всю жизнь или всё лето?

восемнадцатое декабря.

— я буду любить тебя всю жизнь! — вновь и вновь повторял он, совсем не желая согревать её руки в такой сильный мороз. он нехотя смотрел в её сторону, не замечая всей глубины голубых глаз, а за ними и глубину чистейшей, наивной души. ему казалось, что всё в мире можно купить красивыми, безвкусными речами, а, в случае неудачи, заплатить нескромное количество денег. ради желаемого его натура была готова на всё: по головам идти, втаптывая в грязь; нагло врать, неискренне отводя глаза от фальшивой неловкости, так отвратительно витающей в неестественной атмосфере смущения. — не представляю ни дня без твоего присутствия рядом; без твоих пышных бёдер по ночам; без узких, хрупких плеч по утрам. — он ловко управлял её доверчивостью и простодушием, осторожно уверяя, что и сам совсем не опытен в отношениях. в её глазах — кристально чистые, невинные искренность и кротость нрава; ребяческая натура преследует, наступая на пятки, ни на секунду не давая возможности разуму отрезветь под гнётом пламенных комплиментов молодого, состоятельного человека. — твои голубые глаза как… — он на секунду запнулся, пытаясь вспомнить вычитанное из утренней статьи сравнение — как бескрайний океан, уносящий самообладание далеко от берегов. я люблю тебя. — эти слова звучат так пусто и отвратительно из его уст, что он сам едва-едва заметно морщится, кусая кончик своего языка. но нужда близости с таким красивым, девственно наивным человеком заставляет лгать, хоть уже и не в первый раз. она смотрит в его горящие адским пламенем карие глаза, всем сердцем желая верить каждому слову, что сказаны с такой притягательностью. однако разум упорно старается бороться, желает выбросить эту ложную картинку из головы, возвращаясь к…

двадцать второе сентября, три года назад.

— ты самая странная искорка из всех, что я только встречал. — он ласково перебирал её волосы одной рукой, а второй аккуратно прикасался к тёплой щеке. — взгляд любопытный, так и лезет в душу, не давая и минуты передохнуть. обычно искорки, разжигающие такие пожары как сейчас, например, в моём сердце, не имеют за красивыми глазками ни-че-го. — выделив каждый слог, он акцентировал на этом слове внимание — однако ты… волшебная. я боюсь делать тебе комплименты. — она с непониманием подняла глаза, ожидая ответа. — вдруг те слова, что льются из моей души, уже были сказаны тебе когда-то ранее, а повторяться я не люблю, сама знаешь. оттого и… так редко говорю о своих чувствах. она, расслабленно выдохнув, поняла то, что он имеет ввиду. но сейчас не хотелось слышать никаких слов, хватало находиться рядом, чувствовать его ванильный парфюм, буквально беззащитно находиться в его руках, но в тоже время ощущать себя как за каменной стеной. его руки изредка подрагивали от холода, а она, заметив это, брала их в свои и, поднося ко рту, жарким дыханием обжигала прозябшие пальцы, стараясь согреть не только тёплым воздухом, но и неимоверными нежностью и заботой, что ключом били из девственной, наполненной искренности души. — я буду любить тебя каждое лето, буду любить тебя всё лето. на самом деле это звучит куда убедительнее чем «всю жизнь» и, главное, куда дольше. — он наклоняется к её лицу и, едва касаясь, оставляет невесомый поцелуй на самом кончике носа. ему кажется, что особенный, так давно желаемый дом найден, и полоса бесчисленных неудач наконец подошла к концу, оказавшись чёрной взлётной полосой. она думала аналогично, уже в мечтах разделила с ним одну кровать, кухню, квартиру; завела собаку, которую так давно хотела воспитывать ещё с детства; и представила, как рано утром покажет положительный тест на беременность, обрадовав новоиспечённого сонного папу. однако…

восемнадцатое декабря

однако навсегда останется секретом причина из-за которой они разошлись. виной ли этому новый, обеспеченный, инфантильный юноша, что как гром среди ясного неба необъяснимым обаянием очаровал молодую невесту, а затем, не теряя лишнего времени, вынудил сделать выбор в свою пользу, тем самым отказываясь от скорой свадьбы? со дня отказа у алтаря прошло ровно три года и вот каков итог: он, душистый лучик света в этом испорченном мире, остался совершенно один, полностью разбитый и больше не верящий в искренность глаз, фраз, да и людей в целом; она, по какой-то неведомой причине посчитавшая деньги всемогущей валютой, вдребезги разбилась об айсберг, прямо как титаник, оставшийся один посреди всемогущего океана; а он наконец получил то, что желал изначально — юную особу без мозгов в голове и пьянящее чувство холодной мести, план для которой придумал за пару минут. всё верно: она всего лишь часть его отвратительного плана отмщения родному брату, а, вернее, её парню-романтику. жаль, что существуют люди, готовые продать скромную откровенность за напыщенную, неправдоподобную лесть. как же поздно она осознала свою наиглупейшую, скудоумную ошибку. потеряв всё, задумываешься о ценности слишком поздно.