Saving Skull

Дрожащий вздох. Предохранитель снят почти бесшумно. Пустые фиолетовые глаза крепко зажмурены, и дуло пистолета входит в рот, на котором в кои-то веки нет пирсинга. Мысли мечутся в разуме Скалла, выискивая любую причину, чтобы жить. Но ничего не приходит в голову, поиск бесполезен. Дуло ощущается очень неудобно во рту, как и множество раз до этого, когда он держал его там, не решаясь спустить курок. Тогда. Тогда он не решался, потому что все еще тщетно пытался убедить себя, что ему есть, ради чего жить. Скалл делает еще один дрожащий вздох, но все еще удерживает пистолет во рту. Слезы невольно скатываются по щекам, и он чувствует дорожки, которые они оставляют на коже — мокрые, но обжигающе горячие. Жгущие лицо. Ему кажется, что тошнота подкатывает к горлу, будто срабатывает рвотный рефлекс, но он упрямо подавляет это ощущение и плавно нажимает на спусковой крючок. Когда он закрывает глаза в последний раз, по бледным щекам катятся слезы, но ему сейчас все равно. Он плавно давит на спуск, приближая свою судьбу, когда… — Скалл, кора, Юни хотела… Скалл отчаянно смотрит на Колонелло, прежде чем спустить курок… И. И. Он, черт возьми, забыл зарядить пистолет. Колонелло не теряя времени отбирает у Скалла оружие и опускается перед ним на колени. Скалл ощущает себя пустым, нереальным. Мир размывается, и слезы продолжают безудержно катится по щекам, потому что он ощущает себя таким жалким. Такая простая гребаная ошибка, и это бьет по нему так сильно, что ему хочется сбежать. Сбежать, уехать, умереть. Все как в тумане, но сильное присутствие Колонелло неуклонно возвращает его к реальности. Но он не хочет возвращаться в реальность. Господи, как он этого не хочет. Он хочет свой пистолет, потому что он мог бы закончить все это. Все это закончить. Это было бы чудесно, если не учитывать, что все продолжается. Внезапно он перестает дышать. Потому что, потому что… Блядь, все хреново, и он действительно не может справиться с этим. Справиться со всем этим. Это кажется таким тяжелым, таким неуправляемым. Эта грубая, нежеланная реальность, которую Колонелло навязывает ему. — Скалл, послушай меня, кора! Скалл медленно поворачивает голову к Колонелло, хотя и не понимает, о чем речь. — Ты должен дышать, повторяй за мной, дыши. Почему он жив? Скалл задумался, почему он не умер или не борется со своей жизнью, послав пулю в мозг. — Скалл, посмотри на меня! Закрыв глаза, Скалл подтягивает к себе длинные худые ноги, впадая в шок. Руки тянутся к темным волосам и, сжавшись в комочек, он сильно вцепляется в волосы. Фиолетовые глаза смотрят, но ничего не видят. Фиолетовые губы повторяют одно слово, повторяют раз за разом, пока оно не теряет смысл. — Забыл. Забыл. Забыл. Забыл. Забыл. Забыл. Забыл. Забыл. Забыл. Забыл. Забыл. Забыл… Синие глаза Колонелло темнеют, и он кладет руку на раскачивающуюся фигуру Скалла. Не лучший ход. Скалл душераздирающе кричит, как от боли, и грубо дергает себя за волосы, не обращая внимания на шокированное лицо своего коллеги Аркобалено. Скалл поднимается на ноги, возвышаясь над все еще стоящим на коленях Колонелло, а в глазах плещется истерика. Он разражается потоком ругательств на русском и яростно пинает все, что попадается ему на глаза. Преодолев первое потрясение, Колонелло вскакивает, не давая Скаллу создать еще больше беспорядка — комната и так уже выглядит более разгромленной, чем до начала его тирады. — Успокойся, кора! — Успокойся! Успокойся! Как я могу успокоиться?! Я забыл, Колонелло! Я забыл зарядить чертов пистолет, и теперь я застрял в этой дурацкой жизни и черт возьми… — он не заканчивает, разражаясь очередным потоком проклятий на русском. Колонелло напряженно вслушивается в слова Скалла, кидает задумчивый взгляд на его лицо. Поколебавшись мгновение, он прижимает Скалла к груди, шокировав его крепкими объятиями. Внутри как будто щелкает переключатель. Физически истощенный Скалл падает на пол, Колонелло опускается рядом с ним, не разжимая объятий. Бледные, дрожащие пальцы сжимаются на его белой футболке, словно цепляясь за жизнь. Колонелло не знает, что сказать, он едва понимает, что здесь сейчас произошло. Утешения никогда не были его сильной стороной, поэтому он ничего не говорит, а только крепче сжимает обезумевшего парня. Скалл дрожит. Его трясет, и он цепляется за Колонелло, потому что сейчас он его единственная поддержка. Колонелло терпеливо сносит и слезы Скалла, и его удары, и постепенно истерика затихает, наступает онемение, и Скалл понятия не имеет, что он чувствует. Что он чувствует, когда кто-то другой знает. Это ощущается таким легким и одновременно таким тяжелым. — Колонелло… Почему? — Я могу спросить то же самое, кора. Они замолкают в неловком молчании, не зная, что ответить друг другу. Скалл не знает, почему он доверяет Колонелло, а Колонелло, в свою очередь, понятия не имеет, почему он такой мягкий. Синий взгляд встречается с темно-фиолетовым. Скалл несколько раз пытается открыть рот, чтобы выдать Колонелло причину или, может быть, оправдание, но не может издать ничего, кроме короткого вздоха. Колонелло наблюдает, не зная, что делать. — Если… То есть, я не знаю, что сказать, кора… Но я рядом, кора. Они снова встречаются взглядами, и у Скалла вырывается еще один проклятый дрожащий вздох. Дрожащий, неуверенный, настороженный. — Спасибо. Они отстраняются друг от друга, разрывая объятия. Но рука Колонелло задерживается на плече Скалла, мягко сжимая его, когда они встают. Решительно кивнув, Колонелло достает из кармана мобильный телефон. — Я скажу Юни, что сегодня мы не сможем пойти на пикник, кора. Скалл пытается слабо протестовать, но твердый взгляд Колонелло останавливает протест. И, возможно, Скалл нашел что-то, что, по меньшей мере, может сделать его жизнь терпимой. Даже если это только на короткое время, сейчас он чувствует себя спокойно.