Прошлое убивает

- Алло? - Шаст, ты задолбал. Может, хоть раз сходим куда-нибудь, повеселимся? Тем более тебе развеяться надо! - Ты же знаешь, мне не до веселья. - парень бросил трубку и швырнул телефон на кровать. Недавно, а точнее две недели назад, родная сестра Антона, Алиша, покончила с собой. Его жизнь разделилась на "до" и "после", ведь они были очень близки с девушкой. Она была младше парня на 7 лет - ей было 22. Их мать умерла, когда младшей было всего 13, поэтому опеку над ней взял уже совершеннолетний Антон. Мысли парня перебил очередной звонок телефона. - Да что еще?! - грубо прокричал он. - Видимо, помешал. Здравствуйте, я из МОРГа звоню. - А, извините. Что хотели? - Алиша, ваша сестра... Верно? - Верно, ближе к сути? - Она была беременна. На третьей неделе. - Извините... - Я все понимаю, у вас шок, сразу отвечу на все вопросы: это точно, я проверил три раза. Сказать, чей это ребенок, уже невозможно. Антон не мог ничего сказать. - Я должен был сказать. Искренне сочувствую, держитесь. До свидания. Мужчина бросил трубку. - Антош, алкоголь не снимет стресс. он не заставит тебя забыть все. - Алиша... Я не могу иначе. - Антон! - девушка подошла к парню, который сидел за кухонным столом. -Завязывай. Ты так сопьешься к чертям собачим. Шаст прикрикнул: - Заткнись! - он резко встал, чем напугал сестру. Парень смотрел на Алишу сверху вниз, ведь был выше нее на две головы. Слова сестры проносились эхом в голове. Ее голос был самым приятным и в то же время мучительно больным флэшбеком из прошлого. Может, кто-то на месте Антона прислушался бы к этим словам: может, он и сам прислушался бы, но точно не сейчас. Воспоминания, которые никогда не исчезнут; боль, которую никто и ничто никогда не залечит - он не мог ничего с этим поделать. Несколько лет назад Антон пристрастился к селфхарму - с того момента лезвие всегда было с ним. Он не планировал вскрывать вены или что-то подобное, нет, он просто пытался справиться с душевной болью, которую все же не смог загасить. - Что ты творишь, Антон? Что это такое? Зачем ты это делаешь? - Алиша, это не твое дело. - Ты правда так думаешь? Шаст, ты сходишь с ума! Немеренное количество алкоголя, лезвия - что дальше? Ты решил в могилу слечь? - девушка плакала. - Что ты творишь, Антон... - прошептала она. Шаст подошел к сестре и крепко обнял ее. Ему так хотелось зарыдать. Он хотел дать все самое лучшее Алише. Он хотел быть примерным братом. - Я больше не буду, родная. Теперь то обещание не имеет смысла. Схватив одно из самых острых лезвий, парень направился в ванную комнату. Оставив одежду на тумбочке, Антон залез в душ и включил горячую воду. Обжигающие струи будто смывали все проблемы, заставляя расслабиться и хоть на мгновение забыть о сестре. Парень с головой ушел в свои мысли. Через пару десятков минут он будто проснулся. Схватив лезвие с полки под зеркалом, Антон стал разрезать кожу на левой руке. Один порез. Второй. Третий... В сток уже текла алая жидкость. Бессильно бросив лезвие на дно ванной, Шаст облокотился на стену, которая казалась обжигающе холодной. Антон потерялся в своих мыслях, о реальности напоминали только струи воды, которые падали на холодный кафель и разбивались на тысячи капель. Громкий звонок заставил парня содрогнуться. С трудом дотянувшись до телефона, он посмотрел на разбитый экран. На нем высветилось имя "Арсений". - Ты очень вовремя, как всегда. - А ты очень доброжелателен, как всегда. - Чего хотел? - равнодушно спросил Антон. - Узнать, как ты. Вздохнув, парень ответил: - Все хуже. - Шаст, я знаю, что тебе тяжело, но нужно отпустить. Как бы банально это не звучало. Включив громкую связь, Антон положил телефон обратно на полку. - Ты в душе что ли? - Да. - Я не сильно отвлек? - Не, все нормально. - Не хочешь в бар сьездить? - А это можно. Спустя час Антон стоял в гостиной и собирался выходить. Парень всегда одевался довольно-таки стильно - было ясно, он явно следит за канонами моды. В этот раз он решил надеть черные джинсы и темно-серое худи. Дополняли аутфит серебряная цепь и многочисленные кольца с браслетами, которые были неотъемлемой частью образа Шаста. Каждое украшение имело для него значение, которое