Преданность и предательство

Сколько пронеслось времен, Сколько было проклято имен, Это знает дождь, Помнишь эту дрожь, Что пронзала сердце, словно нож. Это знают сны Сказочной весны, Что прошла, оставив в правде ложь. Мы напрасно чудо с неба ждем, Белый снег кружит под фонарем, Застывает свет, Воздух шепчет: «Нет, Не ищи во тьме прошедших лет То, что не дано, Знать не суждено, Это был простой безликий бред»…

Темные волосы ярко контрастировали с молочно-белой кожей, матово поблескивающей в лунном свете. Блики блуждали по гибкому телу в такт его собственному медленному движению. Тишина была пропитана каким-то нервным напряжением, лишь изредка ее разрывало хриплое прерывистое дыхание. Пальцы вцепились в край кровати, комкая под собой простыню, светлые голубые волосы едва касались плеч, голова юноши откинулась назад. Ему больших усилий стоило удерживать рвущиеся наружу звуки. Тем временем, огненно-янтарные глаза зажмурились, а зубы сжали его кожу в области ключиц, чуть ли не прокусывая ее насквозь. Приглушенный стон, а следом за ним шипение нарушили молчание, но лишь на пару секунд. А затем вновь наступило безмолвие…

***

Рен проснулся, почувствовав, что кто-то прикусил его мочку уха. Резко дернувшись, он ощутил боль и вскрикнул от неожиданности. - Что ты себе позволяешь? – возмущенно произнес он. Хоро хихикнул. - Ничего сверхъестественного, - довольно ответил он. – Ты так сладко спал, что вначале мне было даже жаль тебя будить. - Ты мог бы перестать запирать дверь в своей комнате, - заметил Тао с сарказмом, потирая ухо. - Издеваешься? Что ты предлагаешь мне делать, если моей безумной сестренке вздумается в три часа ночи проверить, подоткнул ли я одеяло под ноги? – парень покрутил у виска пальцем. - Я думаю, в таком случае лучше будет рассказать ей причину твоего отсутствия. – спокойно отреагировал Рен. Юсуи вылупился на него: - Ты… ты серьезно? – почему-то дрогнувшим голосом спросил он. Китаец встал с кровати и поднял с пола штаны. - Нет. - бросил он коротко через плечо. Затянул ленту и повернулся к Юсуи лицом.

POV Horo

О Господи, Рен, до чего я устал от твоих коротких фраз. Когда ты не хочешь говорить, ты уходишь, оставив меня наедине с моей совестью и чувствами. В такие моменты я ненавижу тебя, но, черт побери, еще сильнее я понимаю, что не могу прожить без тебя и дня. Это банально, сказал бы ты, если бы мог прочитать мои мысли. Как много людей говорит об этом. Но еще больше из них перестают так считать, когда сами подвергаются этому. Я люблю людей, с которыми можно говорить просто. Когда не нужно продумывать, что же сказать, чтобы не разорвать еле установившуюся атмосферу взаимопонимания. Когда не произносишь фразу, затаив дыхание, с внутренней дрожью. Не боишься ляпнуть глупость… С тобой это не так, Рен. Хотя, может быть, я сам внушил себе это. Но ты не стремишься меня разуверить. - Братишка! Братишка! Онии-тян! Ты слышишь меня?! – голос сестры вырвал Юсуи из собственных мыслей. - А, - он попытался выдавить из себя улыбку. – Доброе утро, Пири. Что случилось? Пирика с волнением оглядела своего брата. Он сидел на земле, и нервно выдирал травинки. - Ты какой-то странный… - она положила руку ему на плечо. - За завтраком ни слова не промолвил,ходишь весь день как в воду опущенный. Да и вообще, - она посмотрела на часики, нанизанные на запястье и подняла глаза. – уже добрый день. Хоро с непониманием взглянул на нее. - Два часа дня, - пояснила Пирика. - Ааа… Ну я это… задумался в общем, прости. - О чем? – девушка пытливо смотрела Хорокею в глаза. Парень убрал ее руку со своего плеча и поднялся с земли. - Не переживай. Все в порядке. Синеволосый шаман бросил взгляд на дом, и, вздохнув, вошел внутрь. Его сестра обхватила колени руками и уткнулась в них лицом. Поведение Хоро беспокоило ее. Вот уже несколько дней его словно подменили. Он стал невнимательным, замкнутым, отвечал невпопад. А иногда совсем наоборот – энергия била из него ключом, и неудержимое веселье, рвущееся из него, не в силах был удержать никто. Что случилось с ее братом, с ее любимым старшим братишкой? Почему он изменился? В ком или в чем причина? Девушка не могла ответить на эти вопросы. С каждым днем терзающие ее все больше и больше. Она даже меньше стала думать о своей тайной безответной любви – такой притягательной и такой тоскливой. Неразделенной, одним словом. Рен всегда был ее мечтой, еще со времен Турнира Шаманов. Но он точно так же всегда оставался недосягаемым, как звезды на небе. Пирика смахнула выбежавшую на щеку слезу. - Ну что? – спросила подошедшая сзади Киояма. Пирика обернулась. - Все так же… - она махнула рукой. – Я не знаю, что с ним случилось. Что мне делать, Анна, подскажи? Анна прищурилась, но ничего не ответила.

