Рыжеволосая госпожа

Звонкий голос Нигяр раздался по гарему. — Девушки, хватит спать. Пора работать. На белом матрасе спала Фредерика, что ещё не привыкла к раннему подъёму. Для неё было привычно вставать во столько, во сколько она захочет сама. Но мир изменился. Казалось, что перевернулся с ног на голову. Теперь она не французская принцесса, госпожа, а жалкая рабыня османского падишаха, чьи приказы она теперь обязана соблюдать. Еле встав с постели, беглянка заправила кровать. Заправив русые волосы за ухо, девушка спросила у калфы. — Негир Калфа, а какие уроки сегодня у нас будут? — Какая же ты бестолковая. Я Нигяр, а не Негир. Сегодня у вас уроки письма, османского языка и игры на музыкальных инструментах. — А там будет скрипка? — Скрипка? Этого я не знаю. Сама узнаешь. А теперь иди собираться, а то опоздаешь. Я не буду тебя прикрывать перед твоим учителем. — Спасибо, Негир калфа. — Какая же ты глупышка, Фредерика, -вздохнула девушка и пошла навестить рыжеволосую султаншу, что ожидала подругу у себя.

***

В султанских покоях было тихо. Ибрагим писал приказы о порядках на новых землях. Рядом стояла скрипка, что он охотно взял в руки и начал на ней играть. Музыка залила покои. В ней ощущались все эмоции, что падишах ощущал в тот момент. Все обиды на почившего отца, весь гнев на слабую сторону себя, всю любовь на Хюррем. Госпожу его сердца. На улице зашумели пожелтевшие листья, полил дождь. Загремел октябрьский гром. Ветер срывал оставшуюся листву с ветвей серых деревьев, а где-то вдалеке пролетали птицы, что остались в родных османских краях. — Повелитель, к вам Валиде Султан. — Впускай, — радостный Ибрагим отложил скрипку. — Здравствуй, сын мой, — женщина прошла ближе к сыну и протянула руку, чтобы тот её поцеловал. — Здравствуйте, мама. Как прошла ваша поездка к Шах-и-Хубан? — Все прошло отлично. Я скучала по ней. Я недавно тут подумала. Наверное нам нужно организовать для тебя праздник. Пригласить танцовщиц. Ты давно не приглашаешь наложниц к себе в покои. Девушки возмущены. — Мама, я говорил вам много раз. Не встревайте, это не ваше дело. — Моё, Ибрагим. Лучше послушай меня. Нельзя пренебрегать обычаем. Хотя бы раз, если ты действительно любишь меня, — Айше-Хафса развернулась и ушла, оставив сына в раздумиях. У него был трудный выбор: провести ночь с нелюбимой наложницей на благо матери, либо разочаровать любимую матушку. Он же решил выбрать первый вариант, произнес: — Передайте Валиде, что я принимаю её предложение. Сегодня уже устраивайте праздник.

***

На улице похолодало. Сулейман Паша гулял по саду, разглядывал завялые осенние цветы. Вдалеке встретилась фигура Хюррем Султан, что грациозно, словно кошка шла по этому мрачному саду. Её золотистые волосы, накрытые бордовым платком, наполняли окружение светом. Визирь поклонился султанше. — Госпожа, добрый вам день. — Здравствуй, Сулейман Паша. Как у вас дела? — Все отлично. Вам очень идет это украшение, — мужчина указал на изумрудное колье, что было на шее у девушки. Платок частично прикрывал его, но разглядеть все же не приносило труда. — Спасибо. Но оно уже протерлось. Нужно отдать в ремонт, иначе оно и вовсе разлетится на части. — Если хотите, то я могу вам помочь. Я как раз ювелир. — Я буду очень рада, спасибо вам. Она расстегнула застежку на украшении и протянула паше, что довольно мило улыбался. — Что-то не так? — Нет. Оно будет готово на днях, госпожа. — Спасибо. Я могу идти, да? — Да, идите. Девушка продолжила путь, а довольный собой мужчина смотрел за ней.

***

— Девушки, сегодня у повелителя будет праздник. Кому-то из вас сегодня посчастливится станцевать перед ним. Валиде уже огласила список счастливиц, — говорил Симбюль, что вызывал ингригу у всех наложниц. Каждая жаждала услышать своё имя. — И так. Сегодня танцевать бу-у-удут, специально растянул евнух, наблюдая за нетерпимостью девушек, — Анастасия хатун, Лале хатун, Джеври хатун ииии Фредерика хатун, — слова евнуха заставили бывшую принцессу ощутить то чувство, что хотелось провалиться сквозь землю. В глазах читался страх, а сердце предательски забилось. — Симбюль ага, пожалуйста, умоляю. Отправь другую девушку. — Ты командовать мною думала, хатун? Это решение самой валиде султан. А мы все обязаны выполнять его. Иди лучше, готовься. Сегодня возможно будет лучшая ночь за всю твою жизнь. Слёзы полились из голубых глаз, что остановить было трудно. — Что, расстроилась? Бед-няжка. Как нам тебя жаль, — рассмеялись другие рабыни, а расстроенная Фредерика убежала из сердца гарема. Она забилась в бельевой и дала силу эмоциям. Но вдруг её осенило. — Фредерика, успокойся. Это твой шанс вознестись. Ты больше не будешь служанкой. Ты вновь будешь уважаемой. Ты должна взять себя в руки, слышишь? Ты сильная, — вытерев слезы с глаз, девушка пошла к наложницами, что уже готовились к празднику.

***

Путь «усыпанный» золотом. Где же в этом правда? Тут не было никакого золота, о котором твердили остальные, не было ничего великолепного. Всего лишь путь, куда неохотно брела беглянка. Ноги подкашивались, но она шла. Это был шанс утереть всем нос, она не должна его потерять. И вот она танцует перед довольным султаном, что часы назад вовсе не желал праздника. Девушки соблазнительно извивали своим молодым телом перед господином. Но его завлекла Фредерика, что как и когда-то Хюррем неумело танцевала. — Довольно. Идите все к себе, но ты останься, — он оставил взгляд на напуганной принцессе, что хотела убежать и забиться в бельевой. Но увидев падишаха, она поклонилась. Он был довольно симпатичным, добрым. — Как прикажите, повелитель. Неужели не все так плохо? Султан казался весьма порядочным человеком, таким обычно она смело доверяла. — Оставьте нас одних. Слуги послушались и ушли. Расстроенные наложницы бросали гневные взгляды на француженку, что немного покраснела. — Как тебя зовут? Откуда ты родом? — Я из Франции, а зовут меня Фредерика. — У тебя красивое имя, Фредерика. Ты боишься меня? — Вовсе нет. Я волнуюсь. — Понятно. Давай присядем, поговорим. Это повеселило девушку, она присела на тахту и начала вести диалог. Вместе они нашли много общего. Оба играли на скрипке, любили литературу и историю про Александра Македонского. Оба любили искусство. — Слушайте, а не могли вы бы сыграть что-нибудь на скрипке? Мне всегда было интересно как на ней может играть падишах. — Хорошо, — Ибрагим подошел к своему рабочему столу, взял скрипку в руки и начал играть мелодию. Она была той, что он играл сегодня утром. Поняв все чувства, вложенные в эту довольно простую музыку, Фредерика подошла ближе к Ибрагиму и положила руки на плечи мужчине. Тот развернулся, взглянув на невинные голубые глаза, поцеловал пухлые губы. Этот поцелуй был такой же эмоциональный, что и мелодия на скрипке. Где-то в Топкапы замышлялось ужасное нападение, что должно было произойти прямо сегодня.