Тринадцатый

В Лиге готовились к чему-то масштабному. Изуку понял это уже давно. Курогири всё меньше времени оставался с ним по вечерам и всё чаще давал ему письменные задания. Это волновало, ведь Мидория до сих пор понятия не имел, что именно знал о нём туманный. И всё ещё не знал, действительно ли та самая недописанная тетрадь №13 находится в руках у Лиги злодеев. Но это отходило на второй план, по сравнению с наблюдениями за тем, как его охрана с трёх человек сменилась всего одним. Вывод был один - все заняты на подготовке к чему-то грандиозному. Волнения затмевались физическими тренировками. К середине мая он уже начал привыкать к нагрузкам и мышцы наконец-то переставали болеть. Большим плюсом также стало прибавление в весе и уплотнение кожного покрова. Чай больше не сжигал губы и щеки, а зубы прекратили надрезАть тонкие ткани изнутри, создавая язвы. Жить стало проще. Не в том плане, что ему давали больше свободы, а в том, что само его самочувствие стало в разы приятнее, чем ещё полтора месяца назад. Главным плюсом такой жизни Изуку посчитал его развитие в умственном плане. Всего за полтора месяца прибывания здесь он прочитал по меньшей мере семь крупных литературных произведений, прерываясь на учёбу и физические нагрузки. У него появился относительно нормальный режим питания и сна, что также благоприятно сказывалась на самочувствии. Он ощущал, как этот огромный организм, в котором ему позволили паразитировать, мог дать ему в разы больше той, предыдущей, дойной коровы... Он сделал ещё один размашистый жест над письменным столом, и осмотрел чертёж. Лишь вчера утром Курогири вскользь упомянул о том, что ближе к зиме здесь станет холодно, и уже сегодня утром Изуку практически завершил основные расчёты для создания мини-генератора. Главной проблемой является лишь проводка труб и создание печи на цоколе. Таким он ещё не занимался, но не видел большой проблемы в том, чтобы приварить одну металлическую трубку к другой, пропуская конструкцию по всем этажам. Дырок в полу, благо, было предостаточно, чтобы выбрать любую для проведения этой странной самовыдуманной системы отопления. – Интересно, в одиночку я успею сделать это сам? – вслух размышлял парень, почесывая свой затылок непишущей стороной карандаша, – Эх, помощника бы мне... Он осмотрел свой самодельный чертеж, понятный только ему одному, и отложил его в сторону. Спина ощутимо заныла, напоминая, что нужно иногда давать ей отдых, на что Изуку потянулся, глянув на стоящие неподалёку часы. Скоро завтрак. Наконец-то. От накатившего чувства голода он уже стал ощущать лёгкую тошноту, просящую поскорее наполнить желудок хоть чем-нибудь. Плюс, завтрак - это повод представить Курогири его новую идею. – В этот раз я точно буду полезен, – откинувшись на спинку стула, сам себе проговорил парень, поглядывая в сторону закрытого окна. Ему снова очень захотелось на улицу. Невольно вспомнилась единственная прогулка, его грандиозный косяк перед Шигараки и знакомство, если его можно так назвать, с девушкой, которая спасла перед ним ребёнка. Он внезапно осознал, что давно уже не вспоминал о ней и черты чужого лица стали стираться, оставляя только общее приятное впечатление. Та ситуация, на самом деле, была для Изуку весьма двоякой: с одной стороны, он почувствовал то, что не чувствовал уже очень и очень давно - бесстрашие, в момент, когда отринул все свои эмоции, кинувшись за той злосчастной тележкой, а с другой стороны - ужас от осознания того, что он буквально чуть не совершил геройский поступок на глазах у злодея. Что в тот момент подумал о нем Томура? Какие эмоции были у прохожих? Почему та девушка так участливо с ним разговаривала? Изуку не мог ответить на эти вопросы, будучи неуверенным в своих рассуждениях. С одной стороны, он понимал, что Томура вряд ли убил его на месте, за то, что он спас ребенка, а с другой он также знал, что этот человек вряд ли бы погладил его по головке без угрозы превратить в кучку пыли. Тяжёлый вздох сорвался с губ, в тот момент, как Изуку подумал об этом. – Кто же я такой?... Дверь в комнату открылась, впуская внутрь ожидаемого гостя. Изуку повернул голову, желая удостовериться в том, что он не ошибся в своих предположениях. Не