Под цветущей сакурой

      Раннее утро. Солнце лениво вставало над горизонтом, даря новый день. В этот день не намечалось ничего грандиозного — он просто был, и этого достаточно для того, чтобы наслаждаться им. Рассвет оживляет всё то, что засыпало с наступлением темноты, и усыпляет разного рода нечисть, о которых всё чаще появляются новые слухи. «В каждой легенде спрятана истина, но её нужно найти», — говорила мама Тэтте своему сынишке в детстве после каждой такой истории. Мальчик считал это намёком на то, что монстры из историй реальны и поначалу даже верил в это, но, попробовав себя в роли решительного взрослого, поменял своё мнение. В смысле истории и таилась истина. Истина о том, как нужно правильно поступать и жить, каким нужно быть человеком. Но вот где прячется правда, к примеру, в самом существовании кицунэ? Трудно вообразить себе превращение лисицы в человека, а ещё труднее представить, как это существо использует магию. Сложно поверить и в существование пузатой енотовидной собаки, умеющей оборачиваться в предметы. Это даже звучит смешно!       Ничего сверхъестественного не существует — такова была персональная истина Тэтте Суэхиро. Была. Сейчас же он сидел в освещённой утренними лучами комнате, прижав к себе согнутые ноги, и чувствовал себя тем маленьким мальчиком, который точно знает, что магия существует, ведь ему так сказали. Но если бы только сказали...       Парню казалось, что он начинает сходить с ума. Если такие странности, как исчезнувшие кучки лепестков под сакурой, ещё можно было объяснить банальной невнимательностью, то как объяснить мгновенное перемещение в другое место? Да ещё и новый знакомый оказался там же. Дзёно... Что-то в нём точно не так. Он слишком неожиданно появляется, так же и исчезает. Да и странности вокруг происходят только при общении с ним. Особенно хорошо Суэхиро подметил, как его знакомый манипулирует им — раз за разом Тэтте выполнял глупые просьбы парня. А когда самурай спешил на вторую встречу с ним? Ноги тогда шли будто сами по себе, а мысли словно заполнил туман. Это точно какая-то магия. Наверное. Тэтте уже не верил себе самому.       Вот уже с улицы послышались голоса работяг. Они будто пробудили задумавшегося — он поднялся с пола и направился умываться. В глазах всё размывалось, но парень благополучно добрался до деревянного таза. Вода в нём по ощущениям ледяная. Суэхиро было всё равно. Он зажмурил глаза и ополоснул лицо. В голове на миг всплыло воспоминание тренировки в необычно холодную зиму. Да, точно, тогда мальчик со своим отцом отправился в самую чащу полного снегом леса. Сугробы, которые тогда были выше колен малышу, затрудняли движение, и в конце концов Тэтте упал в снег прямо лицом. В раздражённую от холода кожу словно впилось бесконечное число маленьких иголочек. Сердце на секунду сжалось то ли от страха, то ли от боли. Изнеможённый мальчик еле как обратно поднялся на ноги. Он, едва сдерживая слёзы, поднял свои янтарные глазки на отца, молча умоляя вернуться обратно домой, но в ответ получил лишь осуждающий взгляд. Такой же ледяной, как снег.       Это утреннее умывание было похоже на падение в сугроб. Наверное, увидев сейчас своего запутавшегося сына, Суэхиро старший посмотрел бы на него таким же строгим взглядом, а потом бы тепло улыбнулся и сказал фразу, звучащую из его уст уже в тысячный раз: «Не бойся своего пути, всё равно в конце тебя ждёт только одна награда». Так он поступал всегда, даже во всплывшей в голове истории.       Не бойся своего пути.       Наверное, это лучший совет, которому Тэтте может сейчас следовать. Всё необъяснимое — реально и является всего лишь сложностями на пути. Но тогда парню придётся предать все свои суждения об этом мире, ведь получается что магия... существует? Нет, тут дело в чём-то другом, и Суэхиро обязательно узнает всю правду.