POV Ren

Я совершил ошибку. В тот день, когда вообще однажды заговорил с тобой. Если бы я мог вернуться в прошлое и что-то изменить. Если бы я мог! Впрочем, сказать, что я жалею абсолютно обо всем, что между нами происходит – значит немного слукавить. Я представляю твои глаза, смотрящие на меня с укором. Хорошо, пусть не немного, но все равно. Это ничего не меняет. Хмм… Ох. Ладно, ладно, да, если хочешь слышать, да, я действительно не знаю, где ты этого нахватался, но когда все ложатся спать и выключают дурацкий телевизор, когда в комнатах дома Асакуры гаснет свет, когда ты запираешь свою комнату и тихо приходишь ко мне, да, тогда ты заставляешь меня сходить с ума, заставляешь чувствовать то, что я еще никогда не испытывал. Стандартно мыслишь, Рен, наверняка сказал бы ты. Все говорят это и всем. Но я ведь не говорю это тебе. Значит, ты никогда не узнаешь, если, конечно, однажды ночью под своими пытками ты не заставишь меня это выдать. Я не знаю. Чего ты ждешь от меня, Юсуи? Каждое утро ты как преданный пес заглядываешь мне в глаза. Нет, скорее, как младенец, который ждет, что сейчас ему подарят новую игрушку. Так же наивно и ожидающе. Ты ждешь от меня проявлений каких-то чувств. Напрасно. Ты ничего от меня не получишь. Тао принадлежат только самим себе. Ты бы усмехнулся, сказал бы, что после стольких проведенных вместе ночей я мог бы засунуть пафосные реплики о собственной неприкосновенности куда подальше. Но… это лишь ночью. Я сам так решил. Да. Позволил себе малую толику удовольствия. Но не больше. Так что не трать понапрасну надежду. Шум разбившегося стекла, и чей-то крик перебудили весь дом. На ходу напяливая жилет наизнанку, первым с лестницы сбежал Чоколав. - Где пушка? – глупо спросил он. И уставился на рыдающую Пирику. По ходу времени, девушку окружили все перебуженные спозаранку гости дома Асакуры. - Ну-ну, - успокаивал девушку Йо, приобняв ее, - все будет хорошо. С ним ничего страшного не могло случиться. - Д-даа, а я знаю, что что-то случи-иилось! – Пирика утирала глаза и всхлипывала. – я зашла к нему в комнату, а его нет! Так рано! Боже, куда он мог уйти? - Может за едой? – предположил темнокожий шаман. – А что? – он поймал на себе удивленные взгляды. – Разве мы не съели все запасы в этом доме? А? - Там еще целый холодильник, - почесал затылок Рю. - Так не для себя! – Чоколав воодушевился. – К Хоро сестра с утреца заглянула – Хоро пропал, его съела акула! Глаза Пирики вновь наполнились слезами. - Ты что, больной! – взвизгнула Анна, пнув МакДэниела под зад. Тот кубарем покатился. - Так, тихо. – подал голос Рен. Все обернулись. Пирика опять всхлипнула. Домочадцы посмотрели на Рена с надеждой. - Прекрати истерику, - поморщился Тао. – Твой брат взрослый и самостоятельный человек, и вовсе не обязан отчитываться перед тобой за каждый пройденный им шаг. Все ахнули. - Как ты можешь так говорить, Рен… Я люблю его и беспокоюсь, разве это ненормально, волноваться за своих близких? Я не могу найти себе места, если не знаю, где он находится… - Кажется, ты сама ответила на свой вопрос, - усмехнулся китаец. - Что? - Куда мог деться твой непутевый братец? Да он просто сбежал из-под твоего тюремного контроля! Ты ему уже осточертела, со своей дурацкой заботой-то, ей-богу! Я что-то не приглядывался, по утрам вы не вместе ходите в ванную? А что, может быть ты еще помогаешь ему подтираться? Или почему бы тебе не кормить его с ложки, как младенца, а, Пири? Отличная идея! Браво! - Рен сам того не замечая перешел на издевательски-злобный тон. – Я бы повесился давным-давно на его месте! Что он, скорее всего, и совершил данным утром! Все правильно сделал! Резкий, хлесткий удар по лицу заставил наследника клана Тао смолкнуть. - Заткнись, - холодно произнесла Анна. – Что ты можешь знать о любви, Тао? Ты никогда никого не любил, чтобы там не говорил Йо. Ты самое премерзкое существо, населяющее эту планету. - Рад, что ты, наконец, это поняла, - съязвил Рен, потирая горящую щеку. – Впрочем, – он посмотрел на захлебывающуюся от слез сестру Хоро. – разве можно обижаться на правду? И вышел в коридор. - Стой! – яростно окликнули его уже там голоса Рю и Чоколава. Рен уже стоял на пороге. - Чего вам, упыри? - Ты куда?! – взвился Рю. - Погулять! Нервы успокоить! Отвалите от меня! - Рен!!! – в два голоса заорали друзья. - Извиняться не буду! – донеслось со двора.

