бы напала на кого-нибудь, не будь она связана, так что, к сожалению, она не могла начать причитать по поводу тюремного отношения. Но она хотела. — Теперь, можно мне снять защиту с твоего рта? Значит не кляп. Это имело куда больше смысла, подумала Киана с кивком. Едва эта штука покинула её рот, девушка попробовала заговорить, но только разразилась кашлем из её сухого горла. — Верно, у меня тут есть немного воды. Осторожнее, трубочка. Когда она коснулась её губ, Киана незамедлительно сделала пару больших глотков, чтобы её горло перестало казаться такой пустыней. Блин, и как долго она была без сознания? Нет, как она выжила? Или что с ней происходило? Эти сны были слишком реальными. Там было столько крови, столько знакомых лиц, Староста была там вместе со Смотрителем, и Киана была уверена, что после них у неё появился страх, направленный на эту девушку (женщину?), Терезу, и даже её собственного папу. Несмотря на то, что она покинула сон, она всё ещё приходила в себя от быстрого прожития чужой жизни, особенно учитывая, что эта жизнь принадлежала Херршеру Пустоты… Киана вдруг поняла, что она чувствовала Ядро Пустоты внутри. Что за чёрт. Нет, она не сможет с этим разобраться, не прямо сейчас. Приняв это решение, она откинула все мысли, связанные с этой бессмыслицей в далёкие-предалёкие края своего разума, в место, которое она посещала либо раз в пару месяцев, либо никогда. Наконец, Киана выпустила соломинку вместе со вздохом, прежде чем заговорить. — Так… я не мертва? Химеко усмехнулась в ответ, начав снимать с Кианы ремни. — Несмотря на твои старания, нет. Ручной Херршер Мей вытащил тебя меньше, чем за минуту, так что за это тебе нужно благодарить её. И твоё до странного высокое сопротивление Хонкаю, потому что прямо сейчас у тебя нету ни одной гниющей конечности. — Это… хорошо, — едва она освободилась, Киана потёрла запястья — осторожно, чтобы не задеть всё ещё вставленную игру, — и села на кровати. Сейчас она должна бы улыбаться и сыпать глупыми шутками, хотя бы чтобы Химеко не волновалась. Киана всегда это делала, в конце-концов. Но, по какой-то причине, сейчас подделывать веселье было куда сложнее, чем обычно. Так что она не стала пытаться, оставив непривычное хмурое лицо. — А… мои глаза? — Очень чувствительны после большой дозы энергии Хонкая, — объяснила Химеко, — они могут чесаться пару дней, но не снимай повязку. Или, может, надень тёмные очки, если они не будут сильно болеть. Что-то другое сделает только хуже. — А… верно. — они совсем не чесались, но Киана промолчала — она уже и так купалась в вопросах о своей ситуации, не было нужды загружать и остальные. — Как долго меня?.. — Ты не провела в коме несколько месяцев, если ты об этом. — пришёл несколько весёлый ответ, — около десяти часов, плюс-минус. Значит уже наступила ночь. И, хоть отсутствие сонливости было ожидаемо, она совсем не чувствовала голода. Секунду. — А как долго ты тут пробыла? — Эм… — ответил непривычно застенчивый голос Химеко. — Примерно… всё время? Директор выписала мне выходной. Она даже приходила с едой, и… силой вытащила меня наружу, чтобы я поела. — женщина хмыкнула. — Ну, в итоге всё в порядке. — …ох. — ответила Киана. Потому что она всё ещё пыталась осознать, что Химеко заботилась о ней достаточно, чтобы пробыть рядом с ней десять часов и поесть, только когда Тереза её заставила. — И… что будет теперь?.. Химеко не дала моментального ответа, и Киане пришлось удержать себя от желания сорвать