It takes three for love

У Пети есть типаж. Вот даже с большой буквы, Типаж. Ему нравятся высокие товарищи с добрыми глазами. Но он никогда в жизни бы не подумал, что встретит близнецов на свою голову. С Максимом он знакомится в Москве, когда влипает в очередной скандал. А как тут без журналистов обойтись? Правильно, никак. Кольцов бесит своей пронырливостью и желанием перетрясти все грязное бельё, так что Петя шипит на него и чуть ли ядом не плюётся, когда он в очередной раз нарисовывается на пороге кабинета. Когда это все из обоюдных подъебов превращается в секс без обязательств, оба не скажут, но их все устраивает, так-то. Да и Макс, на поверку, оказывается не таким уж и долбаебом, даже попиздеть за жизнь можно. Правда, эта жизнь быстро даёт по голове разводным ключом (кулаком Горюнова, ага, но это детали), и у Пети как будто щёлкает что-то, так что он, как только выписываться из больницы, подаёт заявление на перевод в Питер. Там спокойно. И ночи белые. Это ему рассказывает Кольцов, пришедший на крайние посиделки в этой пафосной квартире. — А ещё у меня там брательник в полиции работает, — Макс это роняет как-то вскользь, Петя не акцентируется, ему надо сейчас просто выпить. А вот через два дня, стоя в центральном управлении полиции перед личным составом, он понимает, что надо было уточнить, что за брат, всё-таки. Потому что ровно напротив Пети стоит мужчина мечты просто. И он вылитый Кольцов, только без кудряшек и смешинок во взгляде. Скорее даже как грустный щенок смотрит. В курилке Петю просвещают, что это Игорь Гром, их местная звезда и гроза преступности. Хазина интересует только наличие личной жизни и ориентация. Благо, болтливый Цветков сдаёт с потрохами буквально весь отдел. Петя маскирует смех за кашлем и тянется написать Максу. «Хули не сказал, что вы близняшки?» «А вот сюрприз тебе. Как там Игорян?» «Как отъявленный трудоголик. Но красивый, пиздец.» Так четко он ещё никогда собственное состояние не описывал, пожалуй. К Игорю хочется быть ближе, касаться, все шрамы кончиками пальцев пересчитать и перецеловать. Игоря просто хочется, медленно, нежно, чтобы тот хмуриться перестал наконец. У Пети крыша едет быстро и качественно. И об этом он не упускает шанса рассказать Максу, потому что надо хоть с кем-то делиться. Тот ржет, что так нечестно, что он в близнеца втюхался, а его динамит теперь, на что получает шуточное приглашение быть третьим. Максим решает не говорить, что вариант реально рабочий. Но Пете и не до этого, он всеми правдами и неправдами добивается, чтобы их с Игорем поставили на дело вместе, и гордится хотя бы тем, что может ему помочь. Ну, как помочь, довести до белого каления спорами, потому что надо делать все иначе. Гром в какой-то момент не выдерживает, хватает Петю за шкирку и прижимает к стене, доступно объясняя, что будет, если тот опять полезет с нравоучениями. Хазин с трудом фокусируется на словах, а потом позорно сбегает в туалет, потому что стояк каменный. И это Игорь просто оказался рядом. Так что Петя медленно начинает план по покорению сердца Игоря Грома, который больше похож просто на стратегию накормить его. Хазин всерьез начинает беспокоиться за здоровье и состояние Игоря, потому что тот буквально живет на работе. Да, дело сложное, но это вообще ни в какие ворота не лезет. Так что Петя начинает с малого. Подвезти до дома, если удаётся уломать уехать, всё-таки, утром притащить кофе, торжественно вручить пачку сигарет. Игорь плохо понимает, чего новенький так резко меняется, но сил особо разбираться в этом нет. Кофе греет душу, а в машине можно и поспать под какую-то ненавязчивую мелодию. Хазин считает это победой, но пока не торопится давить сильнее. Им явно не до отношений пока. Правда, вскоре трудоголизм Игоря доходит до маразма, не помогают ни убеждения, ни угрозы, ни Прокопенко, с которым Петя умудрился подружиться на почве заботы об Игоре. Гром же упорно пытается всем доказать, что он железный, и сваливает на следственные мероприятия ещё до прихода Хазина. И вот тогда Петя понимает, что пора подключать тяжелую артиллерию, и пишет Максу. «Брат твой бешеный какой-то.» «Че он там, опять на работе живет?» «То есть, ты в курсе?» «Бывает такое. Все порешаем, Петрушка, не ссы. А чего, запал