***

POV Ren

Невестушка Асакуры была права: я действительно никого не люблю. Зачем?.. Глупо любить кого-то. Терять себя, свою гордость, распустить розовые сопли и с глупой мечтательной улыбкой носиться по белому свету, так, кажется, говорят во всех этих бессмысленных романтичных книжонках. Я выше этого. Выше всей этой нелепицы. Никто не заставит меня испытывать этот… бред.

Ты и я – ничтожность чувств, Я и ты – бездонный мрак, Ты не знаешь слова «грусть», Я не знаю слова «страх». Наши жизни – наша страсть, Наши чувства – наша боль. Ты не слышал слова «власть», Я не слышал про любовь. Наше время – наш обман, И однажды поутру Ты умрешь от горьких ран, Я от гордости умру.

***

- Придурок, тебя сестра искала. - Да? – Хоро обеспокоенно приподнялся с земли. – И давно? - С утра истерила. Парень вздохнул, но потом снова блаженно закрыл глаза и поудобнее устроился на траве. Оба лежали под открытым небом и наблюдали, как закат обагряет собой край холма. Легкий ветерок шевелил волосы, теплая, прогретая за день земля приятной твердостью ощущалась под телом. Где-то недалеко журчал ручей, слышался стрекот насекомых. Над головами витал приятный аромат листвы, смешанный с запахом костра. Сплошная нега, да и только. - Какого дьявола убежал? – Рен лениво жевал травинку. - Да надоело все. Свободы хочу. - Я же говорил, - ухмыльнулся китаец. - Ты о чем? – удивленно спросил Хоро. Рен жестами передразнил Пирику. - Ах, об этом… Нет, я не о сестре говорю, хотя, если подумать, конечно… Нет! Пойми, я устал от рутинного времяпрепровождения. Проснулся – умылся – поел – убрал за собой - плюхнулся возле телика – попрепирался со всеми – ушел – пришел – поорал на кого-то – порубился в приставку – ушел – вернулся – поужинал – лег спать. Это же не жизнь, а каторга! Рен прыснул. - Послушать тебя, так ты прямо-таки заключенный. Кто тебя держит? Ты свободен. Вот хоть прямо сейчас уходи. Истеричке твоей мы, так уж и быть, придумаем отмазу. А что? – Тао воодушевился. – Скажем, что ты ушел искать смысл жизни и новую сестру. - Рен… Это прозвучало тихо. И оглушающе одновременно. Рен осекся и посмотрел на северянина. - Что? – почему-то шепотом спросил он. Хоро не ответил, только почему-то коснулся пальцами темной пряди волос, льнущей к щеке Тао. Тот от неожиданности даже не нашел, что сказать, просто продолжал молчать и глядеть прямо в черные, но не злобные, а излучающие какую-то печальную нежность глаза. Тишина, разбивающее даже стекло – никак иначе это невозможно было назвать. Почему-то никто из парней не заметил, как скрылось солнце, как неясные сумерки охватили небо. И как маленькие капли упали на землю. Мелодия дождя заиграла в такт бьющихся по-разному сердец – в такт двух таких непохожих ритмов - спокойного, умиротворенного и лихорадочно-сумасшедшего. Рен облизнул губы, и попытался переместить опору с ладоней за спиной на локти, но неудачно, и ударился спиной о землю. Хоро навис над ним. - Если я сказал, что хочу быть свободным, это ничего не значит, - так же прошептал он, и наклонившись к самому лицу Тао, так, что тот мог ощущать его горячее живое дыхание,поцеловал его. Глаза Рена