Клятва Гиппократа

      На третий раз перелистывая медицинскую карту артиста, который на ближайшее время станет гордо звать себя Монстриком, Яся покосилась на мать и с сомнением уточнила:       — А ему с таким вообще можно тут колбаситься?       Не то что бы Есения считала себя великим медиком, но она готова была поклясться, что перенесенный инсульт и пляски в маске, которая в общей сложности весит килограмм пятнадцать точно — такая себе смесь. Конечно, произошло это в две тысячи тринадцатом году, аж почти десять лет прошло, но Яся за свои чуть больше тридцати годика усвоила, что иногда лучше перебдеть, чем недобдеть. Видимо, не сразу сообразив, о чем речь, мама забрала карту, быстро пробежалась по ней глазами и устало вздохнула.       — Видишь ли, когда с ними подписывают контракт, обычно смотрят только на вокал и на то, впишется ли вообще он в шоу. А нам потом такие сюрпризы разгребай, — уныло отозвалась мама. — Официально, конечно, запретить не можем. Но то, что за такими участниками нужен более пристальный контроль — это факт.       Мда. Ясе сразу представились кликбейтные заголовки на тему того, что продюсеры шоу «Маска» до смерти загнали Алексея Воробьева, заставив его плясать в голубом чудовище. Вот как все СМИ порвет-то сразу!       От Монстрика Яся перешла к участнице, заявленной как Коза. Ага, бронхиальная астма. Ну да, в самый раз с таким диагнозом плясать под тонной имитации козьей шерсти… только потом Яся обратила внимание на имя, и у нее буквально глаза на лоб поползли. Мама же среагировала с воистину врачебной невозмутимостью.       — В прошлом сезоне Валерия Пригожина не узнала, так что бывшими тут никого не удивишь. Главное, чтобы не разодрались в итоге…       Ну да. Вспоминая, как о Евдокии Лариной нелестно отзываются все, кому не лень, остается только искренне пожелать Воробьеву здоровья.       На самом деле, состав участников в этот раз был максимально разномастный. Как и масок, кстати — это уже не зверинец даже, это какой-то театр абсурда. Тем не менее, приятно было на старость лет вдруг стать частью такого интересного и действительно эпичного проекта.       Дело все в том, что кризис среднего возраста настиг Есению Полканову сильно раньше ожидаемых сорока — в тридцать один год. В какой-то момент жизнь осточертела, было тошно примерно двадцать пять часов в сутки, хотелось то ли удавиться, то ли утопиться, то ли все вместе… ладно, в некоторых местах Яся сильно переигрывала, но осознание того, что тридцать один год она прожила весьма паршиво, оказалось мощным ударом под дых. Мечтала об актерском? Не поступила, пришлось идти на экономический, потому что там у родителей были знакомые. Думала, что нашла любовь всей жизни? Измена на второй день после свадьбы. Хотела стать отличной матерью? Дочка видит бабушку с дедушкой чаще, чем ее саму.       И тогда Ясе пришла в голову суперская идея. Она решила, что если менять жизнь, то надо делать это сразу… грандиозно. Именно поэтому Есения собралась получать второе высшее образование и поступать в медицинский. Ну, нахлынуло внезапно желание поддержать семейный «бизнес» — у нее родители врачи в каком-то там двадцать пятом поколении. Ясе, без преувеличений, ее идея казалась великолепной. Мама, как узнала, покрутила пальцем у виска. Не стесняясь в выражениях, она намекнула, что таким образом Яся как минимум не начнет больше времени проводить с малявкой Сашкой, но Яся оставалась непреклонной, считая, что со всем справится. Тогда мама попыталась апеллировать к тому, что у Есении всю жизнь была по биологии твердая два, и с медициной они как две параллельные прямые, которые никогда не пересекутся — Яся в ответ начала демонстративно читать школьные учебники, чтобы хотя бы освоить азы.       В суперидею дочери отца мама решила не посвещать. Вместо этого она сделала ход конем. Лариса Александровна уже второй сезон была медиком на шоу «Маска» (в первом сезоне это место занимал папа Яси), поэтому она предложила неугомонной Ясе сразу начать с, так сказать, практики. Простое ассистирование со старта подготовки участников до финала. Естественно, к серьезным делам Ясю никто бы не допустил, но дать таблетку от головы, живота, обработать ссадины или еще что-то в таком роде было ей вполне по силам. Юля Сумачева была давней подружкой Ларисы Александровны, так что сейчас Яся сидела в мамином кабинете в новеньком белом халате и помогала ей разбирать карты новоиспеченных участников, у которых сегодня начались первые репетиции.       Кабинет находился как раз недалеко от репетиционного зала. Точнее сказать, четко посередине — сюда одинаково быстро можно было добраться и со сцены, и с репетиции. У Яси было навязчивое желание посмотреть, что там происходит, хотя бы одним глазочком, тем более этот страшный контракт о неразглашении на неприличную сумму она уже подписала, но тормозило Есению то, что мама тогда опять назовет ее взбалмошным чудовищем — мол, как будто ей не тридцать с хвостиком, а пятнадцать. Так что оставалось только сидеть тут и помогать перебирать карты участников, чтобы сразу подготовиться к возможным рискам и, допустим, проверить лекарства. От астмы, вроде как, совсем ничего нет…       — Опа, я на ее спектакль ходила, — больше сама с собой разговаривала Яся, откладывая в сторону карту участницы Лебедь. — О-о-о, и тут еще Пресняков-младший, он классный…       — Не болтай, — цыкнула на нее мама, занимающаяся какими-то более серьезными делами. Яся тут же поспешила прикусить язык — ей, вообще-то, не только поработать хотелось бы, напитаться атмосферой и все такое, но и иметь надежный тыл, зная, что мелкую всегда можно оставить с родителями. Хотя, вспоминая, как Сашка грустила, когда надо было не к деду с бабушкой ехать, а оставаться с матерью, Есения снова начинала чувствовать себя совсем паршиво.       