всё-таки?» «Кольцов, бля. Въебу. Да даже если и понравился?» «Это хорошо, Игорек много кому нравится, да. Мне вот, например.» На осознание этого у Пети уходит энное количество времени, но потом он выдавливает из себя вообще странное предложение. «А может это, тройничок?» «Вот за что я тебя люблю, Петь, так это за осознание и идеи вовремя.» Как это реализовать пока мыслей нет, у Пети работа наваливается, а вот Макс едет из командировки не домой, как планировал, а в Питер, навестить близнеца. Этот самый братик обнаруживается, на удивление, дома, но видок у него правда потрёпанный. — Какими судьбам? Опять сенсация нужна? — Гром наливает Максу чай и плюхается напротив. — Да вот, жалуются на тебя. Говорят, о себе не думаешь, живешь на работе, не дело это, Игорек, — Максим лыбится дурацки, но себе не до конца признаётся, что скучал по Игорю. С этим сложно все. Кажется, тот все ещё дуется, что Макс первый про чумного доктора узнал и растрепал всем (ага, именно на это, а не на резкую ссору в тот момент, когда они разъехались). Но над этим тоже можно работать. По крайней мере, его сейчас не послали. — Дядя Федя настучал? — Игорь прерывает весь внутренний монолог довольно неожиданно. — Неа, Дон Педро, — Кольцову даже интересно, дойдёт до него или нет. Судя по ухмылке, доходит. — И когда ты успел с Хазиным познакомиться? Или у вас там тайные отношения, собака в Москве, а ты его возвращать приехал? — Гром смеётся, а Максим считает это добрым знаком. Значит, не все так плохо. Игорь же дожидаться ответа не планирует, поднимается из-за стола и включает воду, чтобы чашку помыть. Затея проваливается, правда, потому что Кольцов бесшумно подходит со спины и обнимает, запуская руки под домашнюю футболку. — Макс, ты чего, решили же все уже, — как бы Игорь ни пытался, отстранится он не мог. Банально некуда. Да и не хочется, если уж быть до конца честным с собой. — Это ты там себе что-то решил и укатил в Питер, — Макс шепчет тихо и горячо, у Игоря привычно мурашки по коже бегут. — А я тебе давно сказал, что ты мой. А я твой, — Макс просто озвучивает прописные истины, которые Игорь слышать уже отвык. Он от многого отвык, а вот впускать это все обратно как-то даже страшно. — И что ты хочешь? — Гром решает упростить себе задачу и хоть как-то отвлечься от настойчивых прикосновений, от которых дрожь по телу и волна возбуждение внизу живота. — Тебя. И Петю. Вас обоих. Он же тебе нравится, признайся, — Макс дотрагивается губами до шеи, совсем слабо прикусывая, Игорь хрипло выдыхает. Воображение услужливо рисует такие картинки, что хочется то ли выпить, то ли в жизнь воплотить это все. — Ты устал. А мы о тебе позаботимся. Нужно отдыхать, Игорек, — Макс шепчет все на манер змея-искусителя, у Игоря выдержка вообще не железная, чтобы как-то с братом спорить. И да, Петя ему правда нравится. — Когда? — он наконец выдыхает, поворачивая голову, чтобы Максима видеть. — Сейчас, — тот лукаво улыбается. Петя приезжает через час с бутылкой шампанского и пачкой презиков. Не то, чтобы кому-то из них надо, все чистые, но это рефлексы. Он приезжает, застаёт близнецов на кухне и знатно залипает, потому что они реально одинаковые, Макс только смеётся больше, а Игорь курит молча, но улыбается, глядя на брата, у него морщинки в уголках глаз собираются. От этого так нежностью веет, что Хазину неловко даже. Петя думает, что вляпался пиздец как. — Господа хорошие, а вы дверь принципиально не закрываете? — он наконец привлекает к себе внимание, потому что дольше молчать реально неприлично. — О, Петя, — первым всегда реагирует Макс. Хазин начинает думать, что он старший. — На тебя так культурная столица действует? Где мое любимое «охуели, долбаебы?» — Кольцов ржет и тянет ему руку. — Ой, Максик, шёл бы ты нахуй, — Петя руку пожимает и плавно перетекает к ним ближе, тоже закуривая. Игорь все ещё играет роль молчаливого наблюдателя, как будто окончательно решиться не может на что-то. Петя все ещё пристально за ним наблюдает, в который раз давя желание просто его в себя вжать, он сейчас какой-то удивительно уютный. И очень усталый. Такого хочется спать уложить. — Как-нибудь, когда-нибудь обязательно схожу. А пока предлагаю переместиться в комнату, — Макс снова нарушает его полёт мысли, но в этот раз вовремя. Пете