расширились, он попытался отстраниться, но не смог. Словно бы все его существо не подчинялось ему. Поэтому он просто закрыл глаза и ответил на поцелуй. - Ты чувствуешь… - пробормотал он, когда губы Хорокея переместились с губ на шею. – Ты ощущаешь… - Да, а что… что чувствуешь ты? - хрипло спросил шаман. - Я… чувствую, что пошел дождь. Хоро посмотрел на него, отпрянув. Рену почему-то показалось, что тот разозлился на его ответ. И приготовился выслушать нечто страшное. Но… северянин только улыбнулся. И, помимо воли, губы наследника Тао тоже растянулись в слабую, слегка смущенную, словно бы им эта эмоция была непривычна, улыбку. - Я хочу быть с тобой, Рен. Всегда.

***

POV Horo

Я был не прав, когда думал, что Рен не понимает меня. Чтобы это понять, мне не нужно было говорить с ним. Я просто посмотрел в его глаза. Что бы там ни говорили самоуверенные эгоисты, все же глаза говорят за человека куда больше, чем он сам. Поверьте. Я счастлив теперь, на самом деле счастлив. Мне больше ничего не нужно. Конечно, когда мы с Реном вернулись домой (каждый по отдельности, такая уж у нас конспирация), сестра очень долго кричала и плакала, а остальные друзья смотрели на меня с нескрываемым укором. И все-таки, я еле-еле сдерживался от улыбки. Почему-то хотелось кричать о своем счастье всему миру, подойти к каждому из них, потрясти за плечи, взъерошить волосы и проорать что-нибудь веселое на ухо. Я уверен, что теперь все будет невообразимо хорошо.

POV Ren

Какой же я глупец. Я обманул себя, обманул его. Я себя ненавижу. Точно так же как и те чувства, которые он заставил меня испытывать. Я больше не могу скептически смотреть на это. Ведь это ложное уверение самого себя в том, чего нет. Точнее, правильно будет сказать, в том, что как раз таки есть. Рен, Рен, бессмысленное существо, прожигающее жизнь лишь ради того, чтобы отравить ее другим. Зачем ты живешь? Если бы меня спросили об этом – я не знаю, что бы я ответил… Мне стыдно признаваться в этом, но почему-то мне страшно. Не за себя, нет. Страшно, что может произойти что-то плохое. Плохое и нелепое. Какой же ты паникер, Рен. И всегда им был, только этого никто не видел. Но пока не поздно, стоило бы сказать ему кое-что. Пока я еще могу это сделать.

Я прошу тебя, последний раз, Я не прячусь за чужой спиной, Мне не нужно много нежных фраз, Лишь услышать только «Я с тобой». Я не знаю, что произойдет, Только слезы ненавистные текут, И одна из них случайно упадет, А глаза в твоих таких же пропадут. Я в последний раз скажу тебе «Прости», И в последний раз сожму твою ладонь. Не успело сердце расцвести, Жаль, что разгорелся в нем огонь. Ниткой красной на своей груди Я оставлю пару важных слов, Мне не стоит знать, что впереди, Только ты прости мою любовь. Ты прости, что не умел любить, Что предательство последний мой удел, Знаю, вряд ли это можно позабыть, Только знай, я ненавидеть не хотел. Ты не видишь в выборе преград, Ты достойный быть опорой вновь. Я же лишь – последний ренегат, Что предал последнюю любовь. Я последний раз скажу тебе, Знай, что нет страшнее ничего, Чем все карты тасовать в чужой судьбе, И уйти, не замечая никого.