знал только он сам. В этом таилась некоторая его загадочность. Собравшись, парень вышел из квартиры, закрыв дверь на два замка, как обычно. Выйдя на улицу, он тяжело вдохнул свежий воздух с нотками сигаретного дыма, снующих машин и печали - так пах Питер. С момента смерти Алиши Антон ни разу не вышел на улицу - ему было комфортнее дома. - Этот запах я никогда не забуду! Так пахнет жизнь. Размеренная жизнь Питера. И вот как бы я не хотела обратно в Воронеж, я все же безумно люблю этот город. Он, хоть и серый, все равно очень романтичный и... Алиша замолчала. - И какой? - Не знаю. все равно он стал таким родным. Зайдя за угол дома, Антон достал пачку сигарет, вынул одну и закурил. Так спокойно и умиротворенно, как сейчас, он не чувствовал себя уже довольно давно. От мыслей парня отвлек звонок телефона. - Да, Арс? - Я почти подъехал. Ты где? - Курю возле дома. Скоро буду, давай. Шаст обратил внимание, что в руках тлела уже шестая сигарета. Задумавшись, он даже не заметил, как выкуривал их одну за одной. Благо, изначально пачка была практически полная. Постояв еще пару минут, Антон пошел к машине, которая находилась на парковке в двух минутах от дома. - Бро, выглядишь плохо. - У меня сестра покончила с собой - как думаешь, почему я так выгляжу? Помолчав пару секунд, парень добавил: - Я еще очень даже симпатичный, учитывая то, что я узнал. Арсений скорчил гримасу, будто спрашивал: "что такое?". После недолгого молчания Антон сказал: - Она беременна была. Пятая неделя. - Погоди, ты... - Я не шучу. Мне из МОРГа звонили утром. Трижды проверяли, это не ошибка. - Блять... Похлопав друга по плечу, Арс произнес: - Я верю, что тебе тяжело. Пойдем выпьем, только не переборщи. - Ты снова с Арсом? - Алиииииш... - Антон специально протянул гласные, чтобы девушка поняла, что он явно недоволен упреком. - Снова напьешься до чертиков? - Выйдя в коридор, где обувался Шаст, она оценивающе посмотрела на него. - Ты же знаешь, я не люблю такие нравоучения. - Ладно. Вернись хотя бы завтра. И напиши мне. - Ой... - пробубнел парень. - Антон! - Ладно, ладно. Ты же знаешь, что я напишу. Разогнувшись, Шаст посмотрел на Алишу. - Я тебя люблю. - Ой, дурачок! - смеясь, девушка крепко обняла брата. - И я тебя. Не набухивайся, пожалуйста, и без глупостей. Успешно пройдя фейсконтроль у входа, парни прошли в клуб. В нос сразу же ударил запах алкоголя, сигарет и кальянного дыма. Музыка давила на барабанные перепонки... но это только до первой стопки. Одна, вторая, третья - и разум окутывает полупрозрачная пелена. Алкоголь заставляет забыть о проблемах и отрываться - отрываться, не думая ни о чем. - Я хочу тусить, как никогда! - Антон, ты уверен? Ты ведь завтра не встанешь, знаю я твои эксперименты. - Мне пооооохуй, Арс, - Шаст специально протянул гласные. Он любил делать так с сестрой, чтобы показать свое недовольство либо другие эмоции. - Блять, нести тебя домой я не буду. Понял? - Арс был явно не в восторге от планов Антона на сегодняшний вечер. - Иди в жопу. Пройдя к барной стойке, Шаст заказал водки. - Ты же ее на дух не переносишь. - Знаешь ли, Арс. Времена идут, люди меняются. - Зная тебя - эти изменения не к лучшему. Кажется, тебе окончательно снесло крышу. Последние слова парня не были услышаны, так как Антон уже заливал греющую жидкость в себя. Не желая останавливаться, он заказал еще водки. После нее была текила, потом виски... и Шаст был в усмерть пьяный. Как и говорил Арс, эксперименты были не самыми лучшими. - Я хочу танцеваааать, - буквально пропел белобрысый. - Шпала блять, ты всех передавишь! - Пошли со мной! - пропуская прошлую фразу мимо ушей, Антон потянул Арса за руку на танцпол. К слову, второй тоже был не стеклышко. И крышу, кажется, снесло обоим. Отрываясь на танцполе как в последний раз, парни не ощущали ничего, кроме эйфории и помутнения от алкоголя. Они были самыми заметными. Хотя сложно было не заметить двух пьяных парней, которые танцевали, словно в последний раз. И это был не предел. - Арс, я хочу на стол! - Ты с ума сошел? Что ты творишь? - будучи более трезвым, Арсения смутила идея друга. - Да забей на все! Я хочу на стол! Не успев остановить ошалевшего Шаста, Арс просто