Сущая мелочь

Сколько себя помню, мне всегда нравилось находиться рядом с Богданом. Он с детства был тем еще заводилой — постоянно придумывал новые игры, шутил, вечно смеялся и искренне улыбался всем детям без исключения. В свою банду он тоже принимал всех — от двухлеток до подростков, которые тоже души не чаяли в этом тогда еще шестилетнем мальчишке. Его родители — как и мои — были программистами. По крайней мере, моя мама говорила мне именно так, при этом странно косясь в сторону мамы Богдана, которая так же неодобрительно смотрела на нее саму. Но вслух они ничего не говорили, и общаться нам никогда не запрещали. И по сей день я мог спокойно сидеть рядом с уже девятилетним Богданом на лавочке, обсуждая вчерашний матч нашей любимой футбольной команды. Мои родители все еще не одобряли нашу с Богданом дружбу, но и ничего не говорили о ее прекращении. Да и сомневаюсь, что я послушался бы. — Говоришь, наши держат позицию, Артем? — спросил Богдан таким серьезным тоном, будто допрашивал меня, а выражение его лица было почти что непроницаемым. Короткие русые волосы моего друга были растрепаны после игры в волейбол с соседскими мальчишками. Я же предпочитал быть судьей на их играх, так как не очень любил такие вот активности. — Так точно, — я активно закивал головой, — а иначе и быть не может. Это же «Златолисты». Они лучшие в футболе. А ты… — Ага, пропустил матч. Помогал родителям на огороде. Весна же, — усмехнулся мой друг. Богдан жил в частном доме, и иногда я даже завидовал ему. Хоть мне и нравилась наша трехкомнатная квартирка на четвертом этаже — не слишком высоко, но и не совсем низко — но дом Богдана выглядел в разы роскошнее за счет сада, которого у нас не могло быть. — О… А мои с утра до ночи на работе, — опустил голову я. — Не помню, когда в последний раз они возвращались оттуда вовремя. — Они ж хакеры, да? Типа, у таких всегда работы завалом, — пытаясь поймать мой взгляд, ответил Богдан, прищуриваясь. — Мне мама говорила, что твои работают взломщиками, и что у них могут быть проблемы с законом из-за этого. Правда? На секунду я опешил от услышанного. Мои родители? Проблемы с законом? Да ни в жизни! Мой отец казался мне, равно как и всем соседям, самым законопослушным человеком на земле, который и шагу бы не сделал без разрешения. Да и работал тот программистом, а не взломщиком, у которых наверняка была отдельная профессия. — Нет! — вскрикнул я. — Ты чего? Моего отца видел? Он же и мухи не обидит, какой там взламывать. И профессия взломщика точно отличается от простого программиста! —  я поднял на Богдана свой уверенный взгляд. — Профессии взломщика не существует, — отчеканил мальчик, на пару секунд прикрывая глаза. — Наверное… — неуверенно добавил он. — Вот, и сам не знаешь. Мои родители не такие, это факт. — Да нет, это не я так говорил, — начал оправдываться мой друг. — Мой папа говорил, что из-за твоего вся его работа пошла крахом. Или компания. И упоминал взлом. Я только пожал плечами на все это. Меня родители никогда не посвящали в подробности своей работы, отмахиваясь повседневным «мама с папой очень занятые люди» и «главное, что мы хорошо зарабатываем, как программисты». Родители Богдана были другими — их ребенок с детства гордо отвечал, кем и где работают его папа и мама. Решив, что расспрошу моих родителей обо всем после того, как они вернутся, я продолжил разговор со своим другом, переведя тему на что-то более нейтральное. Терять дружбу с Богданом из-за какой-то там работы моих родителей я категорически не хотел. Да и вечером они ответили мне, что профессии взломщика не существует, а работают они просто программистами. Как я и думал.

