Рождественские

Десять. Яркие огни украшают самый романтичный город мира, каждая улочка украшена абсолютно уникальным образом, каждый закуток пропитан своей неповторимой, ни с чем несравнимой атмосферой. В эту ночь в Париже очень людно, и каждый развлекается так, как только может. По всей обширной территории столицы существует добрая куча мест, где можно погулять на славу, отпраздновать очередной Новый год так, будто это в последний раз. И это так по-волшебному прекрасно, что хочется визжать от восторга, как маленькое дитя!.. Чем самая юная часть населения Франции, да и всего мира, сейчас и занимается. Девять. Буквально отовсюду льётся музыка — неважно, тематическая или нет, ведь людям она всё равно дарит ту самую новогоднюю атмосферу, которой каждый, хоть совсем чуть-чуть, да проникся. Почти из каждого дома можно услышать свою мелодию, которая перекликается, сливается воедино с другой, образуя что-то пусть иногда и нелепое, но по своей природе уникальное. Поговаривают, что многие мотивы для песен родились благодаря таким случайностям. Правда это или всего лишь миф — кто знает?.. А в заведениях с колоссальным скоплением народа музыка в большинстве своём праздничная: в таких песнях поют о добром Санта Клаусе, о рождественских и новогодних огнях, о танцах, мечтах, добре и воистину неповторимом духе этих праздников! Восемь. Свежий морозный воздух соединяется своими молекулами с различными запахами, характерными (или, может быть, не очень) для новогодней ночи. А какие запахи вообще можно сопоставить с Новым годом? О, конечно же, это аромат спелых мандаринов, которых в период зимних праздников пруд пруди! Это запах горячего шоколада, доносящийся из кружек; это запах фейерверков и бенгальских огней, — такой дурманящий, такой согревающий в холодные ночи; это запах подарочных упаковок, громко шелестящих и неподдающихся попыткам расправиться с ними, дабы увидеть долгожданный подарок; это запах свежей выпечки, за которой весёлые люди заходят в пекарни и желают всем счастливого Нового года. Семь. В самую долгожданную ночь одинокие сердца надеются встретить свои половинки, согреть друг друга своей любовью и никогда не отпускать. Невероятно много пар познакомилось именно в канун Нового года, нашли друг друга именно в этой самой волшебной атмосфере ярких праздничных огней, залпов фейерверков. И ведь это правда сложно — в центре суматохи, веселья и нескончаемого потока празднующих найти именно того, с кем захочешь встречать грядущий год до самой смерти. Но когда это всё-таки случается, можно наблюдать, как в тот-самый-час, когда один год приходит на смену другому, влюблённые целуются под омелой, не обращая внимания на торжествующие восклицания всего мира, навсегда оставаясь в этом чудном моменте. Шесть. Люди выбираются в город с друзьями, семьёй, искренне веря в то, что как и с кем Новый год встретишь, так его и проведёшь. И действительно, очень многие люди надолго замирают в той самой эйфории волшебного часа, когда по всему земному шару народ ликует, как будто более этого праздника не будет. А как приятно и, на самом деле, невероятно осознавать, что даже если ты празднуешь один, вся страна, вся планета с тобой. В этот самый час, в эту самую секунду, мы все становимся чем-то единым, чем-то вроде… одного чуда. Пять. (Желания) Новогодняя ночь — та самая, когда даже взрослым разрешается верить в чудо, словно маленькие дети. Ждать волшебного часа, когда все-все твои самые заветные мечты обретают потрясающую возможность сбыться, если ты в это по-настоящему веришь. И ведь почти все верят, загадывают желания, дают обещания. И это абсолютно нормально. Таковы люди. Четыре. (Маринетт) Маринетт, за весь сказочный период, видит чуть ли не всех жителей Парижа. Уютная пекарня Дюпэн-Ченов особенно пользуется спросом в канун Рождества и Нового года. Здесь воздух пропитан неповторимым ароматом свежей выпечки, такой, какая продаётся только здесь. Хотя в такой особенный праздник угощение, которое служит товаром, можно раздавать и бесплатно, в качестве подарка, чем семья Маринетт и занимается. Распевая рождественские и новогодние песни, делясь с другими своим новогодним настроением, они просто дарят парижанам круассаны и макаруны, красиво всё упаковывая и оформляя (этим