- Что с тобой, Рен? Куда ты меня тащишь? Да что с тобой? Что..? Тао прижал Юсуи к стене, и не дав ему договорить, поцеловал со всей страстью, на которую был способен. - Рен… - Подожди, - Рен остановил его, положив руку парню на грудь. - Странно, что ты внезапно стал таким ласковым. Ты не заболел часом? – Хоро недоуменно смотрел на темноволосого шамана. - Ты можешь заткнуться, а? - Да. – смирился Хоро. - Спасибо. Тао вздохнул. Он должен сказать ему. Должен. - Хоро, я хочу, чтобы ты узнал одну вещь. Я мог бы ее не говорить, и скорее всего. Так было бы правильнее. Но, я все-таки решил, что ты должен… должен это слышать. Так будет честнее. Хоро забеспокоился. Он никогда не видел, чтобы Рен так откровенно признавался в своей неправоте, да еще и так искренне. Ведь всегда в его голосе присутствовала хоть малая толика скептицизма. Но вместо того, чтобы продолжить разговор, Рен внезапно расстегнул жилетку и стащил ее с себя. Хоро ошарашено продолжал наблюдать за тем, как он медленно, словно это было ему ужасно больно, развязывал ленту на своих штанах, за тем, как Тао подошел к нему и расстегнул его собственную рубашку. Но еще больше Юсуи был удивлен тем, что все это происходило не в каком-то бешеном порыве, а словно бы с какой-то печальной нежностью. Он сам того не замечая опустился вместе с Реном на пол, и выгнулся от будоражащего душу удовольствия, когда тот приник к его груди губами, а потом опустился своими поцелуями все ниже и ниже. Это было так непохоже на Рена!.. Тао, привыкшего получать свое, привыкшего брать все силой. Это было так сюрреалистично, но Хоро не мог справиться с соблазном, когда Тао Рен, никогда в жизни не позволяющий себе быть укэ, внезапно предал свои принципы. …Позже, когда все закончилось, Хорокей смотрел на Рена, завязывающего последнюю петлю на жилетке, и думал, что еще никто никогда не отдавал ему всего себя вот так, искренне и без остатка. Это было волшебно, и почему-то грустно одновременно. Он не мог понять почему. Но странное чувство тревожило его душу. - Рен, скажи мне, - Хоро поднял глаза. – Почему ты сделал это? Тот обернулся, подошел к нему и обвил шею руками. - Потому что я тебя… Резкий треск прервал намечающийся поцелуй. Но почему-то помешал Тао разжать руки. - Что здесь происходит?! Перед глазами двоих замелькали лица, больше всего сейчас напоминающие театр масок драмы и трагедии. Чоколав и Рю застыли с выражением ужаса на физиономиях, Пирика опять чуть ли не билась в ручье слез, челюсти Йо и Манты с громким стуком поздоровались с полом, и лишь на одном лице Анны читалось нескрываемое отвращение. - Я спрашиваю… - словно через силу, яростно спросила она. – Что… это? Хоро беспомощно переводил взгляд с одного на другого, чувствуя, как пот холодным ручейком заструился по спине. «Ничего, Рен со мной, он что-нибудь придумает», - промелькнуло в его голове, но тут, он ощутил, что ничьи руки уже больше не держат его. Он посмотрел на него… и ужаснулся. Тао медленно отошел от Хорокея, поправил жилет и окинул его презрительным и холодным взглядом. - Ничего не происходит. – произнес он ровным и насмешливым голосом. – Просто я немного развлекся. - Что?!.. - Не бойся, ледышка, невинности твоего братца ничего не угрожает, можешь сама проверить, если захочешь, конечно, - издевательски произнес Тао. Хоро не верил своим ушам. - Как ты можешь такое говорить, - севшим голосом прохрипел он. Рен бросил на него безразличный взгляд. - А ты думал, будто бы я действительно мог увлечься таким как ты? Юсуи. Ты слишком высокого мнения о себе. Ты хоть знаешь кто ты? Неудачник. Ничтожество. Пустомеля. Глупец… - со вздохом произнес он. И повернулся к остальным. - Тао всегда верны всему, что они говорят. - Что вы такое говорите, господин Рен! – гневно произнес появившийся Басон. – Как вы могли так поступить?.. - Умолкни, - свирепо рявкнул Рен. – Убирайся с моих глаз! Слышишь, убирайся! И ты! – он кинул взгляд на Юсуи. – А вам особое приглашение что ли нужно?! – остальные шаманы, до этого стоявшие словно зачарованные, вздрогнули. Хоро молча поднялся и неслышно, ни на кого не глядя, направился вон из комнаты. И только у самого порога обернулся и процедил: - Как угодно… господин Рен.