***

Следующие восемь лет прошли спокойно. У меня появлялись новые друзья и подруги, но я все так же продолжал дружить со своим старым другом детства, не прекращая общение даже на день. Мы учились в параллельных классах, поэтому болтали на каждой перемене. Когда мне исполнилось пятнадцать, я твердо решил, что, как и он, пойду по стопам родителей. Мне всегда нравилась математика, с компьютерами проблем тоже не возникало, и учителя то и дело подначивали меня записаться на информатические курсы. А в этом году и вовсе отослали на олимпиаду по этому предмету, говоря, что у меня талант, который нельзя так просто упускать. Олимпиады я не любил, а вот на курсы с радостью записался, позвав с собой и Богдана. Тот поначалу отмахивался — то дел было невпроворот (под делами он имел в виду игры в футбол после уроков), то договорился погулять с мальчишками, то родители снова загребли на огород, то увозят на дачу… Мне повезло, что учитель, услышавший наш разговор, оказался на моей стороне, и начал уговаривать Богдана вместе со мной. — Вы оба, ребята, просто компьютерные гении. Сомневаюсь, что мы сможем еще хоть чему-то вас научить — вам лучше ходить на курсы, которые так любезно предоставили нам спонсоры, раз есть такая возможность, — сказал в заключение преподаватель, записывая моего друга в список. Причина, по которой я так упорно пытался уговорить Богдана ходить на эти курсы, была до банальности простой — я хотел проводить с ним больше времени. У него всегда было много друзей — Богдан, кажется, был так называемой «душой любой компании», а я был совершенно другим. Мне хватало самых близких людей в моем окружении, и именно поэтому мне было больно наблюдать за тем, как мы с Богданом постепенно отдаляемся друг от друга по какой-то непонятной мне причине. Ведь он тоже был близким мне человеком. И все началось с сентября этого года. Он перестал ждать меня возле кабинета, в котором у него был третий урок, чтобы после пойти вместе в столовую, и, казалось, избегал меня даже в коридорах. На протяжении всего учебного дня. А когда я предлагал ему прогуляться после уроков, Богдан всегда находил отмазки. Но, не смотря на уйму дел, которыми он отговаривался, у парня всегда находилось время на других друзей. Почему? Я не понимал. Вроде, я не говорил ему ничего резкого, не грубил, вел себя, как обычно, так почему? Я даже на этих курсах рядом с ним сел, в надежде хоть как-то поддержать разговор за общей работой, но Богдан снова игнорировал меня, отвечая то однообразно, то совсем никак. Но я знал, как еще привлечь его внимание. Правда, не совсем честным методом. — Так, как написать этот код, говоришь? — подперев голову рукой, снова спросил я, сдувая со лба надоедливую прядку своих каштановых волос, отросших чуть длиннее обычного. — Учитель что-то про точку с запятой говорил, да? — Ага, не забыть ее, — совершенно нейтральным тоном ответил мой друг, даже не отрываясь от компьютера. Его зеленые глаза бегали по строчкам кода, как заведенные — зрачки быстро-быстро двигались, читая код и вылавливая в нем ошибки. — Значит, каждую строчку тоже надо с новой строчки, угу, конечно, это очевидно, — наигранно кивая головой, говорил я, краем глаза подмечая, как Богдан начал нервно постукивать пальцами об деревянную поверхность стола. Код был легким — тяжелые нам пока что не давали, да и без этого разжевывали каждую составляющую по несколько минут. Мои вопросы действительно были не к месту, и мне повезло, что нашего учителя сейчас не было в кабинете, иначе было бы неловко. На самом же деле я прекрасно все знал — возможно, даже лучше самого Богдана. — А как написать концовку кода? — не сдержав улыбки, снова спросил я. — Тём, ты серьезно? — на этот раз мой вопрос все же отвлек Богдана от экрана, заставив его недоуменно и одновременно злобно посмотреть на меня. — Ты же сын хакеров. Для тебя эти коды — фигня. — Да какой я, к черту, сын хакеров? — сказал я, разворачиваюсь лицом к Богдану, после чего слегка сощуренными глазами смотря на него. — Ты все еще так думаешь? Кажется, вопрос о серьезности вопросов, только теперь твоих, должен задавать я. — Да я с тобой даже разговаривать боюсь, вдруг что не понравится, и ты взломаешь мне все работы, — с вызовом смотря мне прямо в глаза и подняв брови, выпалил мой друг. Вот оно что. В тот момент я не знал, радоваться от того, что я наконец-то понял причину постоянного игнора со стороны Богдана, или горевать из-за той же причины. — Я не умею взламыв… — начал было я, но осекся — взламывать простенькие сайты я умел, и мой друг тоже об этом знал. — Ладно, умею. Умею! Но зачем мне взламывать тебя? Ты хороший парень. И ты мой друг, если ты все еще не передумал дружить со мной из-за такой хрени! — я нахмурил брови, отводя взгляд куда-то вбок. — Да хуя с два я с тобой дружить перестану! — стукнув кулаком по столу, сказал Богдан чуть громче, чем стоило — ученики недовольно посмотрели на него. — Тогда может прекратишь меня игнорировать двадцать четыре часа в гребанных сутках? — шепотом, но с напором спросил я, снова поднимая на Богдана взгляд. Либо мне казалось, либо мне так хотелось, но он не выглядел злым. Скорее… Расстроенным и растерянным одновременно? — Я не… Я не игнорирую, — тоже переходя на шепот, ответил мне парень. — Но давай поговорим об этом после курсов, а то они, — Богдан кивнул головой в сторону учащихся, сидевших прямо за его компьютером, — меня сожрут нахуй. С потрохами, а я еще жить хочу. Я кивнул головой, после чего улыбнулся, не сдерживая радости. Да и ситуация вполне располагала к ней — у меня даже сердце сейчас колотилось, как заведенное.