занимается ещё совсем-совсем юная Маринетт, имеющая все задатки дизайнера в столь раннем возрасте). Три. (Адриан) В пекарню на углу в этот Новый год заходит и знаменитая семья Агрестов: высокий строгий мужчина средних лет, миловидная женщина — зеленоглазая блондинка и мальчишка возраста Маринетт, как две капли воды похожий на мать. Последняя радостно улыбается Тому и Сабин, пока её муж пожимает поочерёдно их руки, а маленький Адриан с удивлением пытается рассмотреть ровесницу, что немного смущённо прячется за огромных размеров отцом. Он улыбается ей и протягивает руку в знак дружелюбия. Маринетт минуту-две находится в ступоре, а затем медленно выходит из-за папиных ног и с опаской пожимает руку мальчика. Мадам Агрест берёт сына за руку и говорит попрощаться с новой знакомой, и вся семья направляется к выходу, повторно поздравляя Дюпэн-Ченов с наступающим Новым годом. Адриан машет своей детской ручонкой Маринетт и как-то по-грустному улыбается, и та отвечает ему тем же. В следующий раз они встретятся через шесть лет. Два. (Ожидание) Часовая стрелка вот-вот перевалит за полночь, а до этого куранты бьют двенадцать раз, счастливые и полные надежд на грядущий год люди, поднимают бокалы с вином, загадывают желания. Вся страна ведёт обратный отсчёт, начиная с десяти, до того самого момента, когда часы пробьют двенадцать, а один год сменит другой. В этом традиционном отсчёте нет никакого ноля, но он существует где-то между сном и реальностью, где-то между «один» и долгожданными возгласами, в атмосфере томящего ожидания и словно замершего мира.… Один. (Час пик) Спустя секунду, которая может показаться невероятной бесконечностью, раздаётся последний, самый громкий, заключительный удар, тонущий в фонтане, нет, вру, водопаде возгласов. Люди поздравляют друг друга, пьют вина и спускают тысячи и тысячи денег на мимолётное шоу фейерверков. И всё же так красиво, так прекрасно: мягкий белый снег, плавно спускающийся с небес на устланную им же землю; яркие огоньки, мерцающий в глазах, ошеломлённо глядящих по сторонам; весёлые и радостные крики друзей, ставших родными, или же просто счастливых людей, которых видишь впервые. И в эту самую ночь люди чаще всего встречают своих соулмейтов… В семь лет Дюпэн-Чен загадывает на Новый год встретить его вновь, и недалеко от пекарни на углу у семилетнего мальчишки на запястье появляется отчётливое «Встреча с ним», в то время как у его случайной знакомой — «Встреча с ней». Она понимает, что нашла своего соулмейта, но не понимает, с кем именно тот хочет встретиться, хотя в глубине души продолжает искренне верить в то, что она и есть та самая, что скрывается в выведенных чернилами на светлой коже «с ней». В свои тринадцать лет Маринетт очень смутно помнит то время, когда она была ещё семилетней крохой. Она помнит какие-то важные события, коих в жизни обыкновенной дочки пекарей, проводящей всё детство и отрочество среди хлеба и другой выпечки, не так уж и много. Но кое-что прочно впечаталось в её тогда ещё детскую память, засело в разуме на долгие, долгие годы, не желая покидать его ни под каким, совершенно ни под каким предлогом. Дюпэн-Чен почти не помнила этого мальчика. Всплывающие в памяти картинки были смазанные, будто снятые на старый фотоаппарат или телефон с отвратительной камерой. Она часто закрывала глаза, жмурилась и напрягалась, восстанавливая в сознании какие-то значительные (по крайней мере, для неё) детали его внешности. За долгие шесть лет, проведённые в попытках вспомнить его, Маринетт удалось воссоздать картинку в более приемлемом качестве, при котором возможно понять, как он выглядит. Всё это время, все эти годы она была ослеплена своим стремлением вспомнить ту самую ночь и ту самую встречу, вот только когда давным-давно поставленная цель наконец-то оказывается достигнута, девушка пребывает в тупике — до неё вдруг доходит осознание того, что таким, каким его помнит она, Адриан был в возрасте семи лет. Что белобрысый мальчишка, который протягивал ей свою небольшую детскую ладошку, давно вырос и сейчас такой же подросток как и она сама. Да и это всё укладывается в голове Маринетт лишь отдельными частями, ведь она не знает ни его имени, ни фамилии, да и ровным счётом ничего. Вообще, они же виделись каких-то