ошибся. Курогири, не здороваясь, спокойно шёл прямо к нему, неся в руках поднос. И всё же, от чего-то Мидория вдруг ощутил, как атмосфера в комнате изменилась. Он не чувствовал запах чая, который его собеседник готовил ему каждый день. – Как спалось, Изуку? - поставив поднос перед подростком, участливо поинтересовался вошедший. Мидория отчётливо ощутил угрозу, исходящую от гостя, но всё ещё до конца не понимал, чем же именно вызвано это странное чувство. – Почти не спалось... – несколько настороженно ответил он, слегка пошуршав на столе расписанной им бумагой. – Я тут кое-что придумал, чтобы решить зимнюю проблему. Курогири чуть отодвинул поднос, подходя ближе, в надежде рассмотреть то, что пытается ему показать его странный друг. – Система отопления? – Это же так просто, да? – Ты не справишься с этим один. – До зимы справлюсь. – Хех, ты не будешь занят исключительно этим, юный Мидория, – и он потрепал парня по отросшим волосам. – Но ведь это будет полезно, Курогири! Я хочу быть полезным! – Оооо, – растянуто начал туманный человек, отодвигая в сторону чертежи и вновь заставляя пробежать по спине подростка рой холодных мурашек, – ты и так очень, и очень полезен. – А Томура говорит, что я только ем и сплю...нахлебником зовёт, – он проследил за тем, как Курогири подвинул поднос ближе к нему, остановив на том месте, где до этого был чертёж. – Что ты, Изуку? С тем, что ты создал, ты заслужил всё, что имеешь сейчас. И даже больше. Чужой голос явно намекал на что-то, чего подросток пока не понимал. Однако, он внезапно очень остро осознал одно - под этой крышкой на подносе вряд ли находится его сегодняшний завтрак. – Ч-чем же, – его голос показался ему самому слишком напряжённым и высоким, из-за чего пришлось прочистить горло и начать снова, – чем же я заслужил всё это и даже больше? – Разумеется своим невыразимым вкладом в нашу победу над героями, – рука в изящной перчатке опустилась на крышку, – В конце концов, я был прав, считая, что ты непосредственно связан со злосчастной цифрой 13. Рука подняла металлическую завесу. Вся жизнь Изуку пролетела перед глазами с такой скоростью, что он чуть не упал со стула. В который раз он испытывает подобное за последние полгода? Раз в пятый? Может шестой? И всё же предыдущие ужасы, через которые прошёл юный ум, не могли войти даже в малейшее сравнение с тем, что сейчас он видел перед собой. – Знакомые вещи, верно, Деку? Их было двенадцать. Двенадцать тетрадей, столь тщательно хранившихся в кладовке их с мамой дома. Двенадцать напоминаний того, каким же именно геройским фанатиком Изуку был раньше. И каким же жестоким был Кацуки Бакуго, начертив в одной из них злосчастную кличку, прицепившуюся к нему на долгие годы. Вопросов было миллион: откуда они узнали адрес, как нашли дом, что с его матерью, что будет с ним теперь, – и ещё куча и куча подобных... В горле окончательно пересохло, а тошнота стала предательски мучить желудок и голову, в тот момент, когда Курогири вытащил из-за пазухи последнюю тетрадь - тринадцатую, установив её так, чтобы она перекрывала все предыдущие. – Ты соврал мне, Изуку. Неправда ли? Подросток сорвался с места, в попытке найти какую-нибудь глубокую посуду. Его вот-вот вырвет адреналином. – Ведро прямо под столом, – ногой туманный человек вытащил заветный предмет, к которому тут же кинулся несчастный, опустошая свой и без того пустой желудок. Желчь на языке и глотке заставляла воочию ощущать весь отвратительный вкус его лжи. Сейчас он наиболее чётко понимал разницу между собой и тем, кто сейчас смотрел на него сверху вниз. Если бы это всё принёс ему кто-то другой, Изуку бы придумал, как выпутаться из ситуации и заморочить чужую голову, но этот человек... Он изучил Мидорию вдоль и поперек за их вечерние разговоры. Любой блеф бессмысленен, а потому остаётся лишь одно: спрашивать в лоб. – М-моя...моя... – Твоя мать? – перебил его злодей, отодвинув стул, на котором только что сидел подросток, и присев самостоятельно, – Даже ничего не заметила. Я действовал быстро и без свидетелей. Не уверен, заметит ли она пропажу или нет, но в любом случае, никто её не тронул. Пока что. Этого Изуку боялся ещё больше, чем то, что с ней вообще что-то могло случиться. Шантажировать подростка его же матерью... Мидория вспомнил, как не так давно раздумывал о том, что не хотел бы знать злую сторону личности Курогири. В очередной раз судьба посмеялась над ним, подсовывая то, что он ни в коем случае не хотел бы ощущать, знать, видеть как подарок. – Что...