повязку, чтобы посмотреть на неё. Вдруг рука упала на голову Кианы, растрепав её волосы. — Честно говоря, я планировала устроить тебе самую длинную лекцию в твоей жизни, но я уверена, что, судя по твоему поведению, она тебе не нужна. Знакомство со смертью — интересный опыт, верно? Киана не дала ответа, только издав какой-то согласный звук. — Так что… — неловко продолжила Химеко, убрав руку после полного провала вытянуть из своей ученицы хоть какой-то смешок. — В целом, твоё тело почти в порядке, но я удаляю тебя из активного списка на ближайшую неделю. Может дольше, в зависимости от твоего состояния. — Без наказания? — удивлённо спросила Киана. — Опыт на грани гибели должен был быть достаточным наказанием, — ответила Химеко с удивлённым хмыком, — но если ты хочешь ещё… — Нет-нет, я в порядке, чувствую искреннее сожаление. — Поверю тебе на слово, — по одному только тону Киана прекрасно представила, как женщина качает головой с весельем на лице. — Теперь насчёт… твоего прошлого пробуждения… Киана мгновенно напряглась, придумывая оправдание для… — Я не буду спрашивать, — сказала Химеко вместо расспросов, — но просто помни, что я рядом, если тебе нужно будет с кем-то поговорить. То же самое касается директора, если хочешь. …хах. — Э-это, эм… — Киана остановилась, неуверенная, как ответить на прямое разрушение её ожиданий, — я… подумаю над этим… спасибо… Она почувствовала себя чуть плохо за непонимание — обе женщины наверняка бегали кругами, пытаясь понять проблемы Кианы — но у неё не было ни одной идеи, как это объяснить. Пока что у неё не было особого выбора. — С этим закончили, — вновь сказала Химеко, — тебе что-нибудь нужно? Может, поесть? Тебя не посадили на диету. — Тётя, — выдавила Киана смешок, — тебе не нужно вести себя так! Я в порядке, правда. Мне не нужны угощения или обнимашки, словно я какой-то печальный щеночек. Слова звучали пусто даже для неё самой. Химеко замолчала на мгновение, прежде чем продолжить. — Не помню, чтобы я говорила про объятия. — П-просто само сказалось! Ладно, какие закуски… Её слова застряли в горле, когда пара рук нежно обняла её, и она почувствовала, что женщина прижала её к груди, поглаживая её волосы. Киана полностью замерла. — Прости, дорогая, — мягко сказала Химеко, — иногда я забываю, что вы ещё дети. — Я не ребёнок, — автоматически ответила Киана. Ей потребовалась пара секунд, чтобы понять, насколько ребячески это звучало. По-странному, Химеко ничего не сказала в ответ, только согласно хмыкнув. Другой странностью было непонятное чувство, что Киана испытала от объятий. Это было странно. Она часто обнимала Мей, но никогда не чувствовала ничего такого. Сейчас явно было что-то… другое. — Моя бедная девочка. Она наконец поняла, и не смогла сдержать дрожь. Но даже так, Химеко не сказала ни слова. — Я увидела твоё одиночество и боль в иллюзии, что ты создала… так что я правда пыталась быть твоей мамой и извиниться перед тобой. Но я не смогла сделать много. Объятия были по-особому тёплыми, и, хотя одна её половина никогда не чувствовала такого, другая узнала настолько хорошо, что ей стало больно. — И вот мы здесь, в последние мгновения наших жизней. Но хотя бы ты не будешь одна. Когда по её лицу потекли слёзы, Химеко просто прижала её к себе чуть плотнее. Что заставило девочку плакать лишь сильнее. — Видишь? Я здесь, делю с тобой момент тепла. В какой-то момент она перестала понимать, кто, «Киана» или «Сирин», тянулись к этому теплу.