***

      Сакуры выглядели так же великолепно, как и несколько дней назад. Порывистый ветер периодически срывал лепестки розовых цветов и уносил их куда-то на освещённую закатным солнцем тропинку. Интересно, стало бы это место ещё привлекательнее, если бы цветы сакуры пахли сильнее? Наверное, их благоухание в пик цветения могло бы достигнуть каждого дома. Это звучит как сказка и досадно, что эти деревья не источают практически никакого запаха. Какой был бы он в ином случае? Приторно сладкий или слегка горький? Пожалуй, сакурам больше подходит отсутствие запаха — деревья и без того раз за разом вызывают немой восторг. «Твоя душа так же красива, как эта сакура», — сказал Дзёно во время первой встречи с юным самураем. Тэтте так и не понял, что светловолосый имел в виду, говоря о красивой душе. Если красоту цветения может оценить любой прохожий, то как оценить красоту того, что не видит никто? Хотя, несколько Суэхиро знал, человеческую душу судят именно по поступкам. Но это не сработает в его случае — Сайгику же не может знать так много о случайном прохожем, верно? — О чём задумался? — знакомый голос заставил парня вздрогнуть от неожиданности. Он повернул голову и увидел рядом высокую фигуру в белом кимоно. Дзёно. Снова он. — Ничего особенного, — Тэтте поправил свои непослушные волосы, успевшие упасть на лицо, пока он сидел в тени деревьев. Сердце стучало быстрее, чем обычно. Неожиданное появление знакомого наверное вызвало испуг. — Твоё громкое сердцебиение меня начинает бесить, — парень в кимоно выглядел рассерженным. — Сделай как было раньше. — У меня всегда такое сердцебиение, — это было худшее объяснение, которое только могло прийти в голову. — Глупо пытаться обмануть меня, Тэтте-сан.       В ответ тишина. Юный самурай поджал губы. Не было смысла оправдываться снова. Он отвёл взгляд, будто бы его, словно маленького ребёнка, ругают за попытку солгать. Рядом послышались лёгкие шаги и рядом с парнем сел, насколько тому позволяло кимоно, Дзёно. Сердце начало биться ещё быстрее, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Почему это происходило? — Я так скоро оглохну, — усмехнулся светловолосый, подметив состояние товарища. — Почему тогда сел рядом?       Дзёно почувствовал на себе чужой любопытный взгляд. Он повернул голову в сторону собеседника и расплылся в лукавой улыбке. — А тебе жалко место возле себя? — Нет, просто ты сказал.. — Да я же пошутил, идиот.       Последнее слово в плохом смысле удивило юного самурая. Он подумал, что Сайгику сегодня просто в плохом настроении, потому не стал более думать об этом.       Сейчас Тэтте мог детально рассмотреть лицо своего нового знакомого, настолько близко оно находилось. Такая возможность выдавалась и раньше, но в состоянии шока всё словно плывёт перед глазами. Теперь же стояла совсем другая, безмятежная и приятная, атмосфера. Совершенно не хотелось тревожить её вопросами, которые темноволосый юноша хотел бы задать своему внезапно появившемуся собеседнику. Было даже тепло, будто бы никакого прохладного ветра и не существует. Единственное, что о нём напоминало — покачивающаяся чёлка на ухоженном лице напротив. Суэхиро и не заметил раннее, что кончики гладких белых волос окрашены в бордовый. Это выглядело причудливо по сравнению с тем, какие причёски обычно носят люди в городе. Белоснежные, как и волосы, ресницы иногда едва заметно подрагивали от холода, означающего приближение вечера.       Мысли уже несколько минут не занимали живописность сакур и сердцебиение — они померкли на фоне близкой, но одновременно такой недосягаемой фигуры.       