***

Учитель почему-то задержал меня, поэтому из кабинета я вышел одним из последних. Закрыв за собой дверь, я, к удивлению, увидел неподалеку Богдана. Он не убегал, как обычно, а терпеливо ждал меня, как в старые добрые времена, и я снова не сдержал облегченной улыбки. Моя душа буквально трепетала от осознания, что теперь у нас все будет так же, как и было до этого учебного года. — Погнали, — кивнув, сказал мой друг, направляясь к выходу из школы. Пустое учебное заведение раньше казалось мне непривычным и даже странным без кучи кричащих и бегающих младшеклассников, и я каждый раз окидывал удивленным взглядом своих карих глаз опустевшие коридоры. Сейчас мне было не до того — я был настолько увлечен наблюдением за мимикой Богдана, что совершенно не замечал ничего, кроме него. А было видно, что он над чем-то серьезно размышлял. Парень никогда не скупился на эмоции. В детстве я не раз замечал, насколько яркой была мимика моего друга, что иногда даже отталкивало от него детей постарше, которые называли его странным. Правда, таких было мало — большинство находило его эмоциональность весьма привлекательной чертой. — Артем, твою ж налево, я ощущаю твой пристальный взгляд даже не смотря на тебя напрямую! — повернувшись ко мне лицом, возмущенно высказался Богдан, когда мы наконец-то вышли из школы. — Если хочешь что-то сказать, то скажи, а то я это… С мыслями еще собираюсь. — А, так собирайся, я подожду, хоть сто лет, подумаешь, — просто ответил я, переводя взгляд на хрустевшие под ногами опавшие листья тополя. — Если это был сарказм, то ждать не придется, потому что я тебя чем-то ебану. — Ага, а потом будешь болтать этих же сто лет по пути в больницу, — закатив глаза, ответил я, вспоминая один забавный случай, произошедший пару лет назад. Нам было по двенадцать лет. Во время игры в школьный волейбол Богдан случайно попал в меня мячом. От неожиданности я потерял равновесие, громко упав на пол нашего школьного спортзала. Вроде бы, совершенно обыденная ситуация на уроке физкультуры, но не успел я толком подняться, как ко мне подскочил Богдан с диким выражением лица, буквально кричащем о его волнении. — Вот черт, ты еще и упал. Вот придурок жизни, мог бы на стенку опереться, еще башку тебе этот мяч точно отбил до конца! Давай, шуруем отсюда в медпункт, а то помрешь еще, а мне тебя на горбу до дома тащить, — невнятно и быстро бормотал парень, схватив меня за запястье и буквально потащив в сторону выхода из спортзала. Медсестра, конечно же, сказала, что со мной все в порядке, но в волейбол я в том семестре больше не играл. Да и в последующих тоже — учитель перестал заставлять меня участвовать в играх на уроках физкультуры, а я был ему за это благодарен. Никогда их не любил. — Да ну тебя, — отмахнулся Богдан, возвращая меня из воспоминаний в реальность. — Я же от всего сердца тебе тогда помочь хотел. — Мы тогда дружили, кажется, даже крепче, чем сейчас, — нарочито отводя взгляд в сторону кучи листьев, сказал я. — Что произошло? Нет, серьезно, ты себя так никогда не вел, — я снова посмотрел на друга, который даже остановился от моего неожиданно серьезного тона. — Это ты меня постоянно гулять звал, а не я, а если звал я, то ты никогда, ни разу не отказывался! Что за фигня происходит? И не говори, что вся проблема в моих хакерских способностях, ты и раньше о них знал. — Знаешь, что мои родители владельцы той продвинутой компании, да? Я имею в виду, они все еще главные там, — несмело начал Богдан, слегка поджав губы. — Ну? Знаю. — Они хотят сделать меня своим наследником. Это… В