Быть по-настоящему живым

Утренний солнечный свет пробивался тоненькими блеклыми полосками сквозь подрагивающие от ветра жалюзи. Часы тихо размеренно тикали где-то на дальней стене. С улицы доносилась весёлая музыка, видимо, разлетающаяся во все стороны прямиком с ярко разукрашенной детской площадки, на которой уже носились маленькие девочки и мальчики, играя в догонялки и громко смеясь. По светлому потолку задорно прыгали солнечные зайчики, будто бы пытаясь повторять за ребятишками с улицы. В небольшую комнату через приоткрытое окно упорно пробирался аппетитный запах шашлыка. Видимо, давало о себе знать небольшое уютное кафе рядом с домом. Если хорошенько вслушаться, то помимо музыки можно отдалённо услышать шелест листьев синхронно покачивающихся деревьев, которые словно практикуются в танцевальном искусстве. Чуть дальше по улице переливаются пёстрыми цветами вывески аптек и магазинов, над которыми и возвышается восхитительное, розовое, такое идеально ясное небо. Будто бы это не реальность, а волшебная сказка. И это не так далеко от истины, ведь не только солнечные зайчики сейчас будто бы стали маленькими зайчатами, резвящимися по потолку. Двое мужчин валялись в объятиях друг друга на просторной кровати с белыми простынями, балуясь, словно маленькие дети. - Чжун Ли, я сейчас умру! - задыхаясь от смеха еле-еле выговорил покрасневший Тарталья, когда его возлюбленный продолжал щекотать чувствительные бока парня. Мужчина лишь улыбнулся шире, наслаждаясь видом парня в этих домашних штанах и футболке. Он попытался сдуть упавшую на глаза чёлку и, проведя ещё пару раз ладонями по рёбрам, прильнул к его губам. Они были чуть потрескавшиеся и обветренные, чего рыжеволосый раньше стеснялся и посему давал целовать себя только в щёку, боясь, что Чжун Ли будет противно, но мужчина, вопреки его опасениям, лишь с очень важным видом вручил ему гигиеничку, и теперь проблема случайно потёкшей крови из нижней губы не стала так часто беспокоить парня. Чайлд продолжал тихо хохотать, из-за чего поцелуй получился смазанным и неловким, они даже пару раз стукнулись зубами и в один момент Тарталья вообще издал какой-то странный звук, котрый отдалённо напомнил хрюканье, и тут уже начал смеяться Чжун Ли. Чуть отстранившись, юные (и не очень) влюблённые продолжили лежать в обнимку, легонько потираясь носами и зажмурившись, как два довольных кота. Приоткрыв один глаз, Чайлд улыбнулся теперь по-хитрому и, чуть замахнувшись, легонько шлёпнул своего кавалера. Тот от неожиданности распахнул глаза, но из-за их позы (их носы всё ещё прижаты друг к другу), со стороны Тартальи это выглядело настолько смешно, что у него буквально начались приступы...истерического смеха. В перерывах между этими приступами, он пытался выпучить глаза, пародируя Чжун Ли, и в один момент стал настолько громко и визгливо гоготать, что дыхание сбилось и ему пришлось судорожно глотать воздух, дабы на его могильной плите не написали: "Долго ржал и в конце концов задохнулся и сдох". Вот это я понимаю уйти с честью! И он кажется сейчас это сделает, судя по наигранно обиженному Чжун Ли, который, сидя сверху, наблюдал сию борьбу на выживание со своими собственными эмоциями, сложив руки на груди. Спустя пару минут он поинтересовался: - Успокоился? - это было сказано с очень нежной улыбкой на лице, ведь мужчине так нравилось, когда Чайлд давал волю своим эмоциям, вне зависимости от того, какие они были. Вытерев тыльной стороной ладони выступившие слёзы в уголках глаз, Тарталья активно закивал. Теперь время хитро ухмыляться Чжун Ли. - Тогда держись. И он вновь начал гладить живот и бока парня, оставляя много-много быстрых коротких поцелуев на его лице. Атаке подверглись покрасневшие щёки, лоб, губы, подбородок и даже веки, из-за чего Чайлд мило жмурил глаза. Чтобы они ненароком не ударились, Чжун Ли стал аккуратно придерживать его лицо, мягко поглаживая большим пальцем щёку. Тарталья же протиснул руки и обнял своего кавалера так сильно, что ещё немного и он, казалось, сломает бедного Чжун Ли. Затем начал также нежно гладить его широкую спину, наслаждаясь тем, что ему достался такой прелестный партнёр. Наконец перестав оккупировать личико Чайлда, мужчина мимолётно взглянул на него и тихо прилёг на его грудь. Довольно милая картина, того и гляди - замурлычет. Тарталья с лёгкой улыбкой погладил его волосы, прошептав: - Тебе же неудобно, давай я подвину...