Золотой обман

В просторной светлой каюте у окна стояла огромная, деревянная кровать, сделанная из светлого дерева, прочного, как слоновая кость. Перина были тщательно взбиты, поэтому матрац казался для мирно сопящего солнечного эльфа облаком, подушки — объятиями нежной грудастой девушки, а одеяло — плотным и теплым защитником от любой непредвиденной простуды. Каюта была просторная, светлая, казалось, солнечный свет играючи гулял по этой комнате, периодически конфликтуя с морским воздухом, проникающим из-за круглого деревянного окна со стеклянными дверями. Пахло свободой, солнцем, уединением. Вскоре эльф проснулся, открыв свои сонные, огромные и сверкающие изумрудным камнем глаза. В них отразилось непонимание, недоумение, смятение. Тяжело приподнявшись на локтях и осмотревшись, эльф только еще сильнее углубился во все эти чувства, и начал непроизвольно оглядываться по сторонам. Вместе с пробуждением он не сразу почувствовал головную, неприятную боль, и невольно прикоснулся рукой к затылку одной из дрожащих, изящных рук. — Какой наивный взгляд, — послышалось у самой двери каюты, в тени, и эльф испуганно устремил свой взгляд на источник звука, испуганно приложив руки к груди, будто неосознанно защищая себя. — К-кто вы?! — нежным, бархатистым голосом выкрикнул испуганный парень, и навострил свои длинные, эльфийские уши. У солнечных эльфов они были длиннее, чем у всех других типов эльфов. Так же за любовь к солнцу и свободе кожа у таких эльфов была немного загорелая, с золотым свечением, что не могло не навлекать на данный народ покушений на их святую честь с целью сексуального порабощения. В любом случае, эта раса всегда хорошо жила и всегда хорошо питалась. Вне зависимости от деятельности. Но этот эльф… — Как же, ты совсем не помнишь меня? — с неподдельным удивлением грозным на слух голосом спросил вошедший человек в темных, хорошего кроя защитных одеждах, и только скрыто ухмыльнулся, когда ответом стал непонимающий, испуганный и заинтересованный взгляд. — Я…не помню, — тихо пробормотал эльф, после чего, словив внезапное осознание, сжался и обнял себя только сильнее, — я не помню даже как меня зовут… Его шокированное, круглое лицо с бездонными зелеными глазами ошпарило спектром неприятных чувств, во главе которого стояло чувство потерянности и незнания, после чего он начал тихонько всхлипывать, чувствуя подступающую панику. Светловолосый незнакомец отреагировал тут же, вмиг оказавшись рядом с ним на кровати, после чего нежно, с оттенками приторной власти над ситуацией, заключил плачущего эльфа в свои крепкие объятия, успокаивающе гладя его по вьющимся темно-зеленым волосам. — Изуку, тебя зовут «Изуку», — гладя эльфа по спине, сообщил незнакомец, — а меня зовут «Катсуки», и я твой возлюбленный. — «Возлюбленный»? — всхлипнул он, и щеки его автоматически налились алым, приятным оттенком. — Да. «Изуку» отстранился, смотря в лисьи, с красной радужкой глаза. Странный, хищный взгляд его любовника будил в нем странные чувства отдаленного узнавания, но эльф глубоко сомневался в том, что они являются любовниками, хотя в каком-то смысле он был странным образом рад тому, что такой красавец, с накаченным и правильно сложенным телом принадлежит ему в сексуальном и романтическом смысле. Упираясь ему в напряженную, твердо накаченную грудь ладонями, он чувствовал прелесть его тела сквозь одежды и нервно сглотнул, когда Катсуки, качнув пшеничной шевелюрой, положил ему на тыльную сторону ладоней свою руку и придвинулся лицом ближе, после чего взял его за подбородок и приподнял его невинное, заплаканное лицо. — Может быть, если мы займемся любовью, ты что-нибудь вспомнишь обо мне? Этот вопрос был более чем внезапным для Изуку, но казалось, очень привычным для самого Катсуки. На секунду показалось, что он и вправду очень часто говорил такие слова ему. И вообще, что они часто разговаривали. В какой-то подобной напряженной обстановке. Эльф поддался ловким горячим рукам и позволил повалить себя на хлопковые ткани. Смущению и какого-то принятия всего происходящего ударило ему в голову, хотя в каких-то далеких уголках своего подсознания Изуку понимал, что возможно, этот человек воспользовался его состоянием и самой обстановкой. Что ж, все это было довольно умело и грамотно поставлено, чтобы этому не верить. Однако смущение не давало эльфу спокойно расслабиться, и он сжался в матрас и подушки, зажмурив глаза, когда Катсуки наклонился к нему для поцелуя и обдал его милое личико горячим дыханием. — Ну дак что? Ты все еще колеблешься? Ты же довольно опытен в этом, кому как не мне знать. «Или нет.? Неужели у такой целеустремленной и странной персоны как он, не было опыта? Ха-ха-ха! Тогда это еще более интересно!» Катсуки накрыл своими губами пухлые губы Изуку, одетого в полупрозрачную легкую рубашку с пышными рукавами и короткими штанами, длина которых кончалась на его икрах. Эльф, отрывисто дыша своему «любимому» в рот, покорно ответил на поцелуй, мило опустив свои длинные уши. Его