Милая маска

      Джед. Джедидайя. Джедидайя Сойер – самый странный и самый безбашенный из всего семейства Сойеров. Все называли его по-разному, но всякий раз это звучало с толикой отвращения или ненависти. Будь то семья – мама, отец, Нуббинс или Дрейтон – или очередные вредители, попавшие в дом этой необычной семейки, – все они относились к парню с пренебрежением, словно он был всего лишь монстром или глупым скотом, созданным лишь для бессмысленного причинения вреда. И пусть мама говорила ему, что это всего лишь его обязанность – защищать дом, где-то в глубине сознания он понимал, что это неправильно. Но все эти мысли ушли на последний план, стоило ему обезглавить свою первую любовь. Он обезумел. В тот момент он понял, что теперь единственное, что у него осталось – это его семья. Семья Сойеров.       Он ненавидел себя. С раннего детства парень чувствовал себя не в своей тарелке, он хотел быть кем-то другим. Что с ним было бы сейчас, родись он кем-то другим? Он долгое время не мог ответить на этот вопрос. Наверное, все было бы хорошо. Если бы он не был Джедом Сойером, он бы не родился в этой любимой, но сумасшедшей и жестокой семье, его бы не забрали у родителей в восемь лет, и он бы не провел все свое детство и юношество по психиатрической больнице. Джеду не пришлось бы получить пулей в челюсть, не пришлось бы убивать любимую, не пришлось бы носить эту ужасную маску, до боли стягивающую его лицо и еще ноющие шрамы. И быть может, это была бы действительно хорошая и счастливая жизнь. Нормальная жизнь.       Но после случившегося он стал все меньше задумываться о том, «что было бы…». Джед пытался жить, не обращая внимания на свое изуродованное лицо и маски из человеческой кожи, которые он так кропотливо и бережно шил по ночам. Джед свыкся с обзывательствами, каждый божий день прилетающими в его адрес, принял то, с каким отвращением всякий раз точно выплевывают его имя. Свыкся со всем. Главное, чтобы его семья была в безопасности.        – Джед, я принесла тебе обед.       Юноша вздрогнул, навострив уши. Его голова невольно дернулась вверх, выискивая глазами источник звука. Ты стояла у лестницы, ведущей наверх из подвала, и переминалась с ноги на ногу, сжимая в руках деревянный разнос. Мягко улыбаясь, ты с теплотой смотрела в сторону сгорбившегося над столом Сойера. Даже в тусклом свете подвала он видел, как сияют твои добрые глаза.              – Мама Сойер попросила меня принести тебе еду. Ты ведь еще не ел, верно?              Ты поставила разнос на свободное место на рабочем столе. Вся поверхность была завалена нитками, иголками, разного рода косметикой и ошметками кожи. Человеческой кожи.       – Милая маска,- проговорила ты, медленно касаясь пальцами маски на лице Джеда.       Парень вздрогнул, отшатываясь. Кричи, убегай, обзывай его, как это делали остальные, так привычней, так легче. Сойер недоверчиво смотрел на тебя, ища в твоем взгляде хотя бы каплю лукавства. Но ты была непреклонна, продолжая заботливо оглаживать грубую кожаную щеку.       – Это утренний нарушитель, верно?       Джед кивнул. Он ждал, пока ты начнешь возмущаться. Сойер видел, как с утра ты смотрела на этого отвратительного, похабного мужчину, как мило смеялась с ним, стоя на крыльце дома и приглашая его внутрь, пока Нуббинс, не схватил его. Наверное, он тебе понравился. Джед хотел, чтобы ты также смеялась и с ним. Поэтому он подумал, что, если он наденет это лицо, ты также игриво взглянешь на него.        – У тебя и правда получаются красивые маски, – ты чмокнула маску в лоб, – Но твое лицо мне нравится гораздо больше.       Джед взял твою руку в свою ладонь, судорожно сжимая запястья. Он хотел услышать это еще раз, пожалуйста. Сойер поднес твои ладони к мертвой коже, давая тебе возможность снять эту ужасную маску с его лица. И пусть он не любил смотреть на свое уродливое лицо, Джед считал его отвратительным, но ему было приятно слышать, что оно нравится тебе. Боже, пожалуйста, прикоснись к нему, скажи, что тебя не пугают его уродские шрамы, что он тебе не противен, что он не монстр.       – Видишь, ты очень красивый Джед.       Ты осторожно убираешь маску на стол и обхватываешь лицо парня ладонями. Наклоняясь вперед, ты касаешься его окровавленных губ своими. Тебе все равно на этот приевшийся металлический привкус, тебе все равно на трущие твою кожу ремешки на его лице, тебе нравится чувствовать его тепло и то, как он дрожит под твоими действиями. Сойер старается не заплакать от этого безумия, скулит, словно маленький потерянный щенок. Твои действия наполняют парня той любовью, которой ему не хватало все это время.