В какой-то момент у мамы зазвонил телефон, и она сорвалась с места, ничего не объяснив. Оставшись в гордом одиночестве в кабинете, Яся пожала плечами — ну куда уж ей там до великих медицинских дел — и продолжила изучать карты участников. Оставалось буквально несколько человек, следующее задание ей заранее не озвучили, но Яся решила, что лучше доделает все сразу, побудет отличницей и посидит немного просто так, чем будет испытывать материнское терпение, которое и так не безгранично. И вот не думай после такого, что Ясю в свое время перепутали с другой девочкой в роддоме и не отдали Полкановым не того ребенка! Ладно. Не в тридцать один год надо шутки шутить про то, что ты приемная, а как раз в ее духовные пятнадцать… И это мама, кстати, еще не начала давить на то, что среди первокурсниц меда Есения уже будет смотреться как старая бабка.       Слишком глубоко уйдя в свои мысли, Яся не заметила, что она в кабинете не одна, а когда ее внимание привлекли вежливым покашливанием, чуть не взвизгнула от ужаса. Подняв глаза на вошедшего мужчину, Яся, даже толком не рассмотрев его лицо, которое еще недавно было скрыто зеркальной маской, выпалила:       — А Ларисы Александровны нет!       — Зайти попозже? — поинтересовался он в ответ, почему-то улыбаясь. А, ну, хотя какое «почему-то» — Яся сейчас явно выглядела очень… бестолково-забавно. Только потом взгляд ее зацепился за окровавленную ладонь.       — Ой, нет, конечно, садитесь! — оживилась Есения, подрываясь с места и чуть ли не силой усаживая мужчину рядом с окном. Под светом лучше видно масштаб катастрофы. Катастрофа, кстати, была мелкомасштабная — ободранная рука. У Яси Сашка постоянно летала только так, разбивая то руки, то коленки, то голову, то вообще все вместе, так что она считала, что обработать такое боевое ранение она уж точно может. Но, пока Яся разыскивала по маминым шкафчикам все, что понадобится для обработки, она все-таки поинтересовалась: — А как так случилось?.. — И посмотрела на него через плечо. Наконец-то Яся опознала, что с боевым ранением к ней заглянул Руслан Алехно, до карты которого она пока не дошла… очень заразительно смеющийся Руслан Алехно.       — Обещаете не смеяться? — весело попросил он. Яся, приложив руку к сердцу и старательно делая очень серьезное лицо, заверила:       — Честное пионерское!       — Я улетел со сцены, — признался Руслан. Яся охнула — это точно должно было быть очень больно. — И сломал голову… не свою! — поспешил успокоить ее мужчина, видя, как Ясины глаза стремительно округляются. — Малыша. У него чуб отвалился.       — Заявить на вас за жестокое обращение с детьми? — включила в себе юмористку Яся, наконец садясь рядом со всем необходимым. Да, получается, перчатками кое-кто пренебрег… И вообще, уже выдав шутку, Есения смутилась — привыкла, что мама всегда называет ее юмор ужасным, — но Руслан засмеялся, и у него правда был очень теплый и заразительный смех.       — Ну вот, теперь мне стыдно…       — Я не хотела, — выпалила Яся, старательно смотря только на ранки, а не ему в глаза. — Но, на самом деле, для меня это отдельный вид героизма. Я бы убилась в первые пять минут.       — Ну, у меня есть все шансы, — согласился с ней Руслан.       Потом они замолчали. Яся в это время обрабатывала ему руку. Как по инструкции — убрать грязь из раны, обработать перекисью, очистить кожу рядом с раной, антисептик, перевязать, и красота. Перевязки Яся считала своей гордостью — как только она не извращалась перед дочерью, какие суперузлы не вязала, чтобы только Сашка не плакала!..       — Ну, вот и все, — улыбнулась Яся, убедившись, что повязка держится крепко и не слетит. — Но «приходите еще» говорить не буду!       — Ничего не обещаю! — отозвался Руслан, тут же направившись к выходу. Ох уж эти вдохновленные люди, репетиция, наверное, без него встала… — Спасибо огромное!       — Маску! — опомнилась Есения, схватив важную конспирационную запчасть и бросившись следом. За дверью обнаружилась и ассистентка Малыша, которая сейчас ворчала по этому же поводу.       — Руслан Федорович, ну как вы так! — ворчала Адель. С ней, кстати, Яся познакомилась одной из первых, и хотя девушка явно была с непростым характером, она умела производить приятное впечатление. — Это еще хорошо, что все подписывают контракт о неразглашении, а вот если бы вдруг…       — Я еще не привык, прости, пожалуйста, — с очень виноватым видом откликнулся Руслан, а у Яси сердце екнуло — ну… маска Малыша ему явно очень подходит. — Еще раз огромное спасибо!        — Удачи на шоу! — улыбнулась Яся. Он ушел, а задержавшаяся на пару секунд Адель, трагично возведя глаза к потолку, пожаловалась:       — А ведь я хотела остаться в балете, но нет, эта меня развела… зато вон как «подвезло». Воробьев — ходячая катастрофа, а Алехно вон гиперсамостоятельный. Ты прикинь, он чуть ли не краснеет, когда я для него что-то делаю!       — Он милый, — пожав плечами, откликнулась Яся.       — А ты лыбишься, как будто втрескалась с первого взгляда, — невозмутимо парировала Адель. — Ох уж эта «Маска»…