Дзёно опустил голову, коротко вздохнув. Лукавая улыбка поникла, став на вид более искренней. Парня сейчас можно было сравнить с хрупким цветком, склонившим свой бутон под напором ветра. Где-то глубоко внутри Тэтте желал поделиться со светловолосым тем теплом, которое наполняло его. Закрыть от злого ветра телом. Прикоснуться к фарфоровой коже. Оставить на ней лёгкий поцелуй.       Стоп       Сделать что?!       Обычно на лице юного самурая было не так много эмоций. В чувствах он ни капельки не нуждался, прямо как сакура не нуждается в аромате. Юноша казался окружающим непоколебимо спокойным, в какой-то мере даже лишённым способности вообще что-либо чувствовать. Никто и не пытался посмотреть, что таится за маской, отражающей хладнокровие и уравновешенность её обладателя. Вот и сейчас могло показаться, что темноволосый флегматик дрогнул от очередного порыва прохладного весеннего ветра. Это была бы откровенная ложь.       Парень испугался своих собственных мыслей.       Почему именно здесь и сейчас игнорируемые чувства решили напомнить о своём существовании? И почему именно к парню?       Эти два вопроса сразу же всплыли в мыслях у Тэтте. Он резко отодвинулся от светловолосого знакомого, чувствуя себя загнанным в угол мышонком. Дзёно лишь непонимающе повернул голову в сторону юного самурая. — Ты... — первым нарушил тишину Суэхиро. Сложно было связать слова в один вопрос из-за подступающей паники, затуманившей разум. — Ты волшебник какой-то? — Волшебник? — Сайгику хихикнул, услышав то, как его внезапно назвали. — Нет, не волшебник.       Суэхиро молчал, ожидая продолжение ответа на свой вопрос. Напряжение испортило спокойную атмосферу, заполнив собой пространство вокруг двух парней. Немая тишина, по ощущениям, длилась вечность.       Но никто и не спешил дополнять ответ на столь глупый, по мнению самого Тэтте, вопрос. Почему он так подумал? Потому что светловолосый после смешка поменялся в лице — он недовольно нахмурил тонкие брови и поджал губы, словно выражая раздражение от того, что у него что-то требуют. А от него требовали. Юноша громко, казалось, что даже наигранно, вздохнул, поднялся с земли и, отвернувшись от собеседника, уже приготовился уйти, как вдруг уловил еле слышный шёпот:       «Не уходи»       Тэтте в тот момент был готов поклясться, что и сам обладает магией, потому что Дзёно остался стоять на месте. На самом деле он и не хотел никуда уходить. Как и человек за его спиной он в глубине души испытывал страх, только не признавал это. Проще ведь показать, что зол, обманув себя и окружающих, верно? — А какой ещё ответ ты от меня ожидал? — ледяным тоном произнёс Сайгику, всё ещё стоя спиной к тому, с кем говорил. — Не смей ввязывать меня в свои проблемы с головой. — Я абсолютно в здравом уме, — темноволосый парень тоже поднялся с земли, став ростом чуть выше неподалёку стоящего знакомого. — Не думаю. — Тогда как ты объяснишь моё вчерашнее перемещение из леса сюда?       Ответ не последовал. Кажется, Дзёно старался придумать оправдание, но не выходило. Парню в кимоно казалось, что Тэтте может перестать общаться с ним, узнав то, что хочет сейчас узнать. Это не должно произойти ни в коем случае. Только не сейчас. — Тебя это не должно волновать, — это первое, что пришло в беловолосую голову спустя достаточно недолгое молчание. — Лучше бы поблагодарил, что не умер прямо там в чаще. — Почему ты избегаешь ответа?       