наблюдал за происходящим. Кое-как забравшись на стол, Антон начал танцевать. Хотя и танцем это было назвать сложно - глупые движения, похожие на конвульсии. - Придурок... - не желая смотреть на то диво, парень ушел за барную стойку, заказав виски. Вернувшись спустя десять минут к "месту происшествия", Арс увидел Антона, но уже под столом. - Понизили… - Антон, вылазь давай. - Тут теплоо, иди н... нахуй. - речь валявшегося под столом путалась. - Утром ты пожалеешь... я пошел. - Эээээ, кудааа... - Ты же не хочешь вставать! Около пятнадцати минут потребовалось Арсению, чтобы уговорить Антона пойти домой. В такси оба парня сели на заднее сиденье, и пьяный в дрова Шаст положил голову на плечо Арса. - Ээ, Тох, сидим, не спим! В ответ лишь тишина и тихое посапывание - Антон уснул. - Школа юных алкоголиков, первый класс... - тихо прошептал Арс. - Вставай, алкашня. - бодрствующий скинул с плеча голову друга. - Мы приехали? А куда? - Узнаешь. - Ой, так я дооома! - промычал Антон, падая на кровать. Секунда - и он уже спал. Арсений сел на кровать рядом с пьяным телом Шаста. Решив укрыть юного алкаша, он ушел в поисках пледа. Однако найти что-то в холостяцкой квартире оказалось не так просто, но Арс справился. Налив воды в стакан и взяв пару таблеток аспирина, он зашел в комнату к Шасту - тот мирно спал, свернувшись в клубочек. Укрыв Антона и оставив на тумбочке воду и таблетки, Арсений пошел в зал и уснул на диване. 11:57 - Бляяяяяяяять. - протяжный мат разбудил Арса, и тот пошел в комнату к другу. - Че, башка болит? - Пиздец как. - Таблетки и вода на тумбочке, алкаш. -задыхаясь от смеха, сказал Арсений. - Вспомни себя, когда Тани не стало. Внутри все сжалось. Эти четыре буквы отзывались больными воспоминаниями в душе Арсения. Он не подал виду, что упоминание имени как-то его задело, и решил перевести тему. - Я все прекрасно помню. А ты-то помнишь, что вчера было? В ответ лишь молчание. - Пфф... Ты танцевал на столе, потом... - Потом? - Потом под столом... Короче, поднимай свою задницу и ставь чайник. я чаю хочу. - Арс, ну поставь сам, пожалуйста! - жалобно протянул Шаст. - Ладно, лежи. алкаш. - смеясь, Арсений ушел на кухню. Антон хотел встать и пойти на кухню, но не тут-то было - в глазах потемнело, отчего тот упал на кровать. - Если будешь так пить и дальше - устанешь по врачам бегать. - Не буду я ходить к ним, они меня раздражают. - попытка встать с дивана закончилась не особо удачно, Антон упал обратно, заметно побледнев. - А я говорила. В глазах потемнело? - Ага... От слов сестры, которые разливались невыносимой болью по всему телу, парень вздрогнул. Наконец встав, но уже аккуратно и не спеша, он пошел на кухню. - О, встал. чай на столе. Через час Арсений уже собирался домой. - Может останешься? - Мне домой хочется. - Ладно. Короче заезжай, если что. Арс ушел, а Шаст остался один на один с умиротворяющей и в то же время угнетающей тишиной. Она давала волю мыслям и действиям, но сковывала тело цепями воспоминаний. Ноги сами понесли парня в комнату сестры - с того самого дня она пустовала. - Снова пришел ко мне греться? - хихикнула Алиша. - Поздно нынче отопление включают... - пробубнел Шаст, лег рядом с сестрой и свернулся клубочком. - Ты ж мой маленький. - девушка гладила брата по голове - она знала, он обожает это. - Нифига себе маленький. Я вообще-то старше и выше! - Это неважно. Антон открыл глаза. Вместо Алиши он обнимал подушку, такую холодную и чужую. Ему так хотелось снова услышать сердцебиение сестры, услышать ее звонкий смех и увидеть прекрасную улыбку, ему хотелось, чтобы она снова плакала ему в плечо, он хотел заклеивать пластырем ее порезы от ножа, которые она оставила случайно, пока готовила, он хотел слушать ее голос, такой успокаивающий и убаюкивающий, но пока слушал лишь убивающую тишину. Слезы скатывались по щекам парня, и их впитывала подушка, та самая любимая подушка его покойной сестры, которая впитала ее запах. Вдыхая его, Антон плакал все сильнее. Он безумно скучал по Алише, по его маленькой девочке, которая всегда ждала дома и переживала, если он задерживался, которая всегда знала, как помочь парню, она знала его, как никто другой, да и он ее.