***

Когда девушка смогла взять себя в руки, закрыв глаза и сняв повязку на мгновение, чтобы стереть слёзы, Химеко не спросила про её действия, только уточнив, хотела ли она спать в госпитале, или отправиться домой… точнее, в квартиру Химеко внутри одного из зданий общежития, но Киана ловила себя на мыслях о «доме» всё чаще и чаще, когда она, Мей и Броня там поселились. Так что, честно говоря, это не было особым выбором. Меньше двадцати минут спустя Киана уже переоделась из больничных вещей в какую-то повседневную одежду, что Химеко принесла вместе с собой, и они шли домой. Точнее, Химеко шла, пока Киана была на кресле-коляске, которым управляла женщина. Альтернативой была ходьба вокруг в повязке на глазах, и, учитывая, что Киана иногда запиналась даже с парой открытых глаз, она была уверена, что это приведёт только к настоящей нужде в этом кресле. Где-то по дороге Химеко начала тихо напевать знакомую мелодию, которую Киана слышала из мультика про ХОМУ, который Броня смотрела по утрам, и скоро присоединилась с маленькой улыбкой на лице. Было не секретом, что Киана не испытывала особого уважения к своей учительнице/назначенной опекунше/высокой тетё, в основном из-за её частого невзрослого и наполненного алкоголем поведения за пределами заданий, но ей нужно было быть особенно глупой, чтобы не заметить изменение. Киана не могла вспомнить, чтобы она хоть когда-то чувствовала себя настолько спокойно просто потому что кто-то был поблизости — как минимум, не после папы — но, внезапно, всё в Химеко успокаивало её до самого ядра, от мягкого голоса до тёплого излучения Хонкая её стигмы. И ещё Киана поняла, что она могла чувствовать сигнатуры энергии Хонкая. Она осторожно убрала эту мысль. Однако, несмотря на все тёплые чувства, Киана заметила, что её собственные эмоции были по-странному приглушены. Она не чувствовала себя отстранённо, но улыбки, что раньше были для неё естественными, как поддельные так и нет, больше не казались её собственными. Она постоянно ощущала, как уголки её губ постоянно дёргались вниз к абсолютно нейтральному выражению, даже когда она подпевала, до того, что ей приходилось напоминать себе улыбаться, как обычно. За один день её давно изученная автоматическая улыбка, столь хорошо служившая ей все годы, просто перестала работать. Должно быть, дело в тех видениях. Всё, что Киана там видела, наверняка выбило что-то внутри неё из колеи, если она даже этого не знала. Воспоминания о Лабораториях Вавилона попытались вернуться, и она с силой их задавила. Киана надеялась, что она вернётся в норму за неделю-другую, а не встанет на путь становления Броней. Вот это точно будет кошмаром. — Киана требует знать, что Юнит Бронявка сделала с её десертом. Отказ подчиниться может вести к бою. — Броне не хватает знаний, что ищет Юнит идиотка. Покинь помещение Брони. — Отрицательно. Киана наблюдает, что у Юнита Бронявки имеется немного шоколада около рта. Подозревается обман. — Броня не сдаст себя так просто. — Принято. Начать исполнение протоколов надирания задниц. Если Химеко заметила, что Киана сдерживала свой смех — первый знак человека, которым она была жалкие часы назад — она не стала спрашивать, позволив девушке вести себя как она того хочет без нужды в объяснениях. Это будет просто ещё одной вещью, на которую Химеко сегодня закрыла глаза. Так что Киана провела остаток поездки, выдумывая смехотворные сценарии и подпевая своей учительнице (и осторожно избегая любых сравнений с мягкими и добрыми мамами, что она видела в тех воспоминаниях). Им не потребовалось много времени, чтобы прибыть к месту назначения. Химеко открыла дверь и завезла свою ученицу внутрь, закрыв за собой по дороге, и до этого момента всё шло как по маслу. Затем Киана услышала громкий вдох. — Киана? — приблизился паникующий голос Мей, и пара рук внезапно схватила её руки. — Твои глаза, твои ноги!.. Боже, даже твои волосы стали бледнее, чем обычно! — стоп, правда? — быть не может… командир не говорила, что всё так плохо! — Броня так же не осознала, что заражение достигло… такого объёма… — сказал почти монотонный голос поблизости, в кои-то веки звучащий по-настоящему взволновано. Разумеется, Киана понятия не имела, как на это реагировать. В этот миг она была слишком ошеломлена, чтобы дать хоть какой-то ответ. — А, блин… — услышала она тихое бортомание своей учительницы, и всё вдруг встало на свои места. Химеко забыла объяснить её ситуацию заранее. Плохо дело. Она должна быстро что-нибудь сказать. — Э-эй, погодите, всё не так… — Нет, не волнуйся, Киана, — прервала её Мей почти истеричным голосом, — даже если тебе придётся перестать быть Валькирией, я могу остаться с тобой! Мы можем жить в спокойном доме в горах даже без твоих ног или глаз, я позабочусь, чтобы тебе не пришлось голодать или… — Отрицание, Субъект Киана может пользоваться протезами как Броня, — вмешалась другая девочка, — глаза Субъекта Кианы так же легко заменимы, что изменяет нужду в сиделке на механика, и даже позволит ей остаться Валькирией, в зависимости от специализации её частей. –…да, верно. Либо уши Кианы начали подводить