принципе, ожидаемо, но то, как меня постоянно сравнивают с тобой… Это невыносимо. — выдохнул парень, поднимая на меня взгляд. — И все из-за того, что твои родители — хакеры, которые однажды взломали нашу базу данных. Поэтому я должен стать лучше тебя, и не позволять тебе учиться программированию рядом со мной, потому что когда ты даже просто наблюдаешь за мной, то, по их мнению, можешь изучать мои методы программирования, а потом использовать их, чтобы взломать меня. Знаешь, как они отреагировали на мое хождение на курсы? Да чуть не ебнули! Потом сказали, мы в любом случае будем врагами, поэтому не стоит тратить время на дружбу сейчас, чтобы потом не было больнее, но решать, конечно, мне. Вот, — снова выдохнув, закончил Богдан, смотря на меня и ожидая ответа на свою речь. — Дебилизм, — только и сказал я, закатывая глаза. — Передай им, что они заебали. — Даже передавать не придется, они и так знают, я, блять, уверен в этом, — пиная носком обуви кучку листьев на дороге, сказал мой друг, продолжая идти вперед. Я последовал за ним. — А самое прикольное знаешь что? Я не могу отказаться от общения с тобой, даже если попытаюсь. Ты мне нужен, и я, блять, просто не смогу без тебя. Не могу я не искать в толпе твою едва мелькающую башку, потому что ты низкий, как черт. И я так и не смог просто игнорировать тебя, поэтому постоянно придумывал отмазки. Признаемся друг другу — я проебался в игноре. Просто потому что это ты. Несколько минут я просто молчал, бездумно смотря вперед, на дорогу. Я не знал, что сказать. А что обычно говорят в таких случаях? Я был согласен со всем, что он сказал — Богдан тоже был мне дорог, и мне тоже было больно от его поведения, но он и так знал об этом. Пока я размышлял над ответом, Богдан решил продолжить свой монолог. — Не надо так долго думать над моими словами. И ничего не говори. Я и сам знаю, что все это хуйня, и такое обычно только девки друг другу говорят. Забей. — Не хочу я забивать, слышишь? — возмущенно ответил я, нахмурив брови. — Раз сказал, то я имею право хотя бы отреагировать. — И как реагировать-то собрался? Сказать в ответ такую же банальщину-ебанальщину? Или что? — Да хотя бы так. Вон, я за тобой с сентября бегал, и не киданул попытки пробить твой игнор, а значит, ты мне тоже того… Нужен, как ты сказал. Богдан покачал головой, после чего снова тяжело вздохнул и посмотрел на небо. Таким образом мы снова прошли несколько минут в полной тишине. — Тём, ты реально тупой. — Отличное начало разговора, спасибо за комплимент, — с сарказмом ответил я. — В чем, блять? — Во всем и сразу. Даже девчонки бы уже догадались, к чему я клоню, а ты идешь такой, как долбаебище, и думаешь. Еще и с таким видом, будто открываешь сразу пятьдесят теорем по геометрии. — К чему ж ты клонишь? — немного раздраженно спросил я. Я искренне не понимал, о чем говорил мой друг. Ну дорог я ему — он мне тоже, и мы оба об этом, вроде как знали. Тему с игнором я уже понял и простил Богдана, так что ему еще нужно было? — Ты мне… Дорог. Прям пиздец. — Ты уже говорил об этом, — вздыхаю я. Прямо над моей головой раздалось громкое и протяжное «блять, пиздуй сюда», и я оказался в крепких объятиях Богдана. — Нихуя не умею на словах пояснять, а обнять тебя, кажется, правильно будет. Как там говорят в таких случаях? — я слышу в его голосе усмешку, а руки сами тянутся обнять парня в ответ. — Слушай свое сердце? В тот момент я думал, что не знаю, как там говорят, и как правильно поступать в таких случаях, но вот так стоять и обниматься с Богданом мне определенно нравится.