он скучал. он очень скучал. и понимал, что ничто никогда не сможет залечить эту вечно кровоточащую рану. терять - это больно. Антон убедился в этом.

- Ты заставила меня ненавидеть этот город... - шептал парень подушке, представляя, что это Алиша. Он представлял, что она жива, она вернется домой и все снова будет хорошо. Но не будет. Желание заглушить моральную боль было очень резким, неожиданным и сильным, и Антон не стал медлить. Найдя лезвие, он уже хотел сделать задуманное, но остановился в самый последний момент. - Что меня сейчас останавливает? Парень поднял глаза и увидел Алишу. Родную сестренку. Она была так прекрасна - бледная, словно фарфор, кожа, алые губы, легкий румянец на щечках, белое платье в пол, ее любимое... Антон кинулся к девушке, но она словно испарилась. Сердце заколотилось в разы быстрее, образ сестры прокручивался в голове снова и снова, а забыть или отвлечься было непосильной задачей. Громкий, разрывающий барабанные перепонки звон часов. Монотонное тиканье стрелок, которые неумолимо бежали вперед. Парень не понимал, что сейчас происходило - он потерял черту между сном, галлюцинациями и реальностью. Одно движение - и из свежего пореза потекла густая алая кровь. Антон не жалел свое тело, он лишь делал борозды глубже и оставлял новые. Пару минут - и, глянув на Шаста, можно было подумать, что сбежавший из психбольницы парень только что грохнул кого-то, и если оглянуться - можно увидеть тело, которое он безжалостно лишил жизни. Арсений ехал домой, хотя ему так не хотелось. В последнее время курение стало привычкой и лучшим другом. Достав запакованную пачку сигарет и, открыв ее, парень достал сигарету, подкурил, затянулся и выдохнул дым в открытое окно. Никотин не успокаивает, но Арс убеждал себя в обратном, хоть и знал правду. Ветер развевал волосы парня, а он летел куда-то за город. Ему нужно было развеяться и отвлечься. Заехав в магазин и купив выпивку, Арсений ехал куда-то подальше от города, людей и забот. Наверное, он бы хотел, чтобы кто-то был рядом в этот момент. А может и нет - он и сам не знал. Он уже давно перестал понимать себя, свои желания, свои действия. Он стал чужд сам себе - новый Арсений был совсем не таким, каким был старый Арс, которого он так хорошо знал. Парень больше не видел себя в зеркале. Он не видел беззаботного и счастливого весельчака, который не думает ни о чем плохом и живет в кайф. Он видел лишь угнетающий взгляд, который сверлил отражение насквозь. Эти до боли знакомые глаза давно не блестели от счастья, они изредка сверкали от скупых слез, которые парень все-таки не мог удержать. Казалось, что даже черты его лица стали другими - более грубыми и... холодными? Сознание помутнело - кажется, сегодня Антон перестарался. Парень упал на пол в изнеможении, но каким-то чудным образом все еще был в сознании. Умирать прямо сейчас не хотелось совсем. Но почему? Арсений не знал о влечении друга к боли. Нет, он догадывался, но никогда не ловил с поличным - лишь маленькие капли крови в квартире и парочка пустых банок тональника могли натолкнуть на мысль о чем-то подобном. Стены вокруг расплывались, казалось, что потолок вот-вот рухнет, а пол проломится под весом тела. Тело Антона становилось все холоднее и холоднее. Двигать конечностями не получалось от слова совсем, что уж там говорить про самоконтроль. Воистину чудесным образом парень дотянулся до телефона, который лежал совсем рядом, и набрал заветный номер из избранных. - Сука, я обосрался от этого ебучего звонка. - прошептал Арс. Экран показывал имя "Антон". - Чего тебе? - Арс, приедь. Эти чертовы два слова заставили Попова вздрогнуть. - Что-то случилось? - Мне очень плохо. Кажется, я переборщил. - Что, Антон? - Приедь, пожалуйста. Колеса заскрипели от резкого поворота машины. Вызвав скорую на адрес Антона, Арс снова набрал