Ай! - можно было отчётливо услышать звук соприкосновения головы Чайлда с деревянным каркасом кровати. Не поднимая головы с уютной груди, Чжун Ли не удержался, издал смешок и прикрыл губы ладошкой, пытаясь сдержать смех. - Смешно ему. - парень в шутку положил кулачок на тёмную голову, изображая небольшой удар. - Больно между прочим. Тут мужчина повернул голову и поднял глаза, не снимая подбородка с тёплой грудной клетки. - Прости, пожалуйста. Сильно ушибся? - в его глазах читалось искреннее волнение. От столь умилительного зрелища Тарталья готов был вновь броситься на него с нескончаемыми поцелуями, но он лишь ещё раз начал водить ладонью по ухоженным, таким блестящим волосам Чжун Ли. - Да всё нормально, я же пошутил. Шатен сузил глаза, как бы показывая недоверие, на что Чайлд улыбнулся шире и потрепал его по голове, наводя там небольшой беспорядок. - Честно. Кое-как поверив, Чжун Ли легонько кивнул и снова улёгся на уже спокойно вздымающуюся грудь, предварительно поводив по ней носом, то-ли от того, что нос зачесался, то-ли потому что ему просто нравится так делать. И они оба прикрыли глаза, неподвижно лежа и просто наслаждаясь присутствием полюбившегося им человека, параллельно слушая пение птиц, разговоры вечно недовольных бабушек у подъезда, которых было слышно даже на их этаже и размеренное дыхание друг друга. Вставать совершенно не хотелось. Но, пролежав так ещё какое-то время, Чжун Ли приподнялся, удобно усевшись на бёдра Тартальи, в очередной раз пытаясь убрать свисающую на глаза чёлку, и тихо предложил: - Не хочешь выпить чаю? Чайлд разлепил свои голубые глаза и поднялся на локтях, немного поёрзав, пытаясь сфокусировать взгляд после долгого лежания с закрытыми глазами. - Хочу, - он медленно кивнул, - но готовишь ты. - весело добавил он и хотел было вновь плюхнуться на кровать, но - Ай! Да япона мать! - прошипел он когда голова вновь ударилась о деревяшку. У Чжун Ли, видимо, во внутренней борьбе победила небольшая доля злорадства и он щёлкнул Тарталью по носу, начав хихикать. - Вот и будешь знать, лентяй. - пробубнил он, слезая с кровати и быстро шагая на кухню, попутно уворачиваясь от летящей в него маленькой подушки. Пока мужчина возился на кухне, гремя чашками, Чайлд сел, скрестив ноги в позе лотоса и глупо заулыбался, прокручивая в голове все утренние события. Но в один момент что-то кольнуло в его сердце. Перед глазами встала наипрекраснейшая картина, где Чжун Ли, перед тем как начать щекотать его, сидел с прикрытыми глазами, на его лице сияла нежнейшая улыбка, а солнечная полоска мягким бежевым светом легла на его лицо, прочертив линию от лба до белой футболки. Весь его вид тогда выдавал непередаваемое наслаждение, но почему то, от мысли об этом, улыбка с лица Тартальи слезла, а сам он уставился в окно, задумавшись о чём-то своём. Из мыслей его вырвал тихо присевший рядом Чжун Ли, который держал в руках две кружки с ароматным чаем. Молча взяв одну, он снова уставился на пейзаж за окном. Мужчина начал попивать свой напиток, в перерывах между глотками комментируя происходящее на улице, но только когда он повернулся к Тарталье, удивившись, что тот не проронил ни слова, он увидел, что чай в его кружке остался нетронутым. - Что-то случилось? - осторожно спросил он, отставив кружку на ближайшую тумбочку и положив руку на плечо парня. Несколько секунд Тарталья молчал, закусив губу и прожигая пустым взглядом кружку с уже чуть остывшим напитком. Только через несколько секунд он, не двинувшись, неуверенно пошептал: - Чжун Ли...Почему я тебе нравлюсь? - это и так прозвучало довольно тихо, но увидев искреннее удивление на лице мужчины, парень поспешил добавить: - Впрочем, неважно, - он покачал головой, - не бери в голову. Отойдя от небольшого шока, Чжун Ли аккуратно взял кружку своего возлюбленного и поставил рядом со своей, а затем положил свою руку на ладонь Чайлда. - Милый, если тебя что-то тревожит, расскажи мне, пожалуйста. Ты же знаешь, я всегда готов поддержать тебя. Как-то нервно вздохнув, Тарталья начал осторожно говорить, запинаясь: - Да что рассказывать? Я правда не понимаю, почему ты...