надо встряхнуться. В комнате они устраиваются прямо на полу, потому что диван у Игоря ну совсем не жилец, а для кровати пока рано. Кондиция вообще не та. (То, что Игорь в душе полчаса провёл под едкие комментарии брата, все старательно игнорируют) А вот после бутылки шампанского становится неуловимо проще, границы размываются. Игорь, разморенный тёплом брата и одеколоном Пети, приваливается к плечу Хазина, укладывая голову удобнее и мягко касаясь шеи губами. У Пети бегут мурашки. (Соберись, Хазин, чего расклеился, блять). — Горь, а вы с Максом раньше были? — он решает, что надо отвлечься от такого Грома хоть как-то. — Были. Это же Макс, ну, — Игорь пытается объяснить как-то нормально, но мысли путаются, потому что Петя лезет все ещё прохладной ладонью под футболку, просто лаская кожу. — Он родной, вот, — наконец изрекает Игорь, а Максим поддакивает с Игоревых колен. — Ты, Петька, потом поймёшь, про что мы, — Кольцов гладит его по бедру и тихо смеётся. Ему и вот так очень хорошо, Игорь медленно перебирает его волосы, Петя кладёт руку на щеку и тоже замирает. Их окутывает удивительно правильная атмосфера, которую нарушать страшно. Хочется нежности. Причём, в первую очередь ее дарить. Петя очень осторожно тянется к Игорю, замирая в сантиметре от его губ. — Можно? — с ним точно первый раз такое, что крышу рвёт уже сейчас. Но он держится, потому что Игорю сейчас нужно другое. Совсем-совсем. — Можно, — Гром фокусирует взгляд на глазах-омутах напротив и сам подаётся вперёд, целуя. У Пети буквально фейерверки перед глазами взрываются. Он целует Игоря нежно, но настойчиво, перетекает ему на колени и задирает футболку, желая более близкого контакта. Игорь довольно мычит ему в губы, играясь с его языком своим, и медленно расстёгивает пуговицы на рубашке плохо слушающимися пальцами. И он совсем не ожидает, что со спины к нему прижмётся Максим, уже избавившийся от толстовки, и начнет покрывать шею горячими поцелуями, от которых все воспоминания в голове оживают. А Петя в них так хорошо вписывается, что становится страшно. Впрочем, все эти мысли из его головы умело выгоняют две пары губ. Он очень четко различает, где Петя то покусывает, то зализывает эти же места, а где Макс оставляет саднящие засосы. Сейчас как-то вообще в голову не приходит мысль, что завтра это все прятать придется. Сейчас ему просто хорошо. Он, наконец-то, расправляется с рубашкой Пети и тянет ее в сторону. Хазин с совершенно недовольным стоном отстраняется, чтобы ее снять, а Кольцов в этот момент вытряхивает Игоря из футболки. — Ты не бережешь себя, братик, — выдыхает жарко на ухо и поворачивает его к себе, требовательно целуя. Игорь даже пытается инициативу перехватить, но быстро понимает, что Макс так переживание свое показывает, так что ласково гладит его по плечам и шее. — Не для кого, — Игорь отстраняется на мгновение, смотрит то на Макса, то на Петю и добавляет: — Было. Но он все равно получает два мстительных укуса в шею. И как будто это они тут близнецы. Хочется возмутиться, но Петя снова его целует, и месть откладывается до более горизонтального положения. Окончательно раздевают Игоря в четыре руки уже на кровати, раздеваются сами и зажимают с двух сторон. У Грома почти что случается короткое замыкание, потому что он теряется в прикосновениях и поцелуях, пытается хоть как-то отвечать, потому что это нечестно. То, что он буквально расплывается по кровати, он предпочитает игнорировать. — Не геройствуй, Игорь, — Макс снова выступает змеем-искусителем, целует в плечо и укладывает на спину, подкладывая под поясницу подушку. — Я же сказал, мы о тебе позаботимся, — он оказывается у его головы и перетягивает его за плечи себе на колени. Петя же медленно сводит Игоря с ума, спускаясь поцелуями от истерзанных ключиц по груди животу, мягко разводит его ноги и целует внутреннюю сторону бедер. Игоря от этого на кровати подкидывает буквально, потому что он не знал, что вот так можно тоже. Максим успокаивающе целует его лицо и плечи, сам пытается отвлечься от нарастающего возбуждения. Слишком податливый Игорь сейчас, слишком кайфующий Петя, будто опять под веществами, у Кольцова медленно, но верно едет крыша. И Игорь это знает, кожей чувствует буквально, поэтому поворачивает голову и целует