его номер. Гудки никогда не казались такими длинными, как сейчас. - Твою мать, возьми трубку, пожалуйста... - нервно шептал Арсений в телефон, будто его кто-то услышит. Он уже не понимал, каким образом ведет машину - алкоголь и стресс давали о себе знать. Ключ домофона, пролет, пролет, пролет. - Хоть бы не заперто... Ему повезло. Арс буквально залетел в квартиру. Заглянув на кухню, душа парня улетела в пятки. Тело Антона стало совсем бледным, местами синеватым, и, если не присматриваться, казалось, что последний его вдох был пять минут назад. До боли знакомая белая рубашка друга стала совсем красной от крови, которая ручьем текла из глубоких порезов.

Шаст знал, что никто никогда не узнает тайны его шрамов. Каждый из них что-то значил. Он бы хотел растолковать смысл каждого кому-то, но кто бы его выслушал и понял?

Приоткрытые глаза перевели взгляд на Арсения, пронзая его насквозь. Они просили о помощи, безмолвно, но так понятно. Казалось, что еще несколько вдохов - и его тело замрет навсегда. Шаст хотел так много сказать, но ему не хватало сил произести и слово. Попов был готов умереть на месте от увиденного. Помедлив секунду, он кинулся к Антону. - Шаст, Шаст... ты в сознании? Скажи хоть слово, хоть что-нибудь! До Арсения вовремя дошло: нужно перевязать раны. Взглянув на них поближе, он усомнился в необходимости перевязок, но не передумал. Схватив ближайшее полотенце, лежавшее на столешнице, он разорвал его без особых усилий. Возможно, он бы подумал об этом подольше, но сейчас на это не было ни секунды времени. Неумело перевязав порезы, он пытался привести Антона в чувства и успокоить его. Он, скорее, успокаивал себя, но это не столь важно. - Сейчас приедет скорая, тебе помогут... - шептал он, надеясь, что скорая правда приедет в ближайшем времени. - Я виноват в ее смерти. - еле слышно сказал Шаст. - Что, блять? - Я виноват... я не поверил в ее изнасилование. Это были последние слова парня перед тем, как он отключился. - Да забудь ты уже про это, Антон! - истошный крик Арсения, кажется, заставил содрогнуться стены. Он тряс друга, стараясь привести его в чувства, но все было напрасно. *** Звонок с неизвестного заставил Арса проснуться. - Да? - Здравствуйте. Арсений Сергеевич? - Да, а вы, собственно, кто? - Антон пришел в себя. Парень подскочил, словно подстреленный, собрался за пару минут и Выбежал из квартиры, даже не закрыв ее. Возле подьезда стояла машина, и черт - она, как назло, не хотела заводиться. Итог был один: - Придется ехать на маршрутке. Только зайдя в салон автобуса, Арс вспомнил про существование такси. - Твою мать... - Извините? - водитель явно был обескуражен этой фразой. - Я сам себе. - с некой злобой ответил Попов и прошел на дальнее сиденье. Двести пятьдесять семь машин, тринадцать из них красные, семнадцать - синие, двадцать девять - белые. Дальше он забыл. Ровно двести пятьдесят сем машин на встречной. Ровно двадцать три минуты и сорок шесть секунд - и вот Арс наконец выходит из душного салона автобуса. И душно там было совсем не из-за погоды, которая, к слову, только угнетала. Зайдя в больницу, брюнет чуть не забыл спросить, в какой палате находится Антон. "Девятый этаж... они прикалываются? Еще и лифт не работает, твою мать." Преодолев девять этажей за две минуты и две секунды - Арсений был уверен в точности собственных измерений до миллисекунды - он постучал в нужную дверь и, не дождавшись ответа, зашел в палату. Только открыв дверь, Попов отметил для себя - тут воняет спиртом и таблетками сильнее, чем в любом другом месте больницы, в котором он сегодня был. Взгляд упал на бледного парня, который сливался с белыми стенами и таким же бельем для койки. Его лицо был таким холодным и чуждым - будто из мрамора. Болотные глаза смотрели в одну точку на потолке, словно ожидали увидеть там что-то, кроме побелки. - Ты как?