со мной. Ты же...такой чудесный. И замечательный. Смотрю на тебя и вижу, что передо мной буквально Аполлон в человеческом обличии. Да даже он не дотягивает! - только сейчас Чайлд набрался смелости поднять глаза на Чжун Ли. - Ты красив, умён, вежлив, талантлив и чертовски обаятелен. Всех слов мира не хватит, чтобы описать тебя! На твоём фоне я смотрюсь как полнейшее ничтожество. Я не отличаюсь какими-то внешними данными, поступками и я просто ужасный человек, и поэтому я не понимаю...Почему? Почему ты всё ещё так добр и обходителен со мной, даже после того, что я сделал? Почему я просыпаюсь от твоих нежных поцелуев каждое утро? И почему...ты всё ещё рядом? - глаза начинали слезиться, и он снова опустил их, да бы не позориться, как ему казалось, окончательно. Помолчав с минуту и не отводя взгляда от вытирающего нос парня, Чжун Ли начал тихо, неспешно рассказывать, вновь положив свою руку на его и слегка улыбнувшись. - С самого твоего прибытия в Ли Юэ ты заинтересовал меня. Я просто не мог отвести от тебя своего взгляда. Да, поначалу твоё присутствие рядом было лишь частью плана, но я не хочу, чтобы ты думал, что все те дорогие ужины в ресторанах, безмятежные прогулки по набережной и любование звёздами и отошедшим ко сну городом на горе Тяньхэн для меня ничего не значат. Всё это приносило мне огромное удовольствие только потому что ты тогда был рядом. Твой искренний смех во время ужинов и милые попытки взять еду палочками, то, как ты увлечённо рассказывал о своей семье во время совместных прогулок и как постоянно называл меня стариком, потому что я начинал свои долгие рассказы и нравоучения. И особенно как красиво отражались звёзды и огни ночного города в твоих невероятных глазах - я помню всё. Ведь всё это время я смотрел только на тебя. Любовался твоими веснушками, твоими аккуратными губами, которые улыбались каждый раз, когда ты видел меня, от чего мне становилось тепло как никогда прежде. Твоими умелыми руками, которым не нужно было в эти моменты держать смертоносное оружие, а которые всего-навсего открывали печенье с предсказанием. Твоими рыжими волосами, которые развивались на ветру. Я тогда думал, что красивее человека в жизни никогда не видел, но стоило твоим волосам окончательно растрепаться и чуть упасть тебе на лицо - и мои догадки рушились. Ты становился прекраснее и прекраснее с каждым днём, а мои чувства становились лишь крепче. Я хочу сказать тебе спасибо, Чайлд. Спасибо за то, что стал ярким лучиком солнца в моей долгой, порой тёмной жизни. Я рад, что в этой жизни появился человек, с которым мне не хочется никогда прощаться, который освещает всё вокруг собой и своей энергией, а также заряжает ею остальных, и это никогда не надоест. Человек, которого хочется оберегать, поддерживать и, наконец, любить. Закончив свои слова, Чжун Ли мягко взял руку, которую придерживал и поднёс к своей груди. - Только благодаря тебе моё сердце бьётся так, будто сейчас выскочит из грудной клетки. Только благодаря тебе в моих глазах вновь появился давно пропавший огонёк забытого мною счастья. И только благодаря тебе я наконец понял, что такое быть по-настоящему живым... ... - Я люблю тебя, Аякс. Услышав это имя парень поднял свои давно заплаканные глаза на мужчину. Пару секунд он сидел не моргая и кажется не дыша, но видимо, у него тоже есть пределы. Чувства нахлынули с новой силой и он не сдержался. Слёзы потекли сильнее и он уткнулся головой в футболку Чжун Ли, сжав её двумя руками и начиная откровенно рыдать, продолжив мять белый кусок ткани, будто пытаясь добраться до самого сердца возлюбленного, несмотря на то, что и так давно поселился в нём. Мужчина лишь начал нежно поглаживать его по спине, давая ему выплакаться. Ему это нужно. Наклонившись, он легонько поцеловал рыжую макушку и почувствовал, как к нему прижались ещё сильнее, как бы говоря: - Я тебя тоже.