All desire can be broken

Руки дрожали, а на нежном женском лбу вздулись темно-синие вены. Зубы бились друг о друга, и взгляд казался диким, как у лесного зверька, пойманного в клетку. Лиловые глаза вот-вот наполнятся горьким слезами обиды и разочарования. Но Хината нашла в себе мужество и цеплялась за него, наблюдая чётко и неотрывно за каждым движением. Будь оно даже шорохом, Хьюга дергалась, как ошпаренная кипятком, но на самом деле… Все было ещё хуже. Ноздри двигались, вбирая прохладный воздух, возбуждая слизистую, а рот вовсе онемел. Губы двигались, как у рыбки в аквариуме, а горячий язык то и дело смачивал их слюной. Ровно двенадцать лет счастливый и красочный брак радовал ее. Такая судьба — мечта и цель многих, но это оказалась всего лишь обложка, которая совсем не вовремя треснула, оголяя всю правду и вынося её за рамки дозволенного. Спрашивается, а была ли любовь? Или она, как в подростковом глупом возрасте, односторонняя, но такая жгучая на эмоции? Хината ведь любила всем сердцем, разрывала этот орган и отдавала его частичку другим. Напрасно. Впервые она задумалась о своих чувствах, выявляя эгоизм и забывая о детях. Сейчас главное сберечь себя и не поддаться. Она смотрела на мужа, как на чужого человека, подавляя внутреннее отвращение и сжимая кулаки до беления костяшек. Ещё чуть-чуть, и её тонкие изящные пальчики потрескаются от собственной силы. Обручальное кольцо жгло нежную кожу, проникая внутрь и подбираясь к самому сердцу. Когда-то оно бережно грело и напоминало о, на самом деле, фальшивом счастье, но всплыло это только сейчас. Когда она взялась и копнула глубже, находя трещины в своей идеальной семье. Хината выглядела устало, но за сегодня она не сделала ровно ничего. Переживания и эмоции вытянули из неё тонкой нитью все силы. Почему именно сейчас? Когда у них растут замечательные дети, которым хотелось подарить счастливое будущее в любящей семье. Она могла молчать, делая больно себе и играя роль хорошей матери и жены. Сейчас же Хината, конечно, чувствовала себя матерью, но никак уже не женой. Сколько она мучила себя и отталкивала мысли об измене? Год? Два? Когда она начала чувствовать сдвиг в пропасть, до последнего идеализируя Наруто? Заставляя себя думать, что тот пропадает на работе и решает проблемы. Наивная дура. Но Наруто ведь не такой… ему можно доверять. Никому нельзя доверять, если хочешь быть счастливой. Или относиться к этому кропотливо с резвой чуткостью. Шорох, бульканье воды в стакане: она слышала все особо остро, но продолжала забываться в собственных мыслях. Как же Хината хотела закрыть глаза и открыть их уже в другое время, когда все хорошо. Но каждый раз она ловит себя на том, что ее детская наивность и вера во все идеальное ушла. Может, случившееся — это пинок в реальность? Она же мать, значит, многое уже должна понимать, но, увы, это работает не так. Можно быть и пенсионером, продолжая оставаться в собственном идеализированном мире. В ней нашлись силы, она напрягла скулы и двинула сухими губами, думая, что выйдет соответствующий звук. — Ты хоть любил меня, Наруто? — её надежда померкла, зацепившись за голубые, как чистое озеро, глаза. Они до боли невинны и так лживы, но она им поверила. Ее дыхание стушевалось, а уста дрогнули, разъезжаясь в болезненном оскале. — Хина, давай поговорим завтра, скоро за детьми ехать, я так устал… — Наруто с внутренней паникой избегал её дикость и растерянность, игнорируя чистые лиловые глаза. Наруто не думал, что правда всплывет так быстро, как пенопласт, который пытались удержать на дне. Двенадцать лет — это быстро? Это ничтожно, и чем дольше, тем невыносимей. Он знал, что Хината не глупа, и прятки рано или поздно закончатся. Но где он надломил краешек? Где посыпались крошки обмана? Сердце болезненно сжималось, словно его вытащили наружу в самое пекло, осушая влажную жизненно необходимую оболочку. Сколько Наруто ещё хотел врать, разрывая идиллию — до того момента, пока все не вскроется? Об этом он не думал, откидывая мысли и запираясь в клетке самобичевания. Иногда Наруто забывался и после цеплялся за ненужную нить напоминания. Все равно это произошло, когда он стоит, будучи усталым и не готовым говорить. Словарный запас снизился до нуля, а в глотке невыносимо сухо. Хината пугала его и