Деревянный

      Что-то было не так. Не в доме, нет, дом был совершенно обычным. Хисока же был весь словно на иголках, хотя даже на иголки в мягком месте он так не реагировал. Золдик проверял. Значит это было что-то хуже, гораздо хуже. Стены из хрупкого от времени дерева, запыленные ковры. Дом явно не стоил цены, которую попросила старушка, его сдававшая. Но что…       Начав волноваться вслед за Моро, Иллуми скользнул к нему, обнимая и отвлекая его и себя от дерганого разглядывания внутренней обстановки этого места. — Тебе здесь нравится? — глупый формальный вопрос, однако Золдик всегда пользовался такими когда заходил в тупик. Хисока это знал. Растянув губы в, пусть и не такой широкой, как обычно, улыбке, Моро сжал его талию, мажа губами куда-то в щеку. — Конечно, выбирал ведь я. Тут так…красиво, — голос подозрительно дрогнул, — пойдем, я покажу тебе где спальня, — сказав это, Хисока потянул его за собой не отстранняясь.       Странностей было все больше. Обычно Моро исследовал новые места вместе с Золдиком, находя по наитию нужные помещения. Он уже останавливался здесь? Нет, это глупо. Догадка, появившаясь где-то на задворках разума, росла, питаясь новыми подтверждениями.       Довольно маленькая комнатка встретила их узкой кроватью и запыленными учебниками на покосившемся столе, стоящем только из-за того, что он упирался в стену.       Пока Хисока замер, выдавая собственную растерянность, Иллуми подошел ближе, раскрывая верхний в стопке учебник на первой попавшейся странице. Подсознательно Золдик уже догадался что все это значит. Догадался…однако выпавшая вместо закладки карта все равно заставила напрячься. Знакомая расцветка. Конечно есть еще тысячи подобных карт, однако это не могло быть совпадением.       Погладив пальцами выцветшие страницы, покрытые размашистыми неровными детскими буквами, Золдик скользнул к напряженно замершему Моро. Обняв его и устроив голову на плече, Иллуми задумчиво усмехнулся. Настолько волновался, что решил притащить его сюда когда Золдик так устал? Однако нужно выразить реакцию. Несмотря на довольно хороший навык чтения безэмоционального лица Иллуми, искренние эмоции радовали Моро. — Тут и правда красиво, Хисока, — Золдик мягко коснулся ладонью затылка, массируя болящую заднюю часть шеи и головы. Моро редко нервничал, а еще реже упоминал об этом. Однако когда это все же случалось, он всегда говорил о головной боли, что приносят подобные эмоции. — И я…рад, что ты решил показать мне это место, — Иллуми ловко притянул Хисоку к себе, устраивая на узкой кровати и садясь рядом. В глубине души он надеялся, что та перенесет успокоение Моро, ведь Хисока был…весьма непредсказуем. — Я…хотел рассказать только на следующий день, — голос Хисоки, внезапно хриплый и тихий, заставил Иллуми прильнуть ближе, почти укладывая того на себя. — Совсем мозги отшибло…прости, — а вот это совсем плохо.       Толкнув Моро на кровать, Золдик навис сверху, покрывая легкими поцелуями все его лицо. Словно поняв неозвученный вопрос, Хисока тихо вздохнул, растекаясь по пыльной поверхности. — Прости за это… — начал, тут же натыкаясь на серьезный взгляд черных глаз, — Я думал, что приводить тебя сюда будет слишком… По сравнению с твоим домом это просто развалюха. Пусть сейчас наша разница почти не заметна, этот дом — напоминание откуда я. — Все еще думаешь, что недостаточно хорош? — Иллуми растянул губы в слабой улыбке, — наши дома…совершенно разные. Однако сейчас это неважно. Веришь? На нас одинаковый слой стали Арены и Йоркшина. После нее уже не имеет значение что внутри. Да и не останься этой стали на тебе…ты все равно будешь хорош для меня. Глупо, но…я бы влюбился в любого тебя. На любом…этапе твоей жизни. Ведь я тоже менялся.       Моро, все это время замерший с удивленным лицом, осторожно выдохнул, по интонации поняв, что это все. Спустя секунду на его лице возникла столь широкая улыбка, что все сомнения Иллуми в собственном ораторском таланте испарились. — Я…купил немного еды, — постепенно голос Моро приходил в норму, а глаза вновь сощурились в усмешке довольного кота. — Прекрасно, потому что я все еще устал, — Иллуми уткнулся носом в широкую грудь Моро, что не переставал удивлять, и капризно проворчал, — поэтому несешь меня к ней ты.