несчастных пять минут, не сказали друг другу ни слова, помимо дружелюбного, а затем немного опасливого «Привет». Почему же она, чёрт возьми, уже целых шесть лет живёт мыслями лишь о нём, зацикленная на маленьком пацанёнке, заглянувшим в их пекарню со своими родителями? Всё потому что Маринетт верит, что тот самый мальчишка с дружелюбными зелёными глазами, является её родственной душой. Верит, как семилетний ребёнок верит с исполнение желаний в канун Нового года. Для Адриана Агреста восстановление в памяти события шестилетней давности — встречи с той юной, но всё же таинственной незнакомкой, — оказалось более сложным процессом. Этот момент будто вырезали, стёрли из его сознания каким-то невероятными силами. Однако он пытался воспроизвести эти недолгие пять минут перед глазами, проигрывая эту сцену вновь и вновь. Всё, что ему удалось вспомнить к тринадцати годам — это её васильковые глаза и иссиня-чёрные волосы цвета ночи. Новогодней, снежной и воистину волшебной ночи. Такой он помнит её в свои тринадцать лет. Каждый год на запястьях появляются новые желания. Вернее, у Адриана они новые. На запястье Маринетт уже на протяжении шести лет, в новогоднюю ночь поверх «Встреча с ней» вырисовывается абсолютно идентичная надпись. Дюпэн-Чен всё ещё хочется верить, что именно с ней так жаждет встречи этот таинственный незнакомец. Осень забирает с собой тепло, солнечный свет, многих птиц, пожелтевшие листья и воспоминания Маринетт Дюпэн-Чен о светловолосом мальчишке из далёкого детства. Хотя светлый образ малыша недаром выкинуло из памяти девушки — его место теперь занимает первая влюблённость, въедающаяся в сердце и вытесняющая из разума все потусторонни размышления. Мысли Маринетт о новом однокласснике, сыне известного модельера Габриеля Агреста, смогли затмить даже тот факт, что предмет её обожания до боли похож на того самого пацанёнка из детства. Юного Адриана чувство влюблённости также не обошло стороной. Вот только его угораздило влюбиться в свою напарницу, защитницу и героиню всея Парижа, в которой он распознаёт те самые васильковые глаза и иссиня-черные волосы, которые скрыты за красной пятнистой маской и на самом деле принадлежат его однокласснице. Влюблённость ослепляет. Вскоре на белоснежной коже запястья Маринетт появляется новая надпись, красивым почерком выведенное «Её любовь». Дюпэн-Чен не понимает и не уверена, хочет ли понимать, что происходит с её соулмейтом, однако в том, что им является именно Адриан, уверенности остаётся всё меньше и меньше. На свои места всё расставляет лишь Новый год, который оба подростка встречают вместе по вине своих же лучших друзей. Четверо одноклассников проводят почти всю ночь в компании друг друга: они гуляют возле пекарни Дюпэн-Ченов, веселятся, балуются, шутят и смеются. Когда куранты принимаются отбивать свою новогоднюю песню, Том и Сабин выходят к детям и считают мгновения до полуночи вместе с ними. Все четверо, вопреки всяким суевериям о неразглашении своих желаний, начинают проговаривать их вслух. — Хочу больше ярких моментов в этом году! — воодушевлённо проговаривает Алья, поднимая янтарные глаза к небу. Она протягивает руку вперёд, и на её ладонь плавно приземляется пушистая снежинка. — А я хочу… — Нино с некой осторожностью смотрит на с виду беззаботную Сезер, ловит её тёплый (в отличии от растаявшей снежинки у неё в руке) и всё же решается продолжить: — хочу провести этот год с вами, чуваки. Вы клёвые, — и это тут же появляется на запястье девушки. Адриан немного медлит. Маринетт старается как можно меньше смотреть на него и его задумчивое, но по-прежнему прекрасное лицо, чтобы не было такого ощущения, будто она откровенно пялится. В конце концов, собравшись с мыслями, Агрест младший также поднимает глаза к небу: — Я бы хотел получить любовь той, от которой вряд ли её получу… Сердце Маринетт на долю секунды замирает, но это кажется ей вечностью. Его стук она снова может чувствовать лишь вместе с боем курантов, который оповещает о наступлении Нового года. Под радостные восклицания и шум массовки, девушка чувствует до боли знакомое покалывание в области запястья. Немного отодвинув рукав, она видит, как устоявшаяся фраза «Её любовь» снова обновляется, становится более… свежей, что ли. Внезапно