Как описать мужской персонаж

Да точно так же, как и женский. Перво-наперво нужно показать, почему ваш персонаж делает то, что он делает. Если он, например, суровый воитель, без страха шагающий в битву, будет отнюдь не лишним показать его за каким-нибудь интеллектуальным занятием, вставить его беседу с каким-нибудь нейтральным персонажем, где он будет невзначай говорить что-то типа: «Я знаю, что я не молодею. Но я не хочу видеть своих соотечественников на рабских рынках страны, что мы сожгли вчера». Или: «Чтобы забылась вся та слава, что я завоевал, ведь жизнь-то у нас плохенькая, людей от впадения в пьяный угар и содомию удерживает только моя боевая слава». Или: «Что я буду делать? Я умею только воевать, что такое солдат без войны?» Или же: «Моя жизнь полный отстой, моё тело изуродовано в битвах, но боль — дар нашему богу, благодаря которому я сохранил свои разум, покуда изучал военное дело». Чтобы показать твёрдость убеждений персонажа, одним из лучших способов является самопожертвование. Но могучий воин, идущий в бой, или пророк, восходящий на алтарь враждебного культа, это не показатель мужества. Они оба уверены, что одного защитит его умение, второго — его господь. А вот воин, идущий против политики своего государства, отлично зная, что его накажут, но всё равно спасающий, например, невинного ребёнка враждебной расы, которую приговорили к уничтожению, сгодится вполне. Впрочем, самоотречение тоже не та вещь, которой стоит увлекаться. Когда могучий воин или влиятельный политик сидит в жалкой конуре просто потому, что так ему легче думается, это отдаёт мазохизмом. Только искренне верующие в некие мистические учения персонажи могут быть счастливы на голых, продуваемых всеми ветрами камнях, которые отнимут у них все почки, будь ваш крепыш хоть четырежды представителем самой стойкой местной народности. Если вашим персонажем движет месть и вы не хотите превращать его в кровожадного и расчётливого убийцу, самопожертвование также позволит обнейтралить это омерзительное в общем-то чувство. Человек, совершающий жестокие убийства тех, кто мучил невинного ребёнка за стенкой его собственной камеры, вряд ли может быть назван негодяем. Главное, чтобы в конце ваш персонаж хотя бы отказался от награды за свой жестокий поступок. Каждый подвиг и поступок имеет свою цену. Поэтому будет не лишним, к примеру, показать героя, обладающего умом, в таком положении, где ему пригодилась бы именно физическая сила. Или силача, который понимает, что не может спасти своих товарищей от тюрьмы, потому что неграмотен, глуп или просто недостаточно красноречив. Притом что совсем не обязательно создавать громилу или ботаника, неспособного поднять сумку с собственными учебниками. Но герой, как и героиня, всю жизнь живший оружием и вдруг выступающий в суде, словно заправский адвокат, и спасающий всех благодаря хитроумному извиву закона, или маг, обнаруживающий под своей рясой стальной пресс и бицуху тяжелоатлета и активно страпонящий какую-нибудь несчастную принцессу, вызывает ощущение, что это эротические мечты жертвы. Физические данные и героя, и героини не должны быть сверхчеловеческими, даже если они сверхлюди. Иначе возникает ощущение, что перед нами очередной По Дэмерон, единственный в новых «Звёздных войнах», кто умеет летать. Например, неплох будет профессиональный дуэлянт, вынужденный всё больше ужесточать свои тренировки, просто чтобы сохранить свои данные. Никто не становится лучше с возрастом. Вопли о древних мудрецах противоречат биологии. Обладатель бороды, которую он не в силах расчесать, потому что забыл, как это делается и зачем, — это уже не мудрец, а маразматик. Может, он и является обладателем какой-то невероятно секретной формулы, но получить её от него вряд ли будет легко. Если ваш персонаж нежить или демон, очень сложно ожидать от него человеческих чувств, допустим, к прекрасной пленнице или дружбы с паладином. Чтобы такие чувства возникли, он как минимум должен испытать стресс, связанный со своей фракцией. А то перед нами окажется очередная история о человеке, полюбившем кусок сыра. Люди именно что еда для созданий тьмы, и если бы не было доступных припасов, они стали бы едой и друг для друга. Поэтому не менее нелеп каннибал-людоед, рубивший людей на котлеты, а потом вдруг спасший бесполезную в работе сисястую гололяхую тян, да ещё и убив своих товарищей. Конечно, может быть, может быть, нашего условного людоеда мучил спермотоксикоз и он не соображал, что делает, или хитрая пленница отравила/очаровала/подкупила/обманула его. Но тогда надо так и писать. Самыми смехотворными являются рассказы о любви между богатым и влиятельным господином и служанкой/проституткой/последовательницей тёмных сил. Противоположности притягиваются только в романтических соплях. Жена с гнилыми от нищеты зубами и немытыми и небритыми нужными местами не нужна ни одному мужчине. Равно это действует и в обратную сторону. Ничто не свяжет хладнокровную расчётливую госпожу, сделавшую себе состояние, и пастуха, от которого идёт дух потных яиц и гнилых кишок. Равно как хладнокровный богач предпочтёт свой кулак/щупальце/копыто, а не сомнительные постельные умения девушки, которая слова «гонорея» и «хламидиоз» вряд ли даже сможет выговорить. Закат может быть ультраромантичным, положение отчаянным до вывороченных кишок, но как только вы обнаружите, что половинка пукает в простыни, не вытирает рот и смотрит на вас пустыми глазами, отнюдь не шокированная вашей мудростью, а тупо непонимающая, что же вы сказали, весь романтизм схлынет. Разумеется, можно пытаться расписать, как нищего кузнеца переделывали во влиятельного господина, или жестокая демонесса полюбила простого смертного, но это будет сказочка о лесбийских радостях принцесс поняшей. Даже в классике любовного романа — «Унесённых ветром» — пока Скарлетт не научилась быть жестокой и расчётливой, им с Реттом не о чем было поговорить.