что дальше? – он поднял лицо, в попытках разглядеть какую эмоцию испытывает Чёрный туман. А Курогири не смотрел в его сторону. Вместо этого он уже наливал откуда-то взявшуюся воду в откуда-то взявшуюся кружку. Затем он также растворил бутылку в воздухе и протянул посуду Мидории. – Я никому не сказал. Ещё. Между прочим, это весьма опрометчиво с моей стороны, юный Мидория, – он дождался, пока подросток заберёт кружку из его рук. – Я просто желал убедиться в этом сам, прежде чем сообщу другим. Мидория выпил стакан залпом, ощущая, как он скатывается по всему пищеводу прямо к желудку, наполняя живот холодом и леденящим страхом. – Они убьют маму... – Никто её не тронет, если ты будешь нам помогать, Изуку. Всё же просто. – Я и так помогал. – В тайне надеясь, что рано или поздно сможешь выпутаться из этого. Я знаю о Всемогущем в твоей прикроватной тумбочке. Изуку стыдливо опустил глаза. Противоречащие чувства наполняли голову: с одной стороны, он никому и ничего плохого не сделал, а с другой...почему ему было так стыдно от этого тона, с которым к нему обращался Курогири? – Ты же умный парень, Изуку. Ты же понимаешь, что твои наблюдательные навыки просто поразительны, а идеи противостояния разнообразным причудам, весьма и весьма рабочие. – И теперь я буду должен разрабатывать оружие против героев? – Ты сам это сказал. Подросток сжал кулаки и посмотрел прямо в глаза туманному: – А если я не стану - моя мать станет заложницей ситуации, верно? – Скорее всего, это будет основной рычаг давления, на который укажет Все За Одного, верно. Изуку пытался понять, почему же Чёрный туман пришёл к нему до того, как показал всё это главному боссу. И не понимал. Вопросов было больше, чем ответов, и эти вопросы душили подроста похлеще недавнего адреналинового приступа... – Как ты узнал, где мой настоящий дом? – Объявления о твоей пропаже. Пару махинаций с данными и вуаля - адрес как на ладони. Это было честно. Курогири всегда разговаривал честно, даже если что-то недоговаривал. Лжи от него Изуку не слышал никогда. И от этого осознания, чувство вины перед этим человеком вновь хорошенько ударило прямо куда-то под рёбра. – Курогири, я... – Давай лучше я скажу, что я могу тебе предложить. Изуку отодвинул от себя злосчастное ведро и опёрся спиной на ящики письменного стола. Ручка от второй полки снизу очень неприятно впивалась в лопатку. – Мы не то чтобы искали автора этих записей, но, как я и говорил тебе когда-то, я обещал, что найду его. Это была непосильная задача, но вполне решаемая, если исключить несколько показателей... Так я думал в начале, – мужчина сложил руки замком, оперевшись локтями на колени. – Но, веришь ты или нет, Изуку, я потратил почти год на поиски и не нашёл ни единой зацепки. Я понял, что автор был весьма молод. Я понял, что он был парнем. Я понял, что изучил его почерк досконально. Какого же было моё удивление, когда я увидел похожий почерк у тебя. Я было подумал, что это происки моего воображения. Да и в целом, разве может так повезти, чтобы человек, которого я ищу так долго, которого хотел бы увидеть сам Все За Одного, окажется тем самый худощавым и бесцельным юношей, которому случилось уцелеть в огромной мясорубке в пункте починки электротехники. Изуку, разве может такое быть? – Слишком малы шансы... – А я о чём? Я сомневался в этом всё больше, узнавая тебя как личность. Ты не был похож на человека, способного придумать методы борьбы с героями, а не поддержки их сил. И всё же, заветная цифра 13 никак не хотела покидать мою голову. И я решил использовать тот же принцип, что и предложил для твоей прогулки в город - совмещение приятного с полезным. Я посоветовал тебе тринадцатую песнь. – А я, по обыкновению, стал цитировать... – Почерк, когда ты пишешь цифры и формулы и когда ты выходишь литературные цитаты, всегда отличается друг от друга. Особенно, если ты по настоящему чем-то вдохновлён. Это стало финальной