она перестаёт слышать радостный голос подле себя и поворачивает в ту сторону голову, чтобы едва не столкнуться лбом с Адрианом, наблюдающим, как надпись на запястье вырисовывается повторно. Маринетт отворачивается, однако лёгкое, но достаточно настойчивое движение руки парня заставляет её повернуть голову в его сторону, хоть она и не поднимает глаз. — Посмотри на меня. Она верила, что он её соулмейт, но она знает: он говорил не о ней, не о её любви. Она чувствовала это. Внезапно, не ожидая этого даже от самой себя, Мари озвучивает свои мысли, чем вводит парня в ступор. — Я думаю…у нас впереди долгий разговор. Неловкость в его словах и смущение на его лице напоминают Маринетт что-то старое, забытое, но родное. Она вновь заглядывает в его изумрудные глаза и видит в них глаза маленького мальчишки, желающего подружиться с ней. Это же было именно здесь, в пекарне Дюпэн-Ченов, всего семь лет назад. Как же она могла забыть?.. В уже немаленькой Мари просыпается та самая игривая девчушка, которая резко хватает своего друга за руки и, оттащив на более открытое место, начинает кружить. Всё вокруг смешивается в один поток красочных огоньков, везде и всюду слышны залпы дорогих фейерверков и потрескивание искр бенгальский огней, по улицам слышна музыка, но всё, что волнует Маринетт — это весёлое лицо одноклассника, в котором до сих пор живёт тот маленький мальчик, с дружелюбной улыбкой протягивающий ей руку. С неба, раза в три медленнее юноши с девушкой падают снежинки. Они медленно и плавно спускаются на землю, попутно кружась в своём неповторимом, изящном танце. Вместе с парой подростков они образуют идеальную комбинацию, на которую возможно смотреть часами, слушая не менее красивую музыку со всех сторон. Она нашла его. Того семилетнего мальчишку со светлой улыбкой и дружелюбными изумрудными глазами. Она не спрашивала, почему он больше никогда не заходил в их пекарню на углу. Это оказалось действительно очень личным, и она бы всё отдала за то. Чтобы этой причины не существовало. Не ради себя, ради Адриана. Сейчас она готова отдать всё на свете за то, чтобы детская улыбка на его юношеском лице не угасала никогда, согревая всех вокруг своим теплом. Чтобы озорные искры в зелёных маминых глазах никогда не потухали, возвращая в беззаботное детство снова и снова. Ради этого стоило пытаться вспомнить, ради этого стоило скрываться под масками. Всё того стоило. Он нашёл её. Он не распознал её сразу, был ослеплён и сбит с толку, но всё же сумел вернуться на верный путь. Он сделает всё, чтобы чувствовать запах свежей выпечки, смешанный с не менее манящим запахом юного тела. Чтобы её детские иссиня-чёрные хвостики никогда не растрепались, чтобы васильковые глаза никогда не знали, что значит «слёзы», чтобы она всегда была такой солнечной семилетней девчонкой, немного неловкой и неуклюжей, но такой милой и доброй. Просто чтобы она была Маринетт Дюпэн-Чен. Маринетт останавливается, попадая прямо в объятия парня, и поднимает на него глаза, встречаясь взглядом. — А что будет, если желание исполнится? — Мама рассказывала, что на месте записанного желания появляются розы. Дюпэн-Чен молчит и как-то непонятно улыбается, чего Адриан никак не поймёт. Но ему это даже нравится: в её улыбке и взгляде есть какая-то детская хитрость, шалость. Внезапно эта хитрая девчонка притягивает Агреста к себе и нежно целует, обнимая за шею и согревая теплом своего тела, что очень кстати в морозную новогоднюю ночь. Мелодичная музыка продолжает литься со всех сторон, снежинки всё так же кружатся в своём неизменном танце, вот только двое одноклассников уже вряд ли могут назвать себя просто друзьями. Адриан чувствует, как нежную кожу на запястье несильно, но вполне ощутимо покалывает, правда уже как-то совсем по-новому. Отрываясь от мягких губ брюнетки, он принимается рассматривать идеально прочерченный рисунок в виде элегантной розы. Он с некой нежностью потирает запястье, а затем с такой же теплотой заглядывает в небесные глаза Маринетт, читая в них полное понимание и взаимность. Она приподнимается на носочках, с трудом доставая до уха парня и тихо шепчет: — Я думаю, тебе идут розы. Адриан лишь улыбается и притягивает Маринетт к себе, целуя в макушку и проговаривая тихое «С Новым годом».