- еле слышно сказал Арс, подойдя к кровати. - Ужасно. В общем-то... спасибо, что спас. - не отводя взгляда от потолка, пробубнел Шаст. - Я видел галлюцинации. Алиша приходила ко мне. - добавил он после небольшой паузы, и это дополнение сбило Арсения с толку. - В смысле приходила? Она же... - Арс, не тупи. Она пришла ко мне галлюцинацией. Не было ее. - с некой грустью обьяснил Антон и посмотрел в глаза другу. Тот смотрел на него с самого порога, не отвлекаясь ни на секунду. Что-то заставило его задуматься о последних словах Шастуна, но в голове возник вопрос, мучавший его на протяжении всех этих дней. - Кстати. что ты имел в виду, когда говорил об изнасиловании Али? - Ты же знаешь. - с упреком пробубнел младший. - Прости, запамятовал. Но дело сути не меняет, что с Алишей было? Какое изнасилование? - Зачем ты приехал? Слова парня очень больно кольнули где-то глубоко внутри, оставляя кровавую дорожку, которая растекалась обидой по всему телу. - Нет, правда. Ты приехал, чтобы донимать меня вопросами, на которые я практически не знаю ответ? Зачем ты, блять, приехал? - под конец монолога Антон практически срывался на крик. - Козел. - бросил Попов в ответ и вышел из палаты, хлопнув дверью. Он не думал, что скажет это вслух. Он не хотел. Обида победила здравый рассудок, и вот Арс уже бежит вниз по тускло-зеленым, разбитых то тут, то там ступенькам, бежит вниз, лишь бы подальше от злополучной палаты. - Я приехал к нему, переживал, думал о нем все эти дни, лишь бы ему легче стало, лишь бы он очнулся, в бога блять поверил, а он? - видимо, парень настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как стал говорить все, что думает, вслух. Если бы не косые взгляды проходящих мимо медсестер, он бы и не остепенился. Лишь через десять минут, когда брюнет уже отъехал от больницы на пару километров и, соответственно, успокоился, до него начало доходить, что он сказал. "Козел, козел, козел" - это слово повторялось эхом, словно музыка на заевшей пластинке. Обзывательство хотелось стереть из памяти, забыть произношение, а главное - сделать так, чтобы Антон забыл про ситуацию вовсе. Шаст не понимал - зачем Арсений напоминает ему о сложившейся в его жизни ситуации? Разве не понимает, что ему больно, что все, что происходит сейчас, происходит из-за борьбы внутри Антона - борьбы с самим собой, возникшей на фоне потери? Либо он делает это специально, прожигая свежие раны словами? Но зачем он сначала спасает утопающего, а потом снова бросает на середину океана, заставляя прочувствовать адскую и до невозможности мучительную боль по новой? И ведь так было всегда, только менее значительно - сначала Арс дает надежды, а потом обламывает. Антон давно перестал понимать друга. Антон давно перестал понимать себя. Через, наверное, минут сорок - а может через три, из-за размышлений Шаст потерял контроль над временем - в дверь постучали. Как бы не хотелось, это был не Арс, а медсестра, которой нужно было лишь сменить капельницу. И как горько иногда было осознавать, что каждая из медперсонала, кого видел Антон, просто выполняет свою работу. Они вежливы с ним не потому, что он им дорог. Просто, блять, работа. Ничего личного, просто бизнес. Он не ощущал себя нужным хоть кому-то. Полнейшее одиночество. Он один в этом мире, один среди миллиардов таких же. Самое ценное в жизни он потерял, и теперь смысла в продолжении чего-либо он не видел. Он потерял спокойный сон, мотивацию, спокойствие, силы двигаться дальше, смысл жизни, он потерял любовь. И все, что было написано до, можно заменить одним-единственным именем. Можно было бы. Час за часом в дверь стучали, но каждый раз это были не те, кого парень так сильно ждал. За окном смеркалось - с каждым сантиметром темноты необьяснимая паника заполоняла душу и тело Антона. Он боялся засыпать