Киану, либо Мей звучала по-странному разочарованной? Химеко прервала эти мысли, прокашлявшись. — Слушайте, Киана в порядке. Её глаза закрыты из-за повышенной чувствительности, и она на кресле, потому что её глаза закрыты. Это всё. Никто не устанавливает протезы или переселяется в горные дома, ясно? — А-ах, это облегчение… — Тцк, значит Броня не получит союзного киборга в ближайшем будущем… Повисла долгая тишина. Химеко потребовалась пара секунд, прежде чем она переварила всё это безумие и толкнула коляску дальше внутрь. — А, скажите, — начала Киана, едва она остановилась. — Когда ужин? Я немного… не чую ничего вкусного, так что может что-то не так и с моим носом, и я хотела бы знать. — Ой, — раздался вздох Мей, — я забыла. Казалось, что на Киану вылили ведро ледяной воды. Никакого домашнего ужина от Мей. Воистину, это был кошмар. — Действительно, Мей была слишком занята волнением, чтобы вспомнить про ужин, — с готовностью объяснила Броня. — П-простите… — Мей звучала настолько жалостливо, что Киана бы её обняла, видь она, куда идти. — Я что-нибудь быстро приготовлю! — Броне не требуется дополнительная еда, — вмешалась сероволосая девочка, — Броня покинула помещение, чтобы купить собственное питание примерно час назад. — Поэтому ты вышла? — обвинительно спросила Мей удаляющимся голосом, двинувшись в сторону кухни, — почему ты мне не напомнила? — Броня не желала прерывать размышления Мей. — Я не… о нет, я забыла купить продукты! — Именно поэтому излишние размышления не рекомендованы. — Броня, даже не начинай! Киана выпустила смешок, за которым последовал ещё один от Химеко. Мей, взявшая на себя работу Кианы в спорах с Броней, на удивление сильно веселила, и Киана лениво подумала, что Броня продолжала подначивать подругу, чтобы поднять настроение. — По совпадению, Броня добыла несколько пачек растворимой лапши на обратной дороге на случай, если Мей провалится в изготовлении блюд вовремя. Броня предлагает их применение. Вернее, она желает этого. — Нет, Киана только что вышла из больницы! Я не позволю ей давиться этой лапшой! — Мей замерла. — Погоди, но ты же только что сказала, что уже поела? — Для лапши всегда есть дополнительное пространство. Мей издала знакомый раздражённый звук, который она обычно сохраняла для Кианы. Да, Броня точно делала это специально. — И я говорю нет. Собирайся, мы идём на вечерние покупки. — Броне тоже необходимо идти? — спросила она с очевидным разочарованием. — Я не понесу пакеты одна. Давай, пойдём. — Голос Мей вновь приблизился к Киане, — пожалуйста, прости за это. Ужину придётся немного подождать… — Не волнуйся, — ответила Киана с лёгкой улыбкой, — я могу немного подождать твоей готовки мирового класса! Помогало, что она совсем не чувствовала голода. Может ей стоит начать волноваться из-за этого? — Эй, «мировой класс» — это немного слишком, — Киана легко представила смущённую улыбку Мей. — Ладно, просто потерпи ещё немного. После этих слов Киана услышала, как шаги Мей уносят её прочь. В это же время к ней приблизились заметные металлические звуки, остановившиеся рядом с креслом. — Да, Субъекту Киане стоит вести себя хорошо для избегания других попыток само-ликвидации до нашего возвращения. — прежде чем Киана успела огрызнуться, она почувствовала руку Брони на плече, а её дыхание рядом с ухом, когда она зашептала. — Лапша скрыта у стенки второго шкафчика. Вероятно, Мей не обнаружила их. Если две или три порции будут поглощены и выброшены в мусорную корзину в комнате Брони, информация никогда не достигнет Мей. Поражённая Киана повернула голову в сторону Брони. — Люблю тебя. — Как и положено Субъекту Киане. Высказав всё, что хотела, Броня тоже покинула комнату, не обращая внимания на Химеко, едва сдерживающую смех. К счастью, женщина полностью обуздала себя, когда подруги вернулись, попрощались — с гораздо меньшим энтузиазмом со стороны Брони — и покинули квартиру, закрыв за собой дверь. Что опять оставило Киану наедине с Химеко. — Не совсем нормальное приветствие, да? — ухмыльнулась женщина, и губы Кианы чуть изогнулись в улыбке. Действительно, рядом с этими насекомыми ни один день не будет скучным. Если кто и мог убедить её, что человеческая раса не заслуживала полного уничтожения, это были они… Киана осторожно сложила эту мысль и спрятала под ковром своего разума. Она сможет распаковать еë попозже. — Ладно, дорогая, что дальше? — выдернула Химеко её из мыслей. — Хочешь прилечь на диване? Пойти в свою комнату? Или что-то ещё? — Я… думаю, я хочу к себе. — И ей было о чём подумать. — До или после исчезновения пары упаковок лапши? — она практически услышала усмешку Химеко. Киана совершенно не изменилась в лице, повернувшись в сторону Химеко. — После, разумеется. Сегодня Киане требуется дополнительное питание кроме обычного пополнения. На самом деле нет, но она хотела лапшу. Химеко, наконец, не смогла сдерживаться и рассмеялась во весь голос. Потребовалась всего секунда, чтобы к ней присоединилось хихиканье Кианы, внезапно почувствовавшей себя куда легче. Да, всё определённо было иначе. Но она не была против, если это станет новой нормой.