Пара глаз сверлила дыру в спине Сайгику. Суэхиро упорно шёл к разгадке, заранее понимая, какой она будет. Его мир уже перевернулся, а истина раскололась на тысячи осколков, ранив куда-то прямо в душу. Терять нечего — понимание реальности уже разрушено. Он смирился и уже готов достаточно быстро отпустить прошлые взгляды на жизнь, ведь в конце его всё равно ждёт только одна, неизбежная для каждого человека, награда — смерть. Наверное, тяжелее прожить жизнь с пеленой на глазах, чем трезво глядеть на окружающий себя мир. — Тебе не нужна правда, — Дзёно уже по-настоящему начала раздражать настойчивость собеседника. Он услышал, как к нему медленно подходили ближе.       На плечо светловолосому юноше легла чужая ладонь. Тот и не вздрогнул, хотя и не ожидал такой жест со стороны Тэтте. Рядом с ухом послышалось тихое «прошу». Знал бы говорящий, как у себя в голове его ненавидел Сайгику за стремление узнать то, что не надо. — Я не волшебник, — повторил раннее сказанную фразу Дзёно. Суэхиро внимательно его слушал, всё ещё держа руку на постороннем плече, словно боясь, что снова упустит убегающего парня. — Но из-за моей магии ты вчера оказался вне леса. Доволен? — Сайгику сердито цокнул языком, отворачивая голову от стоящего рядом юноши. — А кто ты тогда? — Ты возненавидишь меня, если скажу. — Нет, — Тэтте встал перед юношей и положил свою вторую ладонь на его свободное плечо. — Клянусь, не изменю своего мнения о тебе. — Я... — Дзёно так сильно не хотел произносить эту фразу. Тяжёлые слова на секунду застыли в горле. Парень верил Суэхиро, но всё равно был уверен, что отношение между ним и самураем станет совершенно другое. — Кицунэ я. — Значит, и разумом моим ты тоже управлял? — невозмутимо спросил темноволосый. — Разум я твой точно не трогал.       Если бы Сайгику мог видеть, то увидел бы сейчас то, что достойно быть отмеченным в календаре как особый день. Лицо Тэтте больше не выглядело как синоним слова «уравновешенность» — на нём застыло что-то между непониманием и страхом.       До Суэхиро только дошла вся ситуация: он влюбился. Сам. Без вмешательства магии.       Такое случалось нечасто в его довольно однообразной жизни. Вся эта страстная любовь до гроба, в которой клялись друг другу люди, словно обходила стороной вечно одинокого воина. Да, влюблённость была, но она всегда была обречена на провал — какая красавица посмотрит в сторону обычного самурая, каких вокруг неё крутятся десятки? Юноша утешал себя тем, что не особо и готов посвятить свою жизнь чему-то кроме службы.       Сейчас же была совершенно непохожая ситуация. Как Тэтте упустил момент, когда влюбился в своего знакомого? В парня, чёрт возьми! Это даже звучит необычно и оттого пугающе. — Эй, самурай, — Дзёно почувствовал растерянность от человека напротив, — а почему ты это спросил? — Да так, — Суэхиро нервно сглотнул. — Ничего серьёзного. — Я тебе уже признался. Признайся и ты.       Темноволосый юноша, тяжело выдохнув, разжал чужие плечи, аккуратно переложив ладони на лицо перед ним. Кожа под пальцами ощущалась такой же бархатной, как и казалась на внешний вид. Сайгику удивился таким действиям и хотел уже было что-то сказать, но его остановили. Обветренные губы нежно прикоснулись к уголку рта Дзёно, оставив мимолётный поцелуй. Парень впал в оцепенение, забыв даже о том, что хотел возмущаться. — Прости, — прошептал Тэтте, отстраняясь от чужого лица. — Подумать не мог, что сакура умеет источать запах, — глухо произнёс светловолосый, прикоснувшись пальцами к месту поцелуя. Щёки его налились румянцем, выдавая смущение. — Что это значит? — Что ты меня удивил, — Сайгику улыбнулся, зарываясь рукой в каштановых волосах и утягивая его обладателя в более глубокий поцелуй.       Без сомнений, это означало «я тоже тебя люблю».