после последней галлюцинации. Он боялся каждый раз, когда мельком видел похожих - то есть практически постоянно. Самое глупое и обидное в этом всем, и от этого никуда не деться - от опаски увидеть. Либо не увидеть - оптимального варианта нет. Совесть пожирала Арсения. Но почему? Не решившись снова оставаться один на один с мыслями, он набрал номер. - Антон, прости бля. Глупо поступил. - Да ладно, я не в обиде. - Точно? - Точно. - Ладно. Я заеду завтра? - Хорошо. Не попрощавшись, Арс сбросил трубку. Всего четыре слова - я не в обиде - успокаивали, словно тонна валерьянки. *** Через три с лишним недели Антона выписали. Горизонт за окнами такси удивил парня - слишком давно он не видел окружающий мир. Как-то слишком быстро в этом году позеленел город - вокруг пахло наступающей весной. То тут, то там сквозь землю пробивались бутоны полевых цветов, непонятно как попавшие в центр Воронежа. наверное с клумб. Антон искренне верил, что весной станет легче. Так происходило всегда. Он знал, что никогда не отпустит, но надеялся, что время излечит. Хотя бы немного. Уже просто невыносимо. Заплатив таксисту, парень вышел возле шестнадцатиэтажной высотки - низу она выглядела очень даже неплохо, но чем ближе к крыше, тем больше из всех трещинок и расколов пробивались отголоски прошлого. Кинув взор на восьмой этаж, Антон, недолго думая, подошел к подьезду и набрал на домофоне 96. - Кто? - Это Антон, открой. Домофон запищал, сигнализируя - открыто. Открыв дверь, Шаст ловко поднялся на восьмой этаж и без стука зашел в квартиру. - Тебя уже выписали? - безумно знакомый голос заставил Антона ухмыльнуться. - Ага. Можно у тебя поживу? - Конечно. Вообще, правильно сделал, что ко мне поехал. Домой тебе нельзя. - Арсений был доволен тем, что друг поехал именно к нему, а не к кому-либо другому. - Кстати, я убрал там все после... ну, ты понял. - Спасибо. - ответил Антон, проходя вглубь холостяцкой квартиры. - Давно я у тебя не был. Когда успел ремонт сделать? - Начал за несколько дней до твоей госпитализации, закончил на днях. Ты в больнице три недели лежал, Тох. - Чего блять? - Ты будто из пещеры вылез. В календарь загляни. Достав телефон, Шастун посмотрел в календарь. - Вля, и вправду... Пиздец. В ответ Арс лишь рассмеялся. - Слушай, я есть хочу. Просто невозможно. В этой сраной больнице поесть невозможно было. - Да я заметил уже. У тебя даже щеки впали. - Там еда... хуже, чем манка с комочками. И рис почти каждый день. Арс снова засмеялся. - Твой любимый рис... Оставив Антона на кухне, не желая мешать его трапезе, Арсений пошел в свою комнату, чтобы доделать то, от чего отвлек его Шаст. - Ты че тут делаешь? От неожиданности Арс дернулся. - Блять, Шаст! Я башню сломал! - О, ты снова паззлами увлекся? - Если бы меня так не пугали, увлекался бы дольше. - встав из-за стола, пробубнел брюнет. - Поступило предложение. Покурим? - Предложение поддерживается. За три недели Антон немного отвык от вкуса табака, но закурив винстон Арсения, все стало на свои места. - И как ты их куришь? Они же легкие. - У нас разные цели курения. Шаст задумался. А ведь вправду - Арс курил, чтобы успокоиться, позже это стало привычкой. А Антон? он-то знал, зачем курит. Но как об этом узнал Арсений? - А, блять. Я забыл. - старший вышел из балкона и вернулся с пачкой “Собрания”. - Держи, там еще немного осталось. - Откуда? - голосом, полным радости, спросил Антон. - Ты у меня забыл их когда-то. *** Следующая неделя прошла максимально спокойно, что не могло не радовать - никаких проблем, разве что мелкая бытовуха. Все же, затишье немного настораживало. - Арс, я домой поеду. - Уверен? - Да. Если что, приеду. Вещей Антона в квартире Арсения было немного, так что парень собрался довольно быстро, попутно вызывая такси. Доехав до дома за пятнадцать минут, он зашел в квартиру. В