изящные, покрытые шрамами руки обняли Катсуки, закрепив замок на его затылке, а тело начало неистово нагреваться под гнетом настойчивых поглаживаний от возбуждения. Ощущения были первородными, первобытными. Как будто никто до этого так его вообще не касался, и вообще не касался. Будто бы только Катсуки имел на это право все это время, что пугало и влекло одновременно. Изуку всерьез спрашивал себя о том, что он переспит с человеком, вообще не зная его. Пусть и фактически. Но знакомая химия между ними все-таки была. — Не волнуйся ни о чем, — лаская нежные розовые соски эльфа сквозь рубашку, молвил Катсуки, — обещаю, ты кончишь первым. — Я…Я не знаю что делаю, мне так горячо, — возбужденно прошептал Изуку, выгнувшись когда его любовник властно приподнял его за бедра и потерся о причинное место своим возбужденным органом, — я так хочу тебя. Удивление мерцанием прошлось по лицу Катсуки, но он быстро вернул к себе прежнее хитрое и спокойное выражение лица, и Изуку помог ему раздеться до штанов, оставив полностью оголенным его торс. Его руки так красиво скользили по его мышцам, что Катсуки непроизвольно возбужденно прорычал, после чего вновь завлек похотливого эльфа в влажный, страстный поцелуй. Губы Изуку были податливыми и сладкими, девственно нетронутыми, и Катсуки чувствовал, как он все больше пьянеет только от одного осознания того, что он владеет ими, искусно лаская его ротик своим языком, после чего спустился к его соскам, взодрав манящую полупрозрачную рубашку вверх. Эльф стонал, обнимая его таз ногами, прижимая бедрами к себе и потираясь о него, просил целовать его медленнее и нежнее, хотя сам не отличался особой терпеливостью. Он был окончательно опьянен возбуждением и ожиданием секса, все разумные мысли покинули его голову. И да, пусть ласки были и длинными, но это не отменило некоторых болезненных ощущений, когда в эльфа вошли каменным половым органом, широко расставив его дрожащие от проникновения ноги. Изуку ахнул, расширив свои огромные глаза, чувствуя, насколько крупный Катсуки в нем, и как его стенки плотно сжимают его горячий член. Было почти не больно, ибо умелый любовник хорошо растянул его перед этим, но ощущения все равно оказались странными. Эльф посмотрел на сосредоточенное лицо Катсуки с закрытыми глазами, ощущающего неповторимый экстаз от того, как внутри все хорошо, и блаженно улыбнулся со слезящимися глазами, после чего вновь ахнул от того, как в него вновь толкнулись, почти выйдя на всю длину. От ощущения заполненности все подрагивало, но со временем стало горячо и приятно, и вскоре сам Изуку маняще постанывал от хороших, равномерных толчков с себя. Катсуки задевал все его приятные места, и с особым рвением ласкал его грудь, когда начал долбиться в него сзади. Эльф уперся в огромную спинку кровати, ухватившись за нее, как за спасательный круг. Хоть это и был его «первый раз», эльфийская сущность позволяла ему на полную катушку наслаждаться плотскими утехами. И его любовник не соврал. Изуку кончил первым. Извиваясь в экстазе и отпуская накопленное внутри себя, он чувствовал, как его задница напряженно сжимается от оргазма и как рычит от предоргазменного возбуждения его любовник сзади, крепко сжимая его бедра. Он кончил вслед за ним, быстро вытащив и забрызгав плотную нежную задницу Изуку, покорно подставившего ее специально для этого. После этого ноги эльфа еще долго дрожали, и все внутри него горело от приятных ощущений. — Не могу поверить, что у меня такой потрясающий любовник, — восхищенно произнес Изуку, и повернулся к лежащему рядом с ним Катсуки. — Я тоже… — довольно закатив глаза в потолок, произнес парень. «Бля, странные ощущения.!» Эльф приподнялся, смотря бездонными, абсолютно наивными и очарованными влюбленностью глазами на Катсуки, он уютно расположился на его груди, и трепетно зашевелил своими длинными ушами. — Что? — недоуменно последовал вопрос. Казалось, его «парень» был в шоке от увиденного, и весь его вид говорил о том, что он будто бы совершенно ошарашен поведением Изуку. — Кажется, я будто любил тебя всю свою жизнь, — блестя глазами, прошептал эльф, и довольно улегся на грудь Катсуки. «Можно я буду звать тебя «Каччан»? «Каччан» в недоумении, на автомате ответил «да», видимо поддавшись моменту. Он только что поимел потерявшего память врага, который держал в страхе половину континента, не раз вонзал ему в спину кинжалы, жестко и совершенно безжалостно пытал в попытках узнать, кто на этот раз заказал его голову у этого блюстителя закона, и не только… Корабль, в котором они плыли в Королевство Зеркал, мирно качался на бескрайних волнах, в то время как само Королевство Зеркал ожидало расправы над самым разыскиваемым преступником-эльфом Изуку Мидорией. На следующее утро Катсуки наконец покинул полную любви каюту и крикнул всему персоналу: «Разворачиваем корабль нахуй!» — По причине?! — возмущенно закричали встревоженные моряки. «Женюсь», — с таким лицом, как будто прошел афганскую войну, твердо сказал капитан корабля.