одновременно вызывала сочувствие, но все, что Наруто мог — отсрочить разговор. Но это произошло тогда, когда он вернулся, усталый и не готовый говорить. — Я повторюсь, ты любил меня? — С нажимом и не скрытой агрессией переспросила она, смакуя каждое слово и чувствуя его горечь. Хината вглядывалась в родные черты лица, невольно вспоминала, как ласкала и получала удовольствие, а поджатые губы целовала. Тогда они ей казались слаще спелого персика, а сейчас на вид, будто напитаны ядом измены. Наруто подтянул к себе кружку с холодной водой и смочил горло. Не хотелось говорить, выдавать волнительную неприятную дрожь. Но жена не отступит, он слишком хорошо знает её. Любил ли её Наруто? Он не знал слов, рядом стоящих с любовью, которыми можно описать его нежные чувства. Они как свежий плод, но в то же время не всем по вкусу. Наруто получал сильную отдачу и врал все двенадцать лет о светлой любви. Во время секса забывался и чувствовал себя ничтожеством. Были проскоки любви, но они кончались, как вода в графине. А зачем он мучил ее и себя? Думал, что поступает верно, не хотел рушить чужую семью и убивать чувства Хинаты. Сначала все было, как приговор, а потом, как в тумане. Учиха любил первенство, даже в поступках: первый женился, первый завел ребенка и первый прокололся. Все это больно и невыносимо, когда собственные чувства под запретом, и он, как последняя сволочь, глушил их в другом человеке. Завел ребенка, который не послужил движком и напоминанием, но ее он любил безмерно, а сейчас и не надеялся на отдачу. Он винит Саске, что перешел полосу соблазна, хотя сам виноват не меньше, мог сдержаться и отступить. Сдались, наплевав на семью, но не на свои чувства. Глупая ирония судьбы, за которую поплатятся. Наруто чувствовал всем покровом кожи этот выжидающий взгляд, но не видел. Он знал его тяжесть и жгучесть. Хината не давала ему времени, требовала все и сразу. — Не любил. — отступившись и выйдя за полосу «повержен», признался он. Сердце налилось свинцом и потяжелело, медленно спускаясь на дно — к пяткам. Чего она ожидала? Она глупо верила, что Наруто скажет «люблю», и этот кошмар закончится. Хотя прекрасно знала обратную сторону монеты, которую получила. — Не любил… — эхом повторила она, и её руки предательски упали вдоль всего набитого ватой тела. — Сколько ты еще собирался врать, Наруто? Если бы я не поняла, не узнала? Ты бы продолжал все это делать, наплевав… нап… — её защита треснула, и слезы вырвались наружу, как со стремлением летящие серебряные пули. — Наплевав на нас?! Наруто, черт тебя возьми, у нас дети! Ладно я… Я может и справлюсь, но им нужна полная семья! Боруто уже подросток, Химавари девочка, она ранимая! Сволочь… чем ты только думал?! Ты мог закончить все, не начиная! Я наивная тупая дура, велась на влюблённые чары и бегала за тобой, как последняя сука, и любила! До сих пор люблю… Я всегда знала… догадывалась еще со школы, что у вас что-то с Саске, думала, что подростковая дурость, и что все пройдёт! А ты остался таким ветряным! Я бы поняла, если бы это была молодая девушка, Наруто, это мерзко! — Она кричала, не понимая собственных слов и срывая когда-то мелодичный голос. А Наруто чувствовал, как его режет, как раскрываются свежие раны. Хината говорила то, о чем всегда молчала, чувствуя, как нутро пустеет. Хотелось подойти, прижать её хрупкое, отдавшееся дрожи тело к себе. Но, чтобы он ей сказал? Что все будет хорошо? Уже никогда не будет ничего хорошего. Наруто знал, что Хината его оттолкнет, поэтому не пытался. Даже через расстояние в пару метров, Наруто будто чувствовал тяжёлые удары её сердца, когда собственное покрывалось коркой беспощадной лавы. — Прости… — Прости? Ты серьёзно?! У тебя вообще есть совесть? Боже, ты не тот человек, которому я отдала свою любовь, ты, сука, втоптал её в землю! Я всегда ошибалась и надеялась, что не ошибусь в этом браке! Но спасибо тебе! Хотя, верно, спасибо за чудесных детей, которым ты жизнь испортил! — её била крупная дрожь, и тремор одолел все тело. Хината бёдрами прижалась к кухонному столу и цеплялась пальцами за края, судорожно сжимая их. — Хината… Я не хотел ничего начинать, я знал, что ничего не выйдет. Саске женился на Сакуре, ясно давая понять, что все до боли глупо и несерьёзно. Я одно время забыл