тот момент она казалась безумно пустынной, словно тут никто и не жил никогда. - Боже, меня тут больше месяца не было... надо будет убраться. - тихо сказал Шаст и прошел, рассматривая комнаты, словно впервые их видел, попутно заглядывая на кухню. - И вправду, убрался. и на том спасибо. На уборку ушло несколько часов - они дались для Антона уж слишком трудно. Он пересилил себя и убрался в комнате покойной сестры. Даже смог сдержать слезы! Отчасти ему помогла музыка. Песня, которая раз двадцать играла по кругу - "Черное солнышко". Парень обожал эту песню и мог слушать ее бесконечно в буквальном смысле. Впервые он услышал ее из комнаты сестры. За окном смеркалось, и, упав практически без сил в свою кровать, Антон уснул за несколько секунд - уборка слишком вымотала его. Проснулся он лишь через часов, наверное, пятнадцать из-за звонка. - Блять... алло? - Антон, надо увидеться. - Я приду на встречу, если ты хотя бы назовешь имя. - Это не столь важно. - Ну, тогда пока. - с некой злостью и раздраженностью отчеканил Шаст, собираясь сбросить трубку. - Стой! Подожди. Антон поднес телефон к уху. - Ну? - меня зовут Надя. - Мы знакомы? - Да. Нет. То есть... кафе у твоего дома, шесть вечера. сегодня. Я буду в синем платье. - девушка по ту сторону завершила вызов первая. -Надя, Надя, Надя... откуда же ты взялась? - спрашивал парень сам у себя, бегая глазами по номеру в попытках вспомнить, кому он может принадлежать. - Кто ты такая? В 17:58 Антон зашел в кафе и беглым взглядом осмотрел столики. За самым дальним сидела девушка в синем бархатном платье. Она была очень красива - отметил для себя Шаст. "Столик для двоих - значит, больше никого". И это не могло не радовать. Предчувствие у Антона было странное, но аргументировать или опровергнуть это какими-либо факторами он не мог. Подойдя к столу, он сел напротив девушки. - Мне очень жаль на счет Алиши. - девушка начала первая. - Она сделала очень глупо, но... - Не смей говорить так. На это были свои причины, - тихо, но уверенно сказал Шастун. - А это уже не твоего ума дело. - Ты даже не хочешь узнать эти причины? В тот момент Антон на секунду задумался и засомневался. Что знает эта девушка? Зачем она позвала его на встречу? Ему это еще предстояло узнать. - Что ты знаешь? - Она была зависима от счастья. - Не говори загадками. - С помощью этого ты можешь понять ее, - Надя подвинула салфетку к парню, и обратилась к мимо проходящему официанту, - Счет, пожалуйста. Протянув официанту купюру и отказавшись от сдачи, девушка собралась и, помахав недоумевающему Антону кончиками пальцев, удалилась. А Шастун остался один на один с раздумьями. Развернув салфетку и бросив мимолетный взгляд на то, что лежало внутри, парень сразу сложил ее. Повременив немного, он развернул бумажку еще раз. С ужасом рассматривая - уже подробнее, чем в первый раз - непонятный целлофановый пакет, он вышел из кафе и буквально полетел домой. Закрыв за собой дверь на два замка, Антон зашел в ванную. Сев на пол, он извлек содержимое из прозрачного целлофана и принялся его рассматривать. Белая, без каких-либо обозначений, таблетка. - Кто ты такая?.. "С помощью этого ты сможешь понять ее" - предложение прокручивалось в голове сотни, нет, тысячи раз. Любопытство преодолело неуверенность и смятение, и в долю секунды таблетка оказалась в ротовой полости парня. "Безвкусная" - заметил он. Надеясь, что поступает правильно, Антон проглотил пилюлю. Не зная, чем заняться и чего ждать, Шаст пошел на кухню, чтобы приготовить поесть. В этот раз процесс ничем не отличался от остальных, разве что назойливыми мыслями о том, что он, мать твою, сьел. Верить девушке, которую видишь впервые, и брать от нее непонятного состава таблетки - не очень умно. Разве Антона в детстве не учили не брать подозрительные вещи от чужих, а тем более не пробовать их?