точкой. Я понял, что это был ты. Но оставался один единственный момент, не дающий мне покоя – ты бы проболтался о такой важной вещи, приводя подобный опыт наблюдения как аргумент в какой-нибудь из наших с тобой споров. – Но я не стал этого делать, из-за чего ты решил пойти на крайние меры... – Изуку прикрыл глаза рукой, осознавая, что всё это время он висел на огромной удочке, называющейся "чужие ожидания". – Я спросил напрямую. Ты не умеешь врать, Изуку. Я это очень ценю в тебе. И это же стало твоей ошибкой в сокрытии этой маленькой, но столь значимой тайны. Повисло молчание. Гнетущее и жгучее. Каждый вдох и выдох отзывались в Мидории огромным желанием закричать или хотя бы перемотать время назад и надавать себе по голове за то, что он давал Курогири читать свои учебные тетради. Но, с другой стороны, откуда ему было знать, что тот старый поступок с выброшенной на ветер тетрадью станет для него самого огромной подложенной свиньёй... – Курогири, что будет со мной? – Я не знаю, Изуку. Несмотря на всю твою ценность, ты беспричуден. Кто знает, что придумает Он, в связи с этим. Тем более, что ты сам себе придумал дело. Парень в отчаянии осмотрел комнату и устремил свой взгляд прямо в холодные глаза вечного вечернего оппонента, в надежде хоть как-то повлиять на ситуацию: – Я не хочу вредить героям. Я никогда не хотел! Я должен быть на другой стороне! – Да, – туманный человек пожал плечами и отвёл взгляд в сторону. – Все, кто знает тебя чуть лучше, чем нашего изобретателя, считают, что тебе тут не место. И всё же, ты здесь. И ты полезен. Изуку схватился за голову, желая то ли заглушить чужой голос, то ли проснуться от этого кошмара. – Но ты подумай, Изуку, – чужая рука легла прямо на плечо, заставляя повернуть голову к источнику звука. – Чем тебе помогли герои в этой жизни? Ты так стремился стать тем, кем не можешь, а что в итоге? Ты побывал в настоящем рабстве. И был спасён злодеями. Ты описывал и разрабатывал стратегии для борьбы с героями. И их нашли злодеи. Ты буквально сейчас жив, здоров и развиваешься, потому... – Что живёшь со злодеями, – вместе с ним проговорил Мидория, смахивая с глаз солёную жидкость. – Ты же понимаешь, что судьба - поразительная вещь и бегать от неё просто глупо. А Изуку просто не знал, что ответить на это. Он не хочет быть злодеем. Он не хочет мешать героям, не хочет вообще вставать на эту сторону "вне закона", но... Но Курогири был так чертовски прав. Всё, что он имел сейчас, исключая свободу, дали ему именно эти люди - Лига злодеев. Именно они выходили его, одели, выделили комнату, вылечили... Единственная разница в том, что он должен был доказать свою полезность, чтобы остаться здесь, но разве у героев это не происходит также? Давний разговор о двух сторонах одной медали вновь всплыл в памяти. В то время они с Курогири ещё не были так близко знакомы, хоть это было всего лишь полтора месяца назад, и впервые спорили о предназначении героя и злодея. Это всё казалось таким далёким, однако именно сейчас стало наиболее актуальным. Та самая метафора о пастухе, овцах и мясниках. Изуку Мидория всю жизнь был овцой. Он родился этим паскудным животным, желая всей душой стать однажды достойным для роли пастуха. Он упорно тренировался, боролся с судьбой и всячески старался обойти свою природу. И всё-таки он угодил к мясникам. И те буквально раскроили его, перестроили, создали заново, а потом возродили из пепла. И кем же стал возрождённый? Остался овцой? Нет. Точно нет. Мидория получил столько опыта и знаний, что теперь и в самом деле ощущал, что, при желании, он будет способен на многие великие свершения. Сдерживаемый всё это время гнев заполнил голову, подталкивая к очевидному ответу. Так, кем же тогда он стал? – Кто такой Изуку Мидория, парень? – задал вопрос Чёрный туман, подавая руку своему собеседнику. И Изуку взял чужую ладонь, которая помогала ему встать раньше и которая смогла помочь и в этот раз. – Это... – его взгляд упал на ту самую тетрадь, ставшую началом этой истории и концом его прошлой судьбы. Пан или пропал, а значит, ему нужно действовать только в лоб, – Тринадцатый. Дзюсан Деку. – Рад знакомству, Дзюсан Деку. Я рад, что ты с нами и ты "тот, кто может сделать это".