***

Когда они закончили есть и избавились от улик, Химеко доставила Киану в её комнату. Её учитель сказала ей спокойно ложиться спать, пока две другие девушки не вернутся, и закрыла дверь. Несмотря на это, Киана была уверена, что она не сможет уснуть. Даже когда она лежала в кровати, с глазами, всё ещё закрытыми повязкой, мысли начали накатывать на неё волнами, без других отвлечений, которыми от них можно было отмахнуться. Видения из другой жизни, слишком яркие, чтобы быть иллюзиями. Ядро Пустоты внутри неё, может быть источник памяти его прошлой носительницы? Даже новая способность чувствовать энергию Хонкая, благодаря которой она могла сказать, в какой точке квартиры находилась Химеко. Добавить сюда их Старосту, что была куда старше, чем выглядела и имела какую-то связь с Наблюдателем, что само по себе было бы безумным откровением пару дней назад. Это было слишком чуждо, даже для неё. Она знала, что даты не совпадали — она уже была рождена, когда Сирин погибла, очевидно — так как она могла оказаться с Ядром Пустоты? Однако… у неё не было ни одного воспоминания о временах, когда она была моложе девяти. И поведение её папы в те времена было таким отдалённым и странным. Её похитили и проводили над ней эксперименты, как над Сирин в Лабораториях Вавилона? Её отец был столь холоден потому что она забыла всё, включая имя, что он ей дал? …это Шиксал поместил в неё Ядро Пустоты, и она бездумно вернулась в него на роли Валькирии? От этой мысли кулаки Кианы сжались. На мгновение она вспомнила все ужасы, через которые прошли те дети, и мысль об уничтожении Шиксала пришла к ней в голову, пылая столь же ярко, как и ненависть, что поглотила Сирин изнутри. Но это длилось недолго. Всё было не так просто, и она знала это: избавление от самой крупной огранизации по борьбе с Хонкаем в мире, близко к которой подходила только Анти-Энтропия, может вести лишь к катастрофе. Ну, это, а ещё Киана сомневалась, что у неё хватит сил на это. Наверное. Она всё ещё думала, сможет ли она убить хотя бы Смотрителя, но это был вопрос на будущее. Еë разум пытался связать все эти события с полным отсутствием контекста за ними. Она наткнулась на заговор, и была его ключевой частью, но единственным точным знанием был факт, что она не знала слишком многих частей. Киана застонала, сев на кровати. Это ни к чему не вело. Вместо продолжения гаданий, сколько она ещё не знала, она решила сфокусироваться на том, что она знала. А именно, на факте, что она не чувствовала абсолютно никаких последствий от становления закуской Парвати. Это Ядро Пустоты защитило её, поглотив энергию, что, в другом случае, заразила бы её? Судя по тому, что Химеко говорила, её глаза должны были побаливать, хоть немного. Поддавшись любопытству, Киана сняла повязку с глаз, и медленно их открыла. Она ожидала внезапную вспышку боли в наказание, однако её встретил только идеальный вид её комнаты — которая была слишком тёмной, чтобы всё видеть, но она могла разглядеть очертания, а это значило, что её глаза отлично работали. Но, ещё раз, лучше убедиться. Киана встала с кровати и подошла к переключателю света, щёлкнув им. Когда её комната оказалась освещена, и её глаза почувствовали боли, она, наконец, решила, что они были в полном порядке. Хах. Возможно, у ядра Херршера внутри были какие-то настоящие плюсы. Нахмурившись от возмутительной мысли, она спокойно подошла к зеркалу, хотя бы чтобы проверить, насколько ужасно она выглядела. Её улыбка исчезла.