и отдавался семье, пытался полюбить тебя и что-то получалось. Но после сорвался. Все это время я мучил нас обоих, и это должно было когда закончиться. Меня держали только дети. Ты думаешь, я бы продолжал?.. — Наруто проглотил собственные слова и накрыл лицо ладонями. — Ты несёшь такой бред… Я ненавижу тебя за это, за то, что ты делал! Ты был в командировке с Учихой, так ведь? И как тебе он? Успели насладиться друг другом? — Язвительно с толикой горькой обиды спросила она. Наруто раскрыл рот в немом шоке. Из лёгких вышел воздух, сдавило грудную клетку до неприятного скрежета. Он ожидал от Хинаты все и не надеялся на хороший финал, понимая, что обидел и готов терпеть. Дело не в любви, а в мерзком предательстве. Он мужественно взял на себя ответственность брака и показал, каков сам. Это самый низкий поступок, что мог сделать Наруто и он, блять, сделал это! Ненависть и неприязнь идёт не только от Хинаты, но и изнутри него. Сжирает и обгладывает каждую кость, каждый орган. — Нужно уже ехать за детьми. — негромко напомнил Наруто, а Хината лишь неоднозначно качнула головой. — Они… они сегодня останутся у отца, я позаботилась об этом. Им необязательно присутствовать в этом дурдоме! — Хьюга притихла, негромко всхлипывая. Последствия истерики перекрыли все дыхательные пути. — Иронично, а Сакура, наверное, не знает об этом? Саске молчит в тряпочку, хотя всегда рвался ко всему первый. Почему же не рассказал? — Ей пока не стоит этого знать. — А что так, милый? — с наигранной лаской произнесла она. Хината выглядела жутко: темные с фиолетовым отливом волосы взмокли от солоноватого пота и свисали, как грязные льдинки с крыш светлых домов. Бледное лицо зарумянилось от всплеска эмоций. Вечно добрые лиловые глаза наполнились огнем ненависти, который не затушить даже прощением. Органы внутри сдавливает, как только в голову взбредают мысли о том, что может сделать Хината. Сейчас он уязвим, а Хьюга непредсказуема. — Ты не подумал о моих чувствах, но заботишься о ней? — Хината, просто сейчас не подходящее время. Не стоит пока поднимать шум. Она твоя подруга. Ты хочешь ей разрушить брак? Хочешь, чтобы она побыла на твоем месте? В груди защемило, а глаза обожгло тёплыми слезами, которые аккуратно скатывались по розовым щекам. Почему Хината должна одна переживать это? Наруто же не заботили ее чувства, а сейчас он в срочном порядке подумал о Сакуре. Все равно Харуно невозможно вечно обманывать, она рано или поздно узнает. Хината потерялась в себе и своих чувствах, она же не была такой. Измена вытаскивает наружу гнилое, но настоящее нутро. Позволяет протиснуться закопанным эмоциям, которые до этого были запретными. Всего день, а Хината словно пережила всю жизнь и распробовала ее, оставляя на кончике языка послевкусие, от которого не избавиться. Рука судорожно потянулась к мобильнику, вес которого увеличился в разы, словно слиток металла. Хината прикрыла глаза и притянула его к себе, выдыхая. Воздух накалился, обжигая вспотевшие участки кожи, заставляя жмуриться от неприятного покалывания. Наруто сжал челюсть до скрипа зубов, не веря, смотря в заплаканное лицо. Тело двигалось по инерции, проявляя защитную реакцию. Наруто подошел к жене и попытался забрать мобильный, но в ответ получил пощечину, которая чувствовалась особо остро, хоть и была привычной. Женская рука, как плеть из натуральной кожи, ошпарила нежную часть лица. Пальцы листали ленту контактов, отмахивая с экрана свежие слезы. Перед глазами образовалась мутная, мешающаяся пелена солоноватой жидкости. Гудки… Болезненные гудки… Она слышит в ответ мужской голос, который неприятно режет слух. Хината проклинает себя за мысли, пришедшие в голову и ясные картины, вызывающие отвращение. Ноги невыносимо становятся ватными, она колышется, как тряпичная кукла, цепляясь ногтями за края шкафчиков. В горле образовался желчный ком, сглотнуть который получается с трудом. — Да, Хината? — спокойный тембр должен успокаивать, но Хината чувствует ползущую к кончикам ног панику. — Привет, да. Сакура рядом? — она издает нервный смешок, а Наруто неотрывно смотрит на экран, немощно сжимая края легкой футболки. — Угу, передать ей трубку? — Можешь включить на громкую. — настроено выдает Хината, она поворачивается к мужу, пытаясь утаить в себе растерянность и страх. Наруто никогда не чувствовал такого, когда легкие болезненно сжимаются. Лучше бы перестали работать. Тело во власти сильной дрожи, а в глазах темнеет от волнения. Он смотрит в полное решимости лицо жены и знает, понимает, что беспомощен. Хината колебалась и боялась, судорожно вбирая воздух через ноздри. — Привет, дорогая! — весело отозвалось по ту сторону Сакура, и Хината горько усмехнулась, пытаясь трезво соображать. — Чего ты на мой не звонишь? Случилось что-то? Наруто прижал сжатую в кулак ладонь к лицу и с ничтожной надеждой мотал головой. Он понимал, что все бесполезно и то, что хочет сделать Хината, сбудется… Голос застыл, слова застряли в горле, и Хьюга сглотнула горькую слюну, глядя на потухший экран мобильника, в котором что-то шуршало. — Случилось! — И что же? — затаила дыхание Сакура. — Представляешь, а твой муж изменяет тебе с моим… Вызов завершён. Руки ослабли, натертый до блеска любимый стакан упал в ноги. Мелкие осколки бесшумно разлетелись по полу, цепляясь за носки и отскакивая под стол. В ушах неприятно запищало, создавая вакуум, и Сакура на пятках обернулась. В зелёных глазах застыл шок, который не передать словами. Она приоткрыла рот, не в силах что-то сказать, и просто смотрела, пока веки не наполнились горячими слезами. Короткий вздох. Она пыталась что-то произнести, но все бесполезно — руки затряслись, и Сакура села на поставленный Саске стул. — И давно? — негромко спросила она, опустив глаза в пол, будто сама совершила непоправимую ошибку. Саске сжал челюсть и посмотрел на неё из-под чёлки, его глаза растерянно метались по кухне. ‐ Давно, скажи мне? — тон стал грубее и громче, а Сакура поднялась со стула. Саске инстинктивно попятился назад, упираясь бёдрами в кухонный шкаф и смотря на свою девушку с дикими глазами. В них не было страха, что-то другое, скомкавшееся и потерянное. Сакура зажмурила глаза и занесла руку для удара, но Саске перехватил её за запястье, прижимая к себе, пытаясь уткнуть в грудь, но жена выбивалась. Харуно глотала собственные вздохи и колотила его в плечо, пыталась затронуть лицо, но Саске держал крепко. Он знал её силу и не позволял заходить далеко. — Отпусти меня, сволочь! Убери свои поганые руки! Учиха, отойди от меня! Если ты сейчас не отпустишь, тебе же хуже будет! — Она кричала, цеплялась ногтями за ткань футболки и пыталась добраться до кожи, чтобы сделать больно хотя бы физически. Её сердце билось о грудину, и тело тряслось. Саске вдохнул и провел рукой по её волосам. — Успокойся, пожалуйста… — Самому было невыносимо больно что-то говорить. — Пап. папа, это правда?! — оба обернулись, парализовано глядя на дочь, которая сдерживала слезы, сжимая подол домашнего платья. И тогда точно все. Сакура самовольно уткнулась в грудь Учихи, позволяя обнять себя, но так же чувствуя отвращение. — Сарада, иди в комнату. — спокойно попросил Саске. — Пап, что происхо… — Отец сказал тебе идти в комнату! — сорвалась Сакура, не думая о последствиях и оттолкнула Учиху от себя. Она встала посередине кухни, смотря то на мужа, то на дочь, колеблясь между ними и пытаясь восстановить дыхание. Ноги ватные, но Сакура держалась, вжимаясь пальцами ног в мягкие домашние тапки. — Собирай вещи. Завтра чтобы тебя здесь не было… — щеки обожгло слезами, а тремор наконец-то отпустил тело. *** Тишина напряглась, отключенный мобильник лежал на краю стола, а Хината стояла совсем рядом. В глазах замерла пелена горячих слез, которые мешали видеть ясную картину. Казалось, будто тело набито ватой, а ноги будто состоят из массы для лепки: одно движение, и конструкция испорчена. Хьюга лавировала между Наруто и своими забитыми мыслями. Наконец-то движок, и щеки обожгло солоноватой жидкостью. Она пыталась сделать шаг вперед, но ноги подвели, и послышался болезненный грохот. Наруто по инерции двинулся к жене с желанием помочь, но его грубо оттолкнули. Хината закрыла лицо руками и громко шмыгнула носом. Узумаки не знал, что происходит с ней, но понимал, и от этого становилось тяжко. Хотелось поддержать, но его оттолкнут и пошлют. Рядом приземлился телефон, ударяясь экраном об кафельный пол и расходясь на множество побегов большой трещины. — Я… я не хотела этого… что я наделала? — отчаянно, почти скуля, как надломленное жизнью животное.