***

Он бежал. Бежал уже очень долго, не разбирая дороги, времени, ничего на свете. Он ничего не видел, не слышал и не чувствовал, кроме разрывающей все внутренности боли. Лишь бы убежать, убежать как можно дальше, на край света… Господи, лучше бы вообще сейчас сорваться с обрыва и упасть вниз, разбиться на осколки, умереть, Боже, Боже, Боже, нет, я не хочу больше жить, никогда, ни за что, пожалуйста… пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Господи… только дай умереть…. Ничего не хочу больше, ничего, ничего… ничего. Упав на мокрую от росы траву, он забился в конвульсиях, сотрясался от рыданий, глаза уже почти ослепли от слез, льющихся по щекам, по груди, по рукам. Он почти кричал, неимоверным, диким криком. Он разорвал жилет, катался по земле, царапал ногтями грудь, живот, шею, лицо, кровь тонкими струйками скатывалась на траву, обагряя ее, но он этого не замечал. Слезы, падающие на раны, жгли их пуще прежнего, но он словно только этого и ждал. Он продолжал терзать свое тело, словно желал этой боли, будто бы бичевал ею самого себя. Он лежал на окровавленной траве, изредка вздрагивая. Он почти не моргал. Дышать становилось все труднее. «Господин… господин Рен, Вы слышите меня? Господин, что Вы наделали…» «Басон… уходи. Уходи. Прошу тебя. И прости меня. Пусть все простят меня. Пусть он простит меня». Тао из последних сил вытащил из под руки меч Грома, дрожащими пальцами взялся за рукоятку, и глядя последний раз в голубое небо, которое уже укрывали сумерки, подумал: «Спасибо, за то, что ты научил меня любить…». И резко, вкладывая все свои силы, опустил лезвие. «Господин!!!..» Янтарные глаза расширились, на губах выступила темная кровь, из груди вырвался протяжный вздох. Рука упала на траву, на ней еще запечатлелись следы от эфеса. Из-под века уже умерших глаз выкатилась последняя слезинка. Тао Рен. Человек, живший предателем и ушедший истинно преданным.

Я видел небо, видел звезды, Я ничего не понимал, Но я был счастлив, что он создан, Тот мир, что бесконечно мал. Он мал для взгляда, мал для вздоха, Но он прекрасен, знаю я, Но мне невыразимо плохо, Что в нем я потерял тебя. Моя душа твоей согрета, И невозможно позабыть - Я кровью расписался в этом - Ты научил меня любить.

EPILOGUE

"Я не чувствовал ничего. Только какую-то бесконечную свободу и легкость. Я стал маленьким перышком и позволил игривому ветру унести себя далеко-далеко. Лишь бы ни о чем не вспоминать. Я летел куда-то, меня словно затягивало в трубу, изворачивало, разрывало на куски, но физической боли я не ощущал. А потом... потом я как будто налетел на каменную стену. И увидел его." "-Что... - я задохнулся от увиденного. - Что ты здесь делаешь?.." "Он посмотрел на меня своими обжигающими, нежными, такими любимыми глазами и улыбнулся". "- Ты не мог! Не должен был! Зачем?.." "- Потому что я не мыслю своей жизни без тебя". "Я не знаю, было ли это, или же я сам себе внушил, но я ощутил теплые прозрачные струйки на своих щеках. И мне внезапно стало так спокойно". "- Сможешь ли ты простить меня? - с надеждой спросил я". "- Мне не за что тебя прощать. Ведь кроме любви ты подарил мне то, о чем я мечтал". "- Что?.." "Он умиротворенно закрыл глаза: - Свободу".