***

Химеко всегда понимала, что между ней и Кианой была определённая дистанция, и не потому что эта девочка, кажется, была лишена концепта уважения старших. Или фильтра между мозгом и ртом. Или здравого смысла. Честно говоря, ей не хватало многого. Просто так получилось, что, к моменту, когда Химеко нашла Киану, Мей и Броню, они уже работали вместе какое-то время. Иными словами, эти трое были Командой, когда Химеко и Тереза были чужаками — или, как минимум, это было мнение Кианы, пусть даже подсознательное. Сегодня это изменилось, к удивлению Химеко. Когда Киана нырнула прямо в Парвати, женщина почти слетела с катушек. Это была её подопечная и крёстная Терезы, отчего это становилось куда хуже обычной потери, если эти два слова вообще можно упортреблять вместе. Затем Киана чудом выжила без долгоиграющих повреждений, и, когда взволнованный разум Химеко наконец осознал, что девочка была в безопасности, она вскипела злостью на наглое игнорирование Кианой собственной безопасности. Она, на самом деле, собиралась кричать на глупую девчонку, пока не заболит горло, а потом позвать Директора, чтобы она продолжила за неё. Её план развалился, когда Киана ненадолго проснулась, только чтобы начать паническую атаку, и до Химеко дошло, что она могла погорячиться с отсутствием повреждений. Любые мысли о наказании Кианы исчезли прямо там. Единственное, что она хотела — это защитить бедную девочку. Конечно, она всегда хотела защищать своих учеников, но то, что она почувствовала в этот момент, было на совершенно ином уровне. До сегодня, она никогда не видела, как её столь радостный ученик сталкивался с подобной травмой, так что это тоже могло оказать влияние. Или, возможно, что они жили вместе несколько месяцев, с того самого дня, когда Химеко назначили приглядывать за этой троицей. Либо, возможно, потому что Химеко просто ненавидела, когда кто-то столь юный проходил через подобное. Независимо от причины, Химеко хотела защитить её. И, очевидно, она показала это достаточно хорошо, чтобы Киана обрушила каждую стену между собой и её учительницей. Когда Киана проснулась во второй раз, Химеко обняла её, и девочка вдруг расплакалась, словно в первый раз за многие годы, и далеко не только из-за её попадания в госпиталь. Даже если она стала куда тише, чем обычно, Химеко могла сказать, насколько расслабленной вдруг девочка стала рядом с ней, словно женщина была её семьёй, а не таким себе опекуном и достаточно достойным учителем. Химеко правда, правда хотела её защитить. Именно поэтому в миг, когда она услышала крик Кианы, она взлетела с дивана и бросилась в её комнату. Киана могла запнуться, или решила опробовать свои глаза, как дура, или вдруг почувствовала пост-эффект от контакта с Хонкаем, который не заметили доктора, или миллион других плохих событий, что пролетели в голове Химеко за секунду, в которую она двигалась к двери. Химеко, не колеблясь, распахнула её. — Киана, что слу… Она замерла как вкопанная. Прямо тут, в центре комнаты, был огромный вращающийся портал, абсолютно чёрный внутри. Но это было не всё, потому что Киана уже засунула ногу в портал — словно она пыталась через него убежать — когда она обернулась, чтобы посмотреть на Химеко, с широкими глазами, как у оленя, пойманного в свете фар. Её светящимися жёлтыми глазами Херршера. Сердце Химеко нырнуло куда-то в живот. В свою очередь, «Киана» не прыгнула на неё, чтобы вырвать названное сердце из тела Химеко. Более того, вместо того, чтобы вести себя как геноцидный монстр, она выглядела точь-в-точь как девочка, которую Химеко однажды поймала в два ночи у холодильника в поисках еды. Это точно было не-Херршерово поведение, даже если женщина не встречала много таких для сравнения. Следующие слова девочки, раздавшиеся нечеловеческим двойным голосом, который Химеко слышала только изо рта Мей, были настолько же неподходящими. — Тётя, я могу объяснить. — …уж постарайся, дорогая. Она могла сказать, что это будет долгая ночь.