его в бедро, повторяя маневр Хазина. Макс издает тихий стон и пытается отползти от близнеца, потому что это не о нем сейчас. И он даже хочет это озвучить, но Игорь сжимает его бедро и качает головой. У него еще много внутренних демонов, с которыми тоже нужно будет разобраться, но сейчас он предпочитает наслаждаться близостью. И дарить наслаждение в ответ. — Хочу вас обоих, — Игорь явно смелеет или просто прощается с разумом от такого количества ощущений, а Петя вот от этого стонет, потому что все влажные фантазии сейчас исполнятся, кажется. — Горь, ты устал, давай проще, — Хазин может собой гордиться, потому что ему впервые кто-то важнее его самого. — Нет, Петь, ты не понял, — Игорь приподнимается на кровати и тянет его к себе. — Я. Хочу. Вас. Сейчас. Внутрь. — Блядство, Гром, ты откуда такой свалился, — Петя целует его жарко и жадно, Игорь стонет наконец, отпуская себя. А Максим довольно ухмыляется, снова прижимаясь максимально близко к Игорю. — Нетерпеливый какой стал, — он скользит ладонями по спине и собственнические сжимает его ягодицы. — Ты нас не сможешь принять сразу двоих. Но то, что мы сделаем, тебе понравится, — Кольцов кидает Пете смазку и теперь целует брата вместо него, максимально отвлекая от происходящего. И Гром наивно ведётся, цепляется за плечи Макса и тут же стонет громко, когда чувствует горячее прикосновение к анусу. — А Петя у нас умница. Так хочет тебе приятное сделать. Мы ему тоже должны помочь, правда? — Кольцов забалтывает качественно, пока покрывает поцелуями шею и ключицы снова, совсем легко прикусывает соски по очереди. — Расслабься, братик. Игорь от всего этого скулит уже и совершенно точно пропускает момент, когда к горячему языку добавляются пальцы в прохладной смазке. Возможно, виноват Макс, усевшийся ему чуть повыше бёдер и теперь ерзающий членом по животу. Ему очень много ощущений, наполненность такая непривычная, но приятная. У Пети длинные пальцы, красивые. И он явно умеет ими пользоваться, потому что каждый раз он попадает четко по простате, вызывая вспышки уже почти болезненного возбуждения. Хочется кончить, но Макс предусмотрительно пережимает основание члена. — Нельзя пока, хороший. Ты же хочешь чувствовать нас двоих, — Кольцов успокаивающе гладит по щекам и шее, пока Петя продолжает медленно растягивать, не жалея смазки. Она уже капает на простынь, но всем как-то сильно плевать. Игорь ёрзает, пытаясь прятать стоны в поцелуях, но понимает, что это не помогает вообще. Тогда он собирает последнюю волю в кулак и чуть приподнимается на кровати. — Петь, давай. Я готов, — и в этот момент происходят две вещи. Хазин медленно входит в него, а Макс пересаживается на кровать и проводит членом по его губам. Игорь понятливо открывает рот и старается спрятать зубы. Боли он не чувствует совсем, Петя явно очень хорошо его подготовил. Каким-то волшебным образом Макс с Петей синхронизируют темп. Хазин стонет на каждом движении бёдер, потому что Игорь все ещё узкий, поэтому, чтобы позорно не кончить через две секунды, двигается он очень медленно, привыкая и постепенно наращивая темп. А Макс просто не может быстро, потому что вредить Игорю он не собирается. Его тоже плавит от жара чужого рта, аж пальцы на руках подрагивают, так что он вплетает их в волосы Игоря, мягко направляя его голову. Гром не выдерживает первый, от очередного прицельного движения по простате, стонет приглушенно и изливается себе на живот, так ни разу и не дотронувшись до себя. Петя кончает следом, потому что Игорь сжимает его в себе так хорошо и правильно, что Хазин чувствует себя подростком в пубертате. Макс же полностью отвлекается на них и пропускает, когда Игорь одним движением вбирает член в рот до основания и глухо стонет. Максим не выдерживает такого количества ощущений и кончает, чуть было не завалившись на них. — В следующий раз надо будет отгулы взять, чтобы отдохнуть спокойно, а не на службу нестись утром, — философски замечает Игорь, укладываюсь после душа между Петей и Максом. — Ага, а то сесть не сможешь, — Петя смеётся тихо. — Ты тоже, Хазин. Я тебе ещё припомню все, что ты мне устроил в отделе. — Ого, а есть истории? — Макс получает сразу два тычка в один бок и ржёт